ink blossoms

Нарциссы возрождение, новые начинания

С весенним воздухом, который проникает через двери каждый раз, когда входит покупатель, Атсуму чувствует, как на него накатывает облегчение. Весна всегда была его любимым временем года, он наблюдал, как цвет взрывается за их домом, где его мать ухаживала за садом, и ощущал первые прикосновения тепла к его коже. Атсуму всегда привлекало то, как весь сезон, казалось, захватил мир и раскрасил пейзажи множеством оттенков. Больше всего его привлекали цветы. Открытие цветочного магазина было не первой идеей Атсуму на будущее, но, оглядываясь назад, он не променял бы её ни на что. Было определённое удовольствие в аранжировке и изучении языка цветов, поэтому каждый букет означал что-то совершенное. Его маленький цветочный магазин был скромным, но светлым местом среди мощеной булыжником площади, и люди приходили и уходили с цветами для своих близких. Бизнес был хорош, клиенты были добрыми, а компания, которую ему составляли, была потрясающей. Это было прекрасно. По крайней мере, до тех пор, пока тату-салон на другой стороне площади не открылся. Первоначально Атсуму был вне себя от радости, когда среди владельцев магазинов образовалось новое пополнение, даже приложил усилия, чтобы поставить нарциссы на витрину; глаза сияли, когда он выбирал самые лучшие, чтобы показать их всем. Но, к его большому огорчению, не всегда всё складывается так, как Атсуму того желает. Всякий раз, когда всё шло не так, как надо, он постоянно слышал в своей голове глупый голос Осаму, говорящий ему, что Ад замёрз. В первый день он действительно этого ожидал. Мия соврал бы себе, сказав, что не ожидал, что на торжественном открытии довольно роскошного тату-салона соберутся люди. Беспрецедентный факт: почти каждый день на следующей неделе люди проходили мимо его магазина, указывали на цветок и шли прочь, или демонстративно заходили, чтобы сфотографировать растение, прежде чем исчезнуть в здании вниз по улице. Они даже не пытались быть хитрыми. К чёрту нарциссы. Если Атсуму хотел продемонстрировать свои чувства, то мог бы пойти на риск и поставить на витрину чёрные розы. Но у него не было чёрных роз, и это также контрастировало бы с обычно тёплыми тонами магазина. Поэтому он оставил нарциссы на целую неделю, как бы они его не раздражали. Пока флорист свирепо смотрел на цветы, над дверью зазвонил колокол, оповещая о посетителе, Атсуму сморгнул разочарование и позволил своей обычной улыбке появиться на лица. – Добрый день, добро пожаловать! Как я могу к ва... Он раздражённо замолчал, высунул язык и снова опёрся рукой о прилавок. – Что ты хочешь, Саму? У братьев и сёстер всегда имелась способность действовать друг другу на нервы. С другой стороны, у близнецов была совершенно другая тактика. Мия Осаму всегда был в ней лучшим. – Что? Сегодня не обслуживаете клиентов? – фыркнул Осаму, направляясь к стойке. Он остановился на полпути, чтобы сорвать жёлтую гвоздику из ведра, покрутив её двумя пальцами, прежде чем с довольно равнодушным выражением лица сесть на стол. – Это всё из-за тату-салона, да? – Нет, – отрезал Атсуму, очень ясно давая понять, что проблема, конечно же, в этом. Застонав, он встал со своего места за стойкой и быстро столкнул Осаму обратно на пол. – Убери свою задницу с моего прилавка, – сказал флорист, вытаскивая тряпку из кармана фартука и вытирая то место, которое ранее было занято. Вернув ткань в маленький кармашек, половина которого торчала наружу, Атсуму обдумал причину визита брата. Он бросил взгляд на часы у него за спиной и нахмурился. Осаму владел магазином онигири по соседству, и, определённо, сейчас было не время для перерыва. – У тебя что, нет своих дел? На мгновение воцарилась тишина, и Осаму, прищурившись, повернулся к брату. Затем он бросил гвоздику прямо ему в голову. Атсуму зашипел, вытянув руки, чтобы защитить себя. – Какого чёрта это было? Попытка была тщетной, и он остался в неведении о нескольких лепестках, которые попали в его волосы. – Ты отстой, когда у тебя плохое настроение. Я хотел поговорить, но думаю, что просто оставлю тебя. Атсуму протянул руку и схватил воротник его рубашки, чтобы дёрнуть брата назад, прежде чем он успел сделать даже два шага, бормоча что-то о времени рождения и о том, насколько бесполезно оно в их случае. Флорист натягивает на себя улыбку и жестами приглашает Осаму к разговору. – Парня зовут Сакуса Киёми. По словам Рина, отличный татуировщик, и он действительно хорош в этом... – Осаму делает паузу и поднимает бровь, что говорит Атсуму о том, что тот пытается вспомнить информацию, которую счёл неуместной, но сохранил её ради брата. – В общем, он делает тату и пирсинг, и многие люди в последнее время просят цветы. Дело в том, что они думают, что он какой-то загадочный, и продолжают возвращаться к нему за консультациями, а многие, которые приходят ко мне, не могут перестать говорить о том, какой он красивый. Высокий, со светлой кожей и тёмными кудрявыми волосами. Что-то в мозгу Атсуму начинает тикать, и он не может точно определить, говорят ли ему это, чтобы подбодрить или назло. Конечно, Осаму должен был упомянуть его внешность, потому что у флориста была ужасная привычка насильно давиться и ныть каждый раз, когда брат и Ринтаро были рядом друг с другом, и жаловаться на то, как они пихают свои отношения ему в лицо. Чего они, собственно, не делали. Просто Атсуму всего лишь ребёнок. Флорист издал только тихий стон и вытащил из-под прилавка книгу, открыл её на пустой странице и провёл по ней рукой. – Вопреки тому, что ты думаешь, мне, на самом деле, всё равно, – Атсуму медленно вздохнул и встретился глазами с Осаму, пожал плечами, чтобы подчеркнуть свои слова, – Я просто хочу, чтобы мои клиенты вернулись, чтобы эти цветы не умерли, прежде чем кто-то купит их, а мне нужно продолжать зарабатывать на жизнь. А теперь возвращайся к работе и принеси мне онигири с тунцом, когда мы закроемся. Будучи выгнанным, Осаму подчинился, остановившись у двери, чтобы снова взглянуть на своего близнеца. Он слегка закатил глаза и нахмурился. – Ты безнадёжен, Тсуму. Тот предпочёл проигнорировать это заявление. Вместо этого он просто подошёл к витрине, сорвал два нарцисса из букета и вернулся к пустой странице своей книги. Он положил два цветка на бумагу, опустил сверху лист пергамента и закрыл книгу. Вернув её на прежнее место под столом, он застонал. – Нарциссы безнадёжны.

Лавандовые Розы любовь с первого взгляда, очарование

Мия Атсуму не верил в любовь с первого взгляда. Мия Атсуму твердо верил, что подобные клише предназначены для фильмов и людей гораздо более невежественных, чем он. Мия Атсуму, однако, не был готов к тому, что Сакуса Киёми собирался выбросить его веру в окно, даже не осознавая этого. Атсуму любил лавандовые розы. Он находил их не только красивыми визуально, но и уникальными. Было не так много мест, где могли бы вырасти эти цветы странного цвета. Хотя ему было наплевать на смысл, лавандовые розы были верным способом привлечь клиентов. Поэтому он создал прекрасную композицию из них и белых ландышей в придачу. Одобрительно кивнув своей работе, он перевернул табличку на двери с «Закрыто» на «Открыто» и обошёл магазин, чтобы поухаживать за некоторыми растениями. Флорист застыл в шоке от того, что колокольчик зазвенел так скоро после того, как он перевернул вывеску. Он повернулся с изогнутой бровью, предполагая, что Осаму или даже Ринтаро пришли побеспокоить его, прежде чем он открылся. То, что — или, скорее, кого — он увидел вместо них, было ещё более шокирующим. Он стоял посреди скромного цветочного магазинчика с жёлтыми стенами, волшебными гирляндами вдоль стен, естественным светом, проникающим через огромное окно, и гигантскими массами растений. Это был никто иной, как владелец тату-салона. Сакуса Киёми был совсем не такой, как первоначально представлял себе Атсуму. Татуировщик был неприлично высок и сутуловат, что сразу бросилось в глаза флориста. Он прищурился от этого факта, перейдя к копне чернильно-чёрных кудрей на его голове. Его пристальный взгляд был напряженным, и когда Атсуму переместил взгляд чуть выше этих осуждающих глаз, то обнаружил, что сосредоточился на двух родинках, которые у мужчины были над одной из бровей. Хм. Флорист вышел из-за ряда горшков с растениями и скользнул за стойку, положив одну руку на бедро, ухмыляясь посетителю. – Ну что, Оми-кун? Киёми потребовалось ровно три секунды, чтобы несколько раз моргнуть Атсуму, прежде чем стянуть медицинскую маску так, чтобы она находилась у него под подбородком. Его губы были опущены, и у Мии возникло смутное подозрение, что это и есть его состояние покоя. – Пожалуйста, не называй меня так. Я Сакуса. Это вызвало неприличное фырканье Атсуму, который скрестил руки на груди и приподнял бровь. – О, я знаю, кто ты, Оми-кун. Твои клиенты в основном крадут мои цветы. Ты знал? Я бы воспринял это как комплимент, что они хотят, дабы мои бутоны были на их коже, но это пощёчина, когда они даже не покупают их. Это вроде как твоя вина. Ещё одно моргание, почти недоверчивое. Киёми слегка откашлялся и снова прищурился, глядя на Атсуму. – Если ты хочешь извинений, то нет. Я не мешаю им покупать цветы. Кстати говоря, может ты сделаешь свою работу и продашь мне букет? – последовала пауза, во время которой Атсуму поймал смущённый взгляд Сакусы. Его пристальный взор вернулся, и послышался полушепот. – Пожалуйста. Мие пришлось физически покачать головой, чтобы избавиться от тумана, который проникал в его мозг дальше и дальше. Чёрт побери, почему Осаму был прав, когда говорил, что Киёми хорошенький? Рассеяв туман, он расплылся в лисьей ухмылке и быстро кивнул. – Конечно, Оми-кун! Ты можешь рассчитывать на меня. Что-то особенное для маленькой леди? – он задал вопрос с любопытным гудением, не обращая внимания на то, как Киёми вздрогнул от этого прозвища, когда он прислонился к стойке с петухом головой. – Нет, это для декора. Комори всё твердит, что мне нужно поставить что-нибудь на стойку регистрации, чтобы оживить салон. Я просто убиваю двух зайцев одним выстрелом. – Тебе нужно что-нибудь конкретное? – Лучше бы разнообразные, возможно, необычные цветы. Я неплохо разбираюсь в типичных, – Киёми пожал плечами. – Хорошо, дай мне секунду, и твой букет будет у тебя в мгновение ока, – усмехнулся Атсуму, натягивая толстую перчатку и хватая полотенце. Он прошёлся по магазину, сорвал несколько цветов тут и там, время от времени оглядываясь на татуировщика, прежде чем выбрать другой цветок. За годы изучения растений и управления скромным цветочным магазинчиком Мия приобрёл определённое чувство гордости. Он говорил каждому, кто соглашался слушать, что обладает "цветочным шестым чувством" и может выбирать цветы для кого-то, просто основываясь на его внешности или описании. И хотя это казалось глупым замечанием, которое он сделал в целях хвастовства, никто никогда не жаловался, передавая ему бразды правления. Собрав значительное количество цветов, флорист вернулся к прилавку и положил полотенце с растениями, снял перчатку и начал обматывать стебли резиновыми лентами. – Как ты думаешь, можно было бы добавить их? Подняв глаза, Атсуму заметил несколько лавандовых роз с витрины в руках Киёми. Он в замешательстве наклонил голову, но всё же взял их, добавив к букету и закончив композицию пластиковой накладкой и маленьким белым бантиком для пышности. – Думал, ты сказал, что хорошо разбираешься в обычных. – Так и есть. Мне просто понравился этот цвет, – пробормотал татуировщик, глядя куда угодно, только не на Атсуму. Если бы он рискнул предположить, то сказал, что в голосе Сакусы была нежность. Флорист всё равно кивнул, с сияющей улыбкой отдавая готовую композицию и вытирая руки о фартук, как только они оказались в руках Киёми. – Сколько? – Хм? – Сколько стоят эти цветы? – с недоверием переспросил мужчина. Атсуму дерзко махнул рукой перед собой, прищёлкнув языком в ответ на вопрос. – Ты мне ничего не должен. Считай, что это подарок, типа "Добро пожаловать". – Ты это серьёзно? – Совершенно серьёзно. – Ну что ж, спасибо, – Сакуса несколько раз моргнул, будто размышляя, когда услышит, что это была шутка. Но после мгновения неизменной яркой улыбки Атсуму он коротко кивнул. Мужчина снова натянул медицинскую маску, чтобы прикрыть нижнюю половину лица, и повернулся на каблуках, чтобы выйти. Он остановился только после того, как открыл дверь, чтобы обернуться через плечо и пробормотать: “Увидимся”, прежде чем выйти и исчезнуть в своём собственном помещении вниз по улице. Мия Атсуму не верил в любовь с первого взгляда… Но Сакуса Киёми был чрезвычайно очарователен.

Жёлтые Розы дружба и забота, тепло и радушие

В тот момент, когда Атсуму услышал грохот и громкий визг из магазина, он выскочил из дальней комнаты с диким выражением на лице. Паника мгновенно растаяла, когда его встретила взъерошенная рыжая шевелюра и разбитый на полу горшок. – Шоё-кун, что ты здесь делаешь? Паренёк невысокого роста, Хината Шоё, немедленно поднял голову и покраснел, когда осознал, что его обнаружили. – О-о, Атсуму-сан! – он взвизгнул, держа руки за спиной и бросая взгляд на беспорядок у своих ног. – Прошу прощения за горшок, я заплачу за него! – Не беспокойся, это частое явление. Я уберу всё за секунду. Так что привело тебя сюда? Шоё медленно кивнул, отойдя от кучи грязи и битой керамики, чтобы медленно приблизиться к стойке, румянец всё ещё горел на его щеках. – Нуу, э, Тобио делает тату в салоне вниз по улице, – пробормотал он, указывая большим пальцем себе за спину. – И он хочет сделать подсолнухи, потому что считает, что они напоминают ему меня. Как бы то ни было, татуировщик, Сакуса-сан, сказал, что не примется за дело, пока я не куплю у тебя подсолнух. Тобио разозлился из-за этого, но Сакуса-сан страшный, поэтому я сказал, что сбегаю и куплю его, но потом я разбил горшок, поэтому сейчас несу бред, и если буду здесь слишком долго, то Тобио разозлится... – Шоё-кун, дыши глубже, – вмешался Атсуму, отойдя в сторону, чтобы взять заранее завёрнутый пучок подсолнухов и положить их на прилавок перед парнем. – Эти стоят ¥10,180. Хината ещё раз медленно кивнул, словно пытаясь отдышаться и успокоиться настолько, чтобы вытащить банкноты и монеты из бумажника и положить их на стойку перед флористом, который спокойно берёт деньги и с лёгкой улыбкой кладёт их в кассу. Хината делает паузу, чтобы взять цветы, и жалко улыбается, глотает и неспешно отступает, прежде чем бросить взгляд на беспорядок на полу и снова посмотреть на Атсуму. – Я собирался спросить, нанимаешь ли ты всё ещё сотрудников, но чувствую, что упустил эту возможность. – Не говори глупостей. Мне бы не помешала здесь помощь, и я знаю тебя достаточно хорошо, дабы убедиться, что это всего лишь один несчастный случай. А теперь возвращайся к Тобио-куну, пока он не пришёл за тобой, – улыбается Мия, усаживаясь на своё место за прилавком и подпирая подбородок рукой. – Приходи завтра, и мы поговорим о работе, хорошо? Шоё быстро кивнул, открыв рот, как будто хотел сказать что-то ещё, и, сузив глаза, посмотрел на Атсуму. Рыжий мигом захлопнул рот, его улыбка вернулась, прежде чем он выскочил за дверь и пошёл обратно в тату-салон Киёми с охапкой подсолнухов. Спустя несколько часов и несколько покупателей – бизнес снова начал набирать обороты, флорист наконец находит время затишья, чтобы заняться беспорядком в боковой части своего магазина. Он сметает всю грязь и осколки в мусорное ведро и тяжело вздыхает, протирая пол влажной тряпкой, чтобы удалить остатки земли. И только когда он выбрасывает маленькое деревце, которое не выжило после инцидента, его осенило. Он сказал, что не примется за дело, пока я не куплю у тебя подсолнух. Что-то приятное, тёплое наполнило его грудь, и он почувствовал, что становится легче. Если это вообще возможно. Атсуму знал, что Киёми хорошо разбирается в типичных цветах, а более типичных, чем подсолнухи, было очень мало. Простая фраза, которую Сакуса сказал своим клиентам, которые хотели тату с растением, пойти и купить цветок, которой они желали видеть на своей коже, вызвала улыбку на лице флориста. Если подумать, Атсуму замечал, что несколько человек покупали букет цветов, а затем шли по тротуару в тату-салон, но Мия считал это простым совпадением. Теперь, вспоминая то, что Шоё сказал в своём бессвязном бормотании, это соединило множество точек, и его сердце, казалось, забилось вдвое быстрее. И когда это началось? Прошло всего несколько недель с тех пор, как Киёми открыл свой салон, и у них было, может быть, ещё два диалога и несколько брошенных мимоходом слов. Но этого было недостаточно, чтобы вызвать учащение пульса при одной мысли о нём. Атсуму покачал головой, вернулся на своё место за стойкой и рассеянно забарабанил пальцами по столешнице, оглядываясь на большие настенные часы. Он покосился на оскорбительный предмет, как будто он лично причинил ему вред, вздохнув, потому что у него ещё оставалось два часа до закрытия. Внимание привлёк колокол над дверью, оповестивший о визите посетителя, и Мия с усмешкой обернулся. Он открыл рот, чтобы заговорить, но был потрясён, увидев Киёми, стоящего в его магазине, с медицинской маской на лице и альбомом для рисования в руках. – Оми-кун! Рад видеть тебя так скоро. Кстати, я всё хотел спросить, ты всегда носишь эту маску? Каждый раз, когда мы встречаемся, она находится у тебя на лице, независимо от того, работаешь ты или нет. Ты гермофоб, что ли? Наплыв звуков слегка ошеломил Киёми. Его лицо, казалось, исказилось в неприязненном выражении, и он крепче сжал альбом. – Можно и так сказать, – в конце концов ответил он совершенно безразличным тоном. – Тот факт, что я могу носить её на работе, не вызывая ни у кого вопросов, был плюсом. На этом разговор оборвался, и флорист мечтательно вздохнул, чтобы нарушить молчание. – Приятно слышать, что даже у таких идеальных, красивых, как ты, людей есть какая-то странная вещь, которая доказывает, что они такие же люди, как и все мы, – неужели Атсуму действительно это сказал? Он мысленно проклинал себя за то, что засунул ногу так далеко в рот, и собирался попытаться найти способ уйти от того, что сказал, когда Киёми легко его успокоил. – Сколько раз ещё нужно попросить, прежде чем ты перестанешь меня так называть? Я предпочитаю, чтобы меня называли Сакуса. Ты же не слышишь, как я даю тебе прозвища, Мия. – Ты должен привыкнуть. Я люблю прозвища, Оми-Оми, – протянул флорист, борясь со смущением, отразившемся на его лице. Киёми, казалось, вздрогнул. – Это ещё хуже. – Признайся, что тебе нравится. – Тогда я бы солгал, а я пытаюсь начать эту дружбу на честной основе. Атсуму сделал паузу, ответ уже вертелся у него на языке. Его глаза на мгновение расширились, когда он наклонился вперёд, чтобы убедиться, всё ли верно расслышал. – Прости, ты только что сказал, что хочешь со мной подружиться? – К сожалению. Пожалуйста, не заставляй меня отказаться от этого решения, я просто подумал, что это будет разумно, учитывая нашу близость. – Оми-кун хочет со мной дружить, – пропел Мия с широкой улыбкой, которая могла бы посрамить солнце, беззастенчиво яркое. Его взгляд скользнул по Киёми, прежде чем остановился на предмете в его руках. – Ты собираешься купить ещё цветов или... Сакуса переступил с ноги на ногу, тихонько откашлялся, потом посмотрел куда-то вправо от Атсуму и прищурился. Его пристальный взор не изменился, но он просто, наконец, ответил. – На самом деле, я хотел попросить об одолжении. Могу ли порисовать здесь растения? Я не буду мешаться, это просто для практики. Остаток дня у меня расписан чётко, и я хотел бы занять это время чем-нибудь полезным. – Ну, учитывая, что мы теперь друзья, конечно, можно! – флорист сделал паузу, наполовину закрыв глаза, и рассмеялся про себя. – Может быть, было бы неплохо порисовать подсолнухи. Глаза Киёми непривычно расширились, прежде чем его лицо вернулось в нейтральное состояние. – Полагаю, тот, что пришёл с Кагеямой-куном, передал тебе мои слова, – он прервался, ожидая подтверждения, а когда Атсуму легкомысленно кивнул, продолжил. – Ты прав, думая, что мне не нужны рекомендации, но я вспомнил, как ты говорил, что люди не покупают цветы перед тем, как прийти ко мне, поэтому я просто решил, что, если им нужны цветы, они должны принести мне те, которые хотят увидеть на своём теле. Не делай из мухи слона, Мия. А теперь я постараюсь скрыться. С этими словами татуировщик открыл альбом и вытащил один из многочисленных инструментов для рисования изнутри, подошёл к свободному стулу в углу магазина, выбрал нужные растения и тихо начал рисовать. Атсуму позволил себе тридцать секунд смотреть без угрызений совести, прежде чем отвести глаза и вытащить из-под стола книгу, которую он использует для прессования цветов. Он лениво открыл её, взял ручку и подписал новую информацию, так как цветы, наконец, достаточно высохли, чтобы их можно было приколоть. Мия тихо вздохнул, остановившись на самой последней, которую прессовал сегодня утром, – жёлтой розе. Он ухмыльнулся про себя, когда осознание вошло в его мысли, и Атсуму не мог избавиться от охватившей его эйфории. Друзья. Теперь у них был ярлык отношений, и только эта мысль волновала флориста. Два часа спустя, совершив множество продаж, Атсуму наконец-то освободился от дневной суеты. Он встал, вытянув руки над головой, пока оглушительный треск не заполнил крошечное пространство, исходящий от его позвоночника. Мия удовлетворенно застонал и посмотрел в угол, где всё ещё сидел Киёми, но с уже опущенной маской и напряженным выражением лица, сосредоточившись на странице, над которой работал. Сакуса на мгновение поднял глаза и увидел, что Атсуму смотрит на него. – Знаешь, я заметил, что ты пару раз смотрел на меня за последние тридцать минут, у меня что-то на лице или тебе просто нравится вид? – громко спросил флорист, улыбаясь так же естественно, как и всегда. – У тебя цветок в волосах, – без промедления парировал Киёми. – У меня... А? – Атсуму резко вскрикнул, потянулся к уху и, конечно же, как всегда, нащупал полностью распустившуюся жёлтую розу, которая была незаметно заправлена в его волосы. – Мне всегда кажется, что у тебя в волосах есть цветы, бутоны или просто лепестки. Это грязно, – довольно резко пробормотал Сакуса. – Всегда? – Всегда. – Ну, чёрт возьми. Тебе не приходило в голову раньше об этом сказать? Я думал, что мы друзья, Оми-кун. – Мы друзья. – Как скажешь, Оми-Оми. Но придется выгнать тебя. Мне пора закрываться, и я не хотел бы мешать тебе убраться подальше от всех моих микробов или чего-то ещё, – рассмеялся Атсуму, проводя тряпкой по стойке, прежде чем сунуть её в карман фартука и развязать его, чтобы снять с шеи. – Ещё раз спасибо, – пробормотал Сакуса, вставая и направляясь к двери. – Ты всегда здесь желанный гость, я скоро получу несколько новых летних растений. Думаю, что их было бы интересно рисовать, когда они полностью расцветут. – Я подумаю над этой идеей. Атсуму поймал взгляд Киёми, и было несколько мгновений, когда они, казалось, просто смотрели друг на друга. Мия ухмылялся, как влюблённый дурак, – в чём он никогда бы не признался, – и выражение лица Сакусы слегка смягчилось. Когда тишина затянулась надолго, татуировщик слегка наклонил голову и вышел за дверь, оставив флориста закрывать свой магазин в одиночестве. Что Сакуса Киёми делает с ним?

Оранжевые Розы страсть, сильное желание, очарование

Их общение перешло в какую-то рутину. Каждые несколько дней Киёми заходил, когда у него не было клиентов, и рисовал в углу магазина, пока Атсуму обслуживал покупателей. Когда магазин был пуст, они поддерживали спокойный диалог, и если бы вы спросили Мию, он бы сказал, что очень быстро привязался к Киёми. Сакуса узнал, что Атсуму вырос с мамой, любившей садоводство и готовить, и они с братом проявили интерес каждый к одному из её хобби. Мия изучал ботанику и бизнес в колледже, получил диплом. Он даже не потрудился скрыть улыбку, когда флорист сказал ему, что раз в месяц жертвует в фонд дикой природы. Атсуму же узнал о Киёми всего несколько вещей. Самое главное, что его любимыми цветами были орхидеи. Он признался, что не увлекался рисованием до старшей школы, но практиковался, пока не стал хорош в реализме. Учился в колледже год, но бросил учёбу, когда ему предложили ученичество у очень хорошего татуировщика. Как овладел рисованием и смог заработать на жизнь, открыл свой салон. Он также обнаружил, что его боязнь микробов на самом деле оказалась мизофобией, и, обрадовавшись возможности носить маску, перчатки и использовать только продезинфицированное оборудование, работая татуировщиком, боролся с этой проблемой. Было легко. Вот что понял Атсуму. Дружить с Киёми было легко. Но проблема была в том, чем дольше он дружил с Сакусой, тем больше понимал, что хочет быть кем-то гораздо более близким. Было что-то в том, как он хотел быть тем, кто превратит бескорыстный взгляд Киёми в улыбку, или в том, как приятно было наблюдать, как тот сосредотачивается на том, что рисует. Ему так и не удалось увидеть готовые рисунки, но, судя по татуировкам, разбросанным по рукам Киёми, когда он носил короткий рукав, Атсуму был уверен, что они были прекрасны. Прошло всего несколько месяцев, но Мия падал, и не был уверен, что сможет хоть как-то удержаться. Но они привыкли к рутинному общению, и этого пока было достаточно.

***

– Не могу поверить, что ты дружишь с Сакусой-саном. Как тебе это удалось, Тсуму? Атсуму застонал от этого вопроса, скрестив руки на груди и надув губы. – Закрой свой рот, Саму. Неужели трудно поверить таким людям, как я? – Ты действительно хочешь, чтобы я ответил? В ответ на это флорист разинул рот и быстро оттолкнул брата, чтобы тот не мешал ему идти к дальней двери. – Просто понаблюдай минуту, мне нужно сходить за георгинами. Я устал пялиться на твою уродливую рожу. Когда Атсуму проскользнул в нужную комнату, то услышал слабый крик: «У нас одно лицо», но даже и не подумал прислушаться. Вместо этого он приступил к поискам. Обнаружив большой ящик с цветущими георгинами, флорист поднял его, улыбаясь цветкам и вдыхая их аромат. Он кивнул с улыбкой, вернулся в главное помещение и остановился у двери, когда знакомый голос донёсся до его ушей. – Ты перекрасился, Мия? – улыбка расплывается на его лице, когда он слышит слова Киёми, не в силах сдержать тепло, которое разливается по его коже в присутствии этого человека. – Мне неприятно это признавать, но блонд тебе идёт больше. Атсуму не может сдержать смех, который вырывается из него, громкий и яркий. Он подходит к паре и ставит ящик с цветами на стойку, чтобы слегка оттолкнуть Осаму. – О, Саму, не расстраивайся. Не все люди могут иметь потрясающе красивую внешность. Оми-кун, это мой близнец, Осаму, – флорист на мгновение успокаивает свой смех, тепло улыбается Киёми и жестом указывает на брата. – Саму, это Сакуса из тату-салона. Эй, теперь, когда ты знаком с двумя Миями, тебе придётся дать мне прозвище! Киёми только покачал головой, маска скрывала ухмылку, отразившуюся на его лицо. Он кивнул Осаму в знак согласия, демонстративно игнорируя Атсуму. – Приятно познакомиться, Осаму-кун. – А, просто Осаму, всё в порядке. Я тоже рад наконец встретиться с тобой. Этот не затыкается, рассказывая о тебе, а Суна обожает твои работы. Кстати, я должен отнести это ему, – прощебетал парень, хватая стопку фотографий со стойки и размахивая ими для ясности. – Я дам тебе знать, что он выберет, Тсуму. С этими словами Осаму вышел, оглянувшись через плечо и произнеся одними губами "Оми-кун?" с понимающей улыбкой, прежде чем выскользнуть из магазина. – Похоже, твой брат получил лучшие гены, – пошутил Сакуса, стягивая маску на подбородок и демонстрируя редкую дразнящую ухмылку. – Нет, Оми-Оми. Ты так не считаешь, я слышал, как ты говорил ему, что тебе нравятся мои золотые волосы. – Это была минутная ошибка в суждениях. Атсуму закатил глаза, но лёгкая улыбка, тронувшая уголки губ, заставила его выглядеть нежно. Он стал вытаскивать георгины из ящика, чтобы поставить к оранжевым розам на витрину. – Мне очень жаль, что Саму так просто сбежал. Зимой он женится и теперь трётся около меня, заставив спроектировать все цветочные композиции. Хотя знает, что я сойду с ума, если он уйдёт куда-нибудь, так что не могу жаловаться. Ему пришлось признать, что женитьба его брата на Ринтаро была событием, которое его более, чем радовало. Суна, по сути, уже был членом семьи, поэтому войти в неё официально было просто вишенкой на торте. Но Атсуму не мог отрицать, насколько болезненно заставляло его чувствовать себя одиночество. У него уже много лет не было длительных отношений, и он всегда откладывал их, говоря, что ждёт подходящего человека. На самом деле, он просто не мог удержаться от того, чтобы выставить себя дураком, дабы найти настоящие отношения. А теперь ещё и Киёми. – Я не уверен, смогу ли справиться с двумя из вас одновременно, – спокойно ответил татуировщик, отступая к своему привычному табурету и, казалось, колеблясь, прежде чем схватить сиденье и переместить его в дальний угол ближе к стойке, а не к входной двери. Он сел и раскрыл свой альбом для рисования, не сводя глаз с георгин, сразу же начал творить. Атсуму пытался не обращать внимание на Сакусу и решил, что ему нужен лучший угол, чтобы видеть новые цветы, но флорист так и не смог избавиться от радостного покалывания в груди. – Слушай, Оми-кун, – пробормотал флорист, когда последний посетитель вышел, и тот принялся убирать помещение, готовясь к закрытию. Он не осмелился взглянуть на Киёми, перевернув табличку на "Закрыто" и сняв фартук, чтобы повесить его на крючок у дальней стены. В ответ услышал негромкий гул, означающий, что татуировщик слушает, несмотря на стук карандаша по бумаге. – Ты когда-нибудь позволишь мне посмотреть, что рисуешь? Последовавшая тишина казалась невыносимо тяжелой, и Мия нервно вздохнул, наконец заставив себя взглянуть на Киёми, и... Сакуса Киёми улыбается?.. Атсуму несколько раз моргнул и даже ущипнул себя за бедро, но когда ничего не изменилось, он почти разинул рот. Сакуса сидел и смотрел на свои колени с искренней улыбкой. Его маска до сих пор находилась под подбородком, губы слегка скривились, взгляд смягчился, а щёки порозовели. Тихий скулеж, который невольно слетел с губ Атсуму, привлекает внимание Киёми, и он поворачивается, чтобы встретиться взглядом с флористом, всё ещё улыбаясь. – Конечно. Дыхание Мии прерывается от того, как тихо звучит голос Сакусы, и он на мгновение хмурит брови. С трудом выводит себя из оцепенения и ухитряется улыбнуться в ответ, неуверенно и нервно. – Прямо сейчас? – пробормотал тот, заметив, что Киёми даже и не думает шевелиться. – Закрывайся, и я провожу тебя домой. – Ты уверен? – Абсолютно. Атсуму тихо смеется, избавляя себя от давления на грудь из-за чувства дежавю, и едва кивает. Он быстро выуживает ключи из-под прилавка и щёлкает выключателем, открывая дверь, чтобы пропустить Киёми, прежде чем последовать за ним и задержаться, дабы запереть дверь. Мия поворачивается, чтобы начать идти в ногу с Сакусой, который вернул маску на лицо и сунул альбом под мышку. – Оми-кун? – Хм? – Как думаешь, может быть... – Атсуму замолкает, покусывая нижнюю губу и раздумывая, стоит ли ему закончить фразу. – Что "может быть", Мия? – Киёми смотрит в сторону флориста, в его тоне речи нет злобы. – Может, ты сделаешь мне татуировку? Я давно раздумываю над этим. – Я подумаю, – в голосе Сакусы явно слышится улыбка. Некоторое время они идут в тишине, обмениваясь мимолётными взглядами. Атсуму вынимает руки из карманов куртки, поднимает подбородок, чтобы посмотреть, как на небе появляются звезды, и решает заставить себя перестать беспокоиться о своих мыслях. – Эй, Оми-кун? – Да, Мия? – Можно мне подержать тебя за руку? Флорист громко сглатывает, желая забрать свой вопрос обратно и проклинает себя за то, что снова повёл себя как дурак и идиот. Однако, его мысли, кажется, исчезают, когда он чувствует мизинец Киёми на своём собственном.

Гардении сладость, тайная любовь

Когда Мия Атсуму среди бела дня беззаботно тащится в тату-салон Киёми, как будто это самая нормальная вещь на свете, Сакуса чуть не промахивается мимо уха, которое он прокалывал. Но этого не происходит, улучив момент, Киёми берёт себя в руки, когда заканчивает обычную болтовню об уходе за проколом, прежде чем встать и подойти к Мие у стойки регистрации, где тот ведет оживленную беседу с Мотоей. – ... и выражение лица Сунарина... О, Оми-кун! – ухмылка Атсуму стала ещё шире, он оттолкнулся от стойки и слегка помахал татуировщику. – Мия? Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен работать? – спокойно спросил Сакуса, заметив на столе вазу с цветами, которой раньше там не было. Он легонько похлопал Мотою по плечу, не снимая перчаток, и кивнул своему клиенту. Тот кивнул в ответ и извинился. – Ну ладно, – пробормотал Атсуму, потирая затылок и отводя взгляд. – Я хотел принести цветы, так как ты упоминал, что хочешь оживить свой салон. Это гардении. Красивые, правда? Прям как ты, Оми-Оми. Знаешь, они очень привередливы, и выращивать их очень трудно, но, в конце концов, это того стоит. Нельзя было не заметить лёгкий румянец, появившийся на лице Киёми. К счастью Сакусы, большую часть его скрывала маска. – Это всё ещё не объясняет, почему ты сейчас здесь, Мия. Мог бы подождать до закрытия или попросить меня прийти за ними. – На самом деле ничего особенного. Я нанял Шоё-куна недавно, так что он присматривает за магазином в моё отсутствие. К тому же, я понял, что ты всегда тусуешься со мной, но я никогда сюда не заходил. – Ну что ж, спасибо. Я тебе очень признателен. За цветы. – Оми-кун, тебе не повредит сделать мне комплимент прямо в лицо. – Да, когда Земля перестанет вращаться. Пара немного помолчала, Атсуму широко улыбнулся, как будто не мог быть более доволен собой. Не дожидаясь приглашения, флорист начал углубляться в помещение, находя свободное кожаное сиденье для клиентов, делающих татуировки, и упал в него, радуясь, что Киёми следует за ним. Татуировщик сел на табурет рядом с креслом, слегка прищурившись. Казалось, что он собирался заговорить, прежде чем схватить альбом с набросками с рабочего стола рядом с ним и открыть его на странице где-то посередине. Сакуса прижал альбом к колену и прикрыл его, когда Мия попытался наклониться и посмотреть. Несколько недель назад Киёми вскользь упомянул, что начал работу над парой идей для потенциальной татуировки Атсуму. Он задавал вопросы, чтобы определить, что хотел бы Мия, но блондин всегда просто говорил ему делать то, что тот считает правильным, и рисовать всё, что он, Сакуса, хотел. По сути, он предложил себя как личный холст. После этого Киёми отказался показать ему возможную татуировку и сказал, что Атсуму сможет "увидеть её, когда она будет на твоей глупой руке". Флорист погрузился в тишину со своим телефоном, рассеянно напевая песню, играющую в динамиках тату-салона, и украдкой поглядывая на Сакусу, сосредоточившегося на стоящей перед ним задаче. Через время Киёми резко вдохнул, и его брови нахмурились от разочарования, прежде чем он поднял и сузил глаза, глядя на профиль Мии. – Атсуму. Глаза флориста тут же расширились, и он резко повернул голову в сторону, встретившись взглядом с Киёми, как будто пытаясь понять, действительно ли он слышал, как его имя слетело с губ татуировщика. – Ну и что? – наконец ему удалось выдавить из себя хоть слово, отказываясь моргать на случай, если это окажется сном. – Какие твои любимые цветы? – спросил Киёми, не обращая внимания на Атсуму перед ним. – Пионы. – Хм, ладно. Сакуса вернулся к своему рисунку, и Мия понял, что под медицинской маской скрывается улыбка. Он заставил себя дышать ровно, медленно откидываясь на спинку сиденья. Атсуму уже несколько месяцев буквально умолял Киёми называть его как-нибудь иначе, а не просто Мией. Практически с того самого дня, как началась их дружба. То, как прозвучало его имя, исходящее из уст этого человека, можно было рассматривать как нечто совершенно особенное. Ему даже хотелось думать, что в голосе Сакусы был оттенок нежности. – Готово, – провозгласил Киёми, отложив альбом с набросками и подняв готовый трафарет с удовлетворительным кивком. Он махнул рукой в сторону Атсуму, принялся менять перчатки на свежие и достал стерилизованный инструмент. Мия последовал его примеру, закатал рукав рубашки до плеча и ярко улыбнулся, откинувшись на спинку стула. Киёми продезинфицировал его плечо, как только оно было предоставлено ему в руки, перенёс на него трафарет, кивнув на место его размещения и подняв пистолет. – Сиди спокойно и не задерживай дыхание. На протяжении всего процесса, казалось, всё шло хорошо. Боль была сильной, но Атсуму терпел и отлично справлялся, сжав стул другой рукой. Также было полезно, чтобы он смотрел на Киёми и не терял его в фокусе. В свою же очередь, Сакуса время от времени прерывался, чтобы проверить состояние Мии. Когда работа была закончена, Киёми слегка вытер татуировку и откинулся назад, чтобы полюбоваться результатом своего труда. Татуировщик стянул перчатки и опустил маску, глаза его сияли ярче, чем когда-либо Атсуму видел. – Могу я, наконец, посмотреть, о прекрасный Сакуса-сама? – со смехом, от которого по спине флориста побежали мурашки, Киёми утвердительно кивнул, Атсуму встал и направился к зеркалу. Он подошел ближе и повернулся, немного приподняв руку, чтобы наконец увидеть, что только что навсегда нанёс на свою кожу. Когда Мия увидел татуировку, его рот открылся от трепета, и он не смог сдержать восторженное воркование, сорвавшееся с его губ. На его руке красовался профиль красно-оранжевой лисы, сидящей с поднятыми ушами и обвившимся вокруг себя хвостом. Её окружали нежные жёлтые лепестки пиона, словно лужайка. Атсуму резко обернулся, глядя на Киёми так, словно держал солнце в небе двумя руками. – Тебе нравится? – дрожащим от волнения голосом спросил Сакуса. – Ты шутишь, да? Мне чертовски нравится, Оми-кун. Всё прекрасно, спасибо. Быстро проведя Атсуму инструктаж по уходу за татуировкой, Киёми завернул её в полиэтиленовую пленку и затем проводил его до двери. – А теперь возвращайся к работе, этот бедняга, наверное, уже уничтожил минимум четыре вещи. – Он в порядке, – протянул Мия, настойчиво прислоняясь к дверному косяку. – Увидимся после закрытия, ладно? Ты обещал, что сходишь со мной на ужин. – Да, Атсуму, увидимся. Но только если ты действительно пойдёшь работать. Флорист застенчиво улыбнулся. Он поднял руку и остановился, коснувшись костяшками пальцев скул Киёми. Мия склонил голову, и Сакуса тихо вздохнул, прежде чем наклониться и потереться о них. Сердце Атсуму ёкнуло, и он прикусил нижнюю губу, отступил назад, игриво помахав рукой, прежде чем выскочить наружу и направиться к своему магазину. Он обернулся и обнаружил, что Киёми всё ещё смотрит на него, подмигнул и проскользнул в помещение. – Эй, Шоё-кун, хочешь посмотреть на моё новое тату?

Красные Розы безошибочное выражение любви

Киёми вошел в цветочный магазин Атсуму с такой энергией, чем тот когда-либо видел от татуировщика. Сакуса тяжело дышал, маски нигде не было видно, а щёки слегка покраснели, как будто он бежал, чтобы успеть до того, как Мия закроет магазин. Флорист же сидел за прилавком, прижимая цветы к своей книге, не подозревая, что до закрытия оставалось две минуты. Он поднял голову из-за внезапного появления Киёми, приподнял бровь, встал и встретился с татуировщиком на середине помещения. – Оми-кун? Всё в порядке? Выглядишь странно. – Я хотел... Поймать тебя... Перед тем, как ты уйдёшь... – выдавил Сакуса, всё ещё переводя дыхание. – Думал, ты сказал, что задержишься на работе допоздна. – Так и было, но я вовремя закончил, просто... – Киёми помолчал, выпрямившись и криво усмехнувшись. Он откашлялся и стряхнул с себя несуществующую пыль, дабы придать себе более профессиональный вид. – Запри дверь, мне нужно кое-что тебе показать, я знаю, что ты закрыт, но не хочу, чтобы сюда кто-нибудь вошёл и... Не смотри на меня так, Атсуму. Это совсем не то, о чём ты думаешь. – Окей, окей, – Мия не мог не захихикать, выталкивая непристойные мысли из своего мозга и вытаскивая ключи из кармана, запирая входную дверь и переворачивая табличку. Когда он обернулся, Киёми выключил основной свет, но оставил светящиеся огни на стенах, комната продолжала светиться, создавая особенное настроение. Сакуса тяжело вздохнул, расстегнул пуговицы пальто, положил её на стойку и начал стягивать рубашку через голову. Под вопросительный взгляд Атсуму он просто поднял руку и обернулся. Флорист судорожно вздохнул и шагнул вперёд, остановившись в нескольких сантиметрах от спины Киёми. С правой стороны середины спины перетекала через плечо татуировка, наполненная как минимум пятью разными цветами, сливающимися друг с другом. Мия смог различить нарциссы, лавандовые, жёлтые, оранжевые розы, гардении, пионы, орхидеи и... Красные розы. – Киёми... – Атсуму произнёс это имя так, словно еле дышал. – Можно я... Я имею ввиду, ничего, если я прикоснусь к тебе? – татуировщик медленно кивнул, и флорист протянул руку, но резко остановился. – Скажи это так, чтобы я знал, что ты точно не против. Губы Сакусы расплылись в улыбке, и слёзы защипали его глаза, он был рад, что стоял спиной. – Да, ты можешь прикоснуться ко мне, Атсуму. Получив словесное подтверждение, Мия робко провёл пальцами по окрашенной коже, едва касаясь спины, где росли цветы. Киёми слегка вздрогнул от прикосновения, но быстро отбросил беспокойство и заверил, что всё в порядке. Атсуму медленно пробирался через каждый лепесток и стебель, пока не добрался до плеча, едва потянув его и повернув Сакусу к себе лицом. – Это наши любимые цветы в сочетании с теми, которые ты выставлял на витрину с тех пор, как я открылся, и которые имеют для меня большое значение, и те, которые ты мне подарил. – Но я никогда не дарил тебе красные розы, – запротестовал Мия, но его лицо было наполнено безошибочным восторгом и обожанием. – Нет, но ты знаешь, что они означают, – флорист кивнул в ответ. – Я влюбился в тебя, Мия Атсуму. Ты шумный, дерзкий и, откровенно говоря, дурак. Но тем не менее, ты был очень добр ко мне, и я чувствую себя хорошо рядом с тобой, в отличие от большинства людей. Ты также первый человек, к которому я хочу прикоснуться и позволяю прикоснуться в ответ. Но даже тогда ты всегда спрашиваешь разрешение, за что я невероятно благодарен. Так что, если ты не против, я хотел бы быть твоим парнем. Атсуму разинул рот и дико уставился на Киёми. Татуировщик опустил взгляд на свои ноги, нервно теребя пальцы. – Не могу поверить, что ты попросил меня стать твоим парнем прежде, чем это сделал я, – Сакуса выжидающе посмотрел на Мию, его глаза были полны надежды. – Не смотри на меня так, Оми-кун. Конечно, я буду твоим парнем. Я влюблён в тебя уже несколько месяцев. Киёми нежно улыбнулся, и на его щеках появился румянец. Тепло, распространявшееся по его лицу, никак не помогало бороться с холодом, который пробежал по его телу, и он быстро потянулся за рубашкой и пальто, натягивая их обратно и удовлетворенно вздыхая. Атсуму наблюдал за ним с самой яркой улыбкой, на какую только был способен, его грудь переполняли эмоции. Он не мог поверить, что стоящий перед ним мужчина официально был его парнем. – Киёми. – Атсуму. – Я хотел бы поцеловать тебя прямо сейчас с твоего позволения. Немного подумав, Сакуса осторожно положил руки по обе стороны от лица Мии и притянул его к себе, мягко соединив их губы. Это был едва заметный поцелуй, просто прикосновение губ без настойчивости или жара, но наполненное теплом и способностью передать именно то, что они чувствовали. Атсуму прервал поцелуй первым, отстранившись и восхищаясь тем, как пылают щёки Киёми. Он наклонился и переплёл их пальцы вместе, слегка сжимая. Мия и Сакуса вместе вышли из цветочного магазина, направляясь к квартире Атсуму и буквально погрузившись в присутствие друг друга, когда флорист ахнул и вытащил из кармана телефон. Татуировщик вопросительно взглянул на него и увидел, как Атсуму прижимает устройство к уху, и услышал, как он дважды зазвонил, прежде чем линия соединилась. – Привет, Саму. У меня свидание на твоей свадьбе.