В прах

Я тот, кого никто не любит, Я тот, чей взор надежду губит, Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь — я у ног твоих!

— Мой ответ — нет, Ваше Высочество. Я печально улыбаюсь, глядя на ошарашенного Каллисто. Он не понимает. Я, на самом деле, тоже. — Принцесса, мы только что говорили о твоём питании и здоровье. Стоит ли нам поднимать подобный вопрос в данной ситуации? Стоит, Каллисто. Хотя бы для того, чтобы не мучить — ни тебя, ни моё разрывающееся сердце. Я ведь тебе не пара. Нищенка, подобранная с улицы потерявшим дочь герцогом. Грязная девчонка, попавшая в чужое тело и чужую жизнь. Эгоистка, способная думать только о себе. — Мне казалось, мы любим друг друга. Или я ошибаюсь? — …это чувство — не любовь, — кто я такая, чтобы быть достойной чьей-либо любви? — Ты ведь не ребенок… Пойми, что я ценю тебя, принцесса, — ты ответил нервно, лихорадочно. — Эта дурацкая игра эмоций — всего лишь иллюзия, которая имеет свойство кончаться. Ты ведь и сама хорошо понимаешь это. Я прекрасно это знаю, Каллисто. Лучше, чем кто-либо другой. И именно поэтому я говорю эти жестокие слова, бьющие не только по тебе, но и по мне. Лучше пусть будет кратковременно больно сейчас, чем потом в твоей душе останется тянущая, ноющая рана. Ты отрываешь руку от лица и смотришь из-под чёлки, словно больной зверь. — …мне нужно убедиться, Принцесса, — устало. — Я слушаю, Ваше Высочество. — Меня только что бросили? — Если это делает Вас несчастным, то можете считать, что это Вы меня бросили, — я отвечаю сухо и чётко. Ты злишься, пытаешься докричаться своим сердцем до моего, но… Я задерживаю дыхание, и представляю, как по картине моих эмоций проходит ластик. Остаётся только белизна пустоты, в которой нет отчаяния или боли. И мне не больно. Мне не страшно. Мне не горько. Мне не хочется заплакать или сказать тебе «Да». Пенелопы нет. Меня — тоже.

С моей преступной головы Я гордо снял венец терновый, Я все былое бросил — в прах…