Союз земли и воды

      Ночь мягко спустилась с небес, окутав побережье индиговым покрывалом. В отливающей синевой темноте засияли звёзды, а вскоре над горизонтом поднялась и луна, походившая на огромный фонарь — яркий и круглый. Плывущие в вышине облака силились затмить её, но лишь окутывали перламутровым ореолом. Её серебристый свет свободно проникал сквозь образованную ими завесу и, достигнув поверхности моря, разбивался об неё, дробясь тысячей бликов. Зыбкая рябь на воде искрилась и таинственно сверкала.       Волны тихо шелестели об узкую полосу берега, зажатую тисками гранитных утёсов. Когда-то в этом месте стоял храм, где поклонялись богине луны и воды, также называемой первой из русалок. Вера в неё пришла из Средиземноморья, принесённая на Британские острова римскими захватчиками. У богини было много имён, однако под каждым из них она выступала как воплощение животворных вод, тесно связанное с луной и приливами. Так же её ещё почитали воплощением женственности и неземной красоты.       Её храм был сделан из чистого мрамора. Столь же белого, как первый снег. Внутри же стояла гигантская статуя богини из серебра. Но чтобы достичь алтаря, установленного у её подножья, верующие должны были переплыть бассейн, наполненный живыми рыбами. Разумеется, с приходом христианства этот храм был разграблен и разрушен, как и все остальные. А время довершило дело, практически стерев с лица земли остатки некогда величественной постройки. Теперь от неё остался лишь разрушенный портик, да похороненные на дне залива колонны. Только одна из них, переломившись надвое, выступала из волн, призрачно белея на свету.       Маяк на противоположном берегу привычно освещал кораблям путь в ночи, а со стороны находившегося в отдалении города доносились звуки музыки и смех. Там, во владениях своего лорда, под защитой укреплённых стен, люди чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы веселиться и праздновать, не страшась существ, таящихся в темноте. Однако окраины их земель не были столь безопасны. Здешние берега оставались суровыми и представляли собой нагромождения скал, омываемых волнами бескрайнего моря. Насколько глубоко оно было? И как далеко простиралось за видимым горизонтом? Ответов на все эти вопросы не было ни у кого...       Люди знали только одно — море самая непостоянная из стихий. И самая древняя. Полна неразрешимых противоречий. Вечно меняющаяся, и всегда остающаяся неизменной. Являющаяся источником жизни и её разрушителем. Колыбелью и, одновременно могилой. Народы возникали, расцветали и исчезали на этой земле, а омывавшие её волны как и раньше накатывали на берег — связующее звено между сушей и море. Здесь — на границе земли и воды — безграничная мощь стихии ощущалась особо отчётливо.       И глядя на окружённое мрачными утёсами побережье, так легко было поверить, что именно в эти полночные часы русалки выходят из волн, чтобы поваляться под луной на камнях. Расчесать свои роскошные волосы гребнем из китового уса, спеть несколько завораживающе-красивых песен, ну и забрать понравившегося смертного в своё подводное царство. Куда же без этого?       Истории об этих загадочных, подводных существах всегда были распространены среди народов, чья жизнь зависела от моря. И местные рыбаки, из поколения в поколение выходившие в море за рыбой, не были исключением. Даже потеряв связь с богиней луны, к которой взывали их предки, умолявшие послать им богатый улов, моряки всё равно чувствовали, что отдаляясь от суши они вверяют себя во власть сил, недоступных человеческому пониманию. И не теряли веры в русалок — капризных и своенравных красавиц с хвостами вместо ног. Могущественных как породившее их и служившее им домом море. Дающее жизнь и таящее смерть.       Легенды наделили их образ множеством противоречий, сделав его таким же неуловимым и изменчивым, как и водяная стихия. Разные предания описывали русалок по-разному. Самые старые из них рисовали привлекательный образ защитниц и покровительниц. Они предупреждали мореплавателей о приближении шторма, спасали потерпевших кораблекрушение, поднимали со дна моря сокровища и наполняли сети рыбой. В то же время они могли и вредить: путать снасти или вовсе топить корабль, если им что-то не нравилось. Ну а тексты, написанные под влиянием церкви, выставляли русалок чудовищами, манящими людей — навстречу гибели.       Священники на проповедях во всю распинались об угрозе, которую якобы представляли обворожительные морские девы. Уверяли, что те специально заманивают людей в подводное царство, приводя в пример моряков, которые заслушались русалочьим пением и нашли смерть на скалах. Их необычайная красота и нежные объятья — прямая дорога к гибели! — заявляли святые отцы, убеждая что русалки топят людей, и всякого, кто доверится им, ждёт лишь могила на холодном морском дне. Вдали от солнечного света, где мёртвое тело, колышущееся во власти подводных течений, станет поживой для крабов, рыб и прочих морских хищников.       Однако сколько бы церковь ни выставляла водных красавиц в дурном свете, делая из них религиозный символ искушения и женского коварства, ведущего мужчин к гибели, ей так и не удалось полностью очернить образ этих прекрасных и мудрых существ.       Особенно здесь — на морском берегу, испокон веков служившем границей между землёй и водой. Окном между двумя мирами.       Ночь полностью вступала в свои права. Густая синева сменялась бархатной чернотой, а луна поднимавшаяся всё выше, вычерчивала дорожку на неспокойных волнах. Вдруг послышался тихий всплеск и в прозрачной воде мелькнули чьи-то струящиеся волосы и белёсое тело, переходящие в горбатую спину громадной рыбины. Мелькнуло, исчезло и появилось вновь — уже рядом с берегом. Белея в темноте, из волн показалась голова морской красавицы. Её длинные, серебрящиеся в лунном свете, волосы струились по блестящим плечам и шее. Прикрывали выглянувший из запретных глубин торс и рассыпались по водной поверхности.       Это была Русалка! Прекрасная и таинственная. Чувственная соблазнительница, олицетворяющая пленительную красоту морской стихии. Дочь первобытных вод. Бо́льшая часть её тела осталась под волнами — видна были лишь голова, шея, плечи и верхняя часть груди. Оглядев пустынный берег и убедившись, что поблизости нет ни души, Русалка тихонько хихикнула. Её голос был нежен, как плеск волн, но звенел будто звёздное серебро. На бледных губах красавицы расцвела улыбка — злая и, одновременно, манящая.       Ударив по воде длинным, чёрным хвостом Русалка вновь скрылась в глубине, чтобы вынырнуть на поверхность рядом с берегом. В этот раз она разогналась, вырвавшись из-под воды в вихре сверкающих брызг. Грузно плюхнувшись грудью на серебристые, прибрежные скалы, она чуть было не соскользнула обратно в море и лишь в последний момент сумела зацепиться за камень. Разделённые перепонками пальцы будто приклеились к мокрой поверхности, а маленькие острые коготки заскребли по ней, ища мельчайшие выбоины. Извиваясь подобно выброшенной на берег рыбе, Русалка выползла на поваленную колонну и успокоилась.       Завораживающе-грациозная под водой, на суше она выглядела немного нескладно. Женщина от головы до талии и рыба во всём, что пониже спины. Её бёдра переходили в длинный и гладкий хвост, крупные чешуйки которого блестели глубинной, матовой чернотой. Щели жабр, отчётливо видимых в межреберье, закрылись, оставив лишь тонкие полоски на фоне её бледной, сияющей кожи. Прикрытая мокрыми, белыми волосами грудь поднималась и опускалась — Русалка дышала воздухом. Как обычный человек.       Отдохнув немного, она достала спрятанный в волосах гребень из китового уса, и принялась расчёсываться. Локоны, искрящиеся бриллиантами тысячи капель, каскадом упали на её плечи, мешая рассмотреть какие-либо подробности. Морская дева прихорашивалась довольно долго, прежде чем убрать их, открыв прелесть сияющего лица. Её точеный профиль был строг и красив, как мрамор, о который бьётся волна. Кожа — белее лилии, а глаза — прозрачными словно горный ручей. И такими же холодными. Брызги морской воды сверкали на длинных и тёмных ресницах. Придавали загадочность неподвижному, рыбьему взгляду Русалки.       Привлекательная и пугающая в своей красоте, она ещё какое-то время расчёсывала свои длинные, мокрые локоны, приводя причёску в порядок. И не остановилась до тех пор, пока бледные, платиновые волосы не легли на её плечи спокойными волнами.       Отложив гребень, Русалка подняла взор луне, достигшей наивысшей точки небесной сферы. Ночное солнце, тесно связанное с водной стихией, управляющее приливами и отливами, было в зените. Час настал. Трепеща от предвкушения и тайного страха она приподнялась на руках, выпрямилась, подняв лицо к небу, и запела. Её голос давно уже рвался наружу. Словно птица в клетке, тоскующая по желанной свободе. И Русалка, с замиранием сердца ждавшая момента, отпустила его, позволив взмыть к небесам.       Чарующая песня хлынула из её уст, заполняя пространство вокруг. Разлилась над водой — лёгкая, как утренний ветер, манящая как морская глубина. Серебристые звуки прекрасной мелодии, несли в себе заряд такой силы, что всё вокруг буквально вибрировало. Камни скользили по берегу как живые, двигаясь в сторону моря, а песок под ними вздрагивал и колебался. Чайки попадали замертво, изломанные агонией. Из клювов морских птиц обильно сочилась кровь, а их глаза неестественно выпучились.       Русалка не замечала этого, продолжала выводить дивные рулады, целиком отдавшись ощущению абсолютной свободы. Она испытывала невероятное чувство восторга, когда её голос вырвался на свободу и унёсся прочь — в поднебесную высоту. Он ширился нарастал и в конце концов пролился на спящий город дождём сверкающего серебра. В русалочьей песне не было слов. Да они и не нужны были. В каждом звук был заключён столь страстный и могучий призыв, что не ощутить его было просто невозможно.       Даже люди в городе услышали зов Русалки и откликнулись ей, поспешив к океану. Первой на берег вышла молоденькая ещё совсем девушка. Босая, в длинной белой рубашке и с тёмными волосами до плеч. Её глаза были широко распахнуты, губы плотно сжаты, а брови — страдальчески сведены. На простодушном, почти детском лице застыло выражение ужаса и смертной тоски. Она брела по пляжу, выставив перед собой руки, будто слепая, но при этом уверенно продвигалась в сторону моря, пока не вошла в воду. Сначала по колени, затем по пояс... волны отталкивали её, будто пытаясь остановить, но брюнетка продолжала идти вперёд.       Певица протянула руку к жертве, и та, рванувшись навстречу ей, беззвучно ушла под воду. Волны сомкнулись над головой несчастной, зачарованной песней, и море приняло её в свои ледяные объятья. Беловолосая же как ни в чём ни бывало продолжила.       Её голос серебряной рекой разливался в ночи, и вскоре вслед за девушкой начали появляться и другие люди. Они выходили на берег один за другим и устремлялись в сторону моря. Мужчины и женщины, взрослые и дети, знатные и бедняки. Прекрасное пение подняло их с постелей. Заставило покинуть дома и уйти в ночь кто в чём был. Кто в камзоле, а кто прямо в пижаме и ночном колпаке — и пришли сюда, чтобы умереть. Отдать свои жизни стихии, которая столько лет кормила их предков и их самих. Выплатить дань.       Каждый шел сам по себе, не обращая внимания на остальных. Не замечая ничего вокруг. Время от времени кто-то из них спотыкался о камень и падал, но тут же вставал и шёл дальше. Пару раз люди сталкивались друг с другом, но это тоже их не остановило. Откликнувшиеся на призыв серебристого голоса повиновались ему и безропотно шли навстречу ужасной смерти в воде. Холодные пальцы прибрежных волн быстро затягивали их в незнающую света пучину. Лишали рассудка, заполняя лёгкие болью...       Пение Русалки было столь прекрасно, что ему не получалось сопротивляться. Даже бурное море, казалось, успокоилось, от звуков её голоса, а звёзды, заслушавшись, начали соскальзывать с неба, падая в океан. Но хоть голос красавицы и лишил людей воли, они продолжали осознавать происходящего. Несчастные всё понимали, но не могли остановиться. Поэтому их лица и застыли в страдании, проявлявшемся всё более отчётливо по мере приближения к воде. Эти бедолаги понимали, что их ждёт смерть в мрачной глубине океана. Без погребения. Без надежды на то, что их души когда-нибудь обретут вечный покой. Лишь тьма и холод. Навеки.       Многие бы разрыдались от ужаса и жалости к себе, однако им не было позволено даже этого. Воля Русалки заставляла несчастных двигаться. Идти навстречу смерти, тяжело переставляя непослушные ноги. А они ничего не могли с этим поделать. Сила колдовской песни неумолимо гнала их к морю. Её звуки вызывали тяжёлое, давящее ощущение, от которого сжатые мучительной болью сердца застывали ледяными комками, готовые разорваться от напряжения. Поэтому по щекам обречённых струились слёзы.       Русалка выдохлась. Её дивный серебряный голос начал стихать, и всё же она заставила себя продолжать петь. И не умолкала до тех пор, пока чёрные воды не сомкнулись над головой последнего из горожан. Берег опустел и лишь цепочки следов на мокром песке напоминали о людях, встретивших свой конец этой ночью. Город, всё ещё сиявший огнями в отдалении, вымер, а спокойная тёмная вода как и прежде плескалась в обрамлении седых скал, посеребрённая уходящей в бесконечную даль лунной дорожкой.       Легенды о прекрасных обитательницах морского дна, сводящих с ума рыбаков оказались правдой. Морская девушка навсегда забрала в пучину население целого города! Однако её саму это лишило сил. Руки беловолосой подломились и она шлепнулась на живот, пытаясь сползти в спасительную глубину, но не смогла. Застряла среди камней полностью выдохшаяся. Вычерпанная до дна.       Тяжело перекатившись сначала на бок, а затем и на спину, Русалка откинулась на отполированный волнами камень, и устремила взгляд в небо. Над головой по-прежнему плыла огромная, ничем не затененная луна, а море убаюкивало её заунывной песней прибоя. Теперь, когда магия беловолосой красавицы иссякла, проявились и некоторые особенности, делавшие её внешность скорее пугающей, чем прекрасной. Например — мелкие зубы, острые как костяные иголочки. Глянцевые глаза, переливавшиеся в лунном свете всеми оттенками серого, сделались чёрными словно сколы обсидиана. И даже на её руках проступили почти что незаметные, алебастровые чешуйки, проявлявшие себя серебрящимися на свету контурами, складывающимися в узор. Полное преображение.       Прелестное, изумительно-красивое создание утратило большую часть колдовского очарования, став антропоморфической рыбой.       Глядя в ночное небо Русалка вскоре заметила огненную полосу, пересекавшую чёрную синеву. Она стремительно приближалась, увеличиваясь в размерах, пока не превратилась в огненный шар. Поначалу Русалка подумала, что это падающая звезда, но приглядевшись начала различать некую тень в сердце огненного ореола. Силуэт, что был чёрнее самой ночи. Он всё-таки пришёл!       Охваченная самыми противоречивыми эмоциями, она приподнялась на локте, и увидела угольно-чёрного коня, несущегося к ней по небу. Очертания его тела выглядели изящным, а движения — грациозными, но при в нём чувствовалась сверхъестественная мощь. Чёрная шкура существа переливалась всеми оттенками багрового, а густые грива и хвост представляли собой пламя в чистом виде. Весь как бы сотканный из огня и ночи конь передвигался по воздуху так же легко, как обычная лошадь по полю. При это он не летел, а именно скакал, оставляя в небе полосу огня. Копыта жеребца были раскалены до предела, глаза горели колдовским пламенем, а из украшенной клыками пасти вырывался едкий дым. В сочетании с пылающей гривой и хвостом он обеспечивал всаднику укрытие от взглядов и стрел. Окутанного багровым облаком его нельзя было даже рассмотреть. Не то что подстрелить.       Полночный скакун приземлился на влажные от прибоя камни, сразу начавшие плавиться под его тяжкой поступью. Его вид внушал такой страх, что даже самое отважное сердце не выдержало бы. Однако Русалка ничуть не испугалась огненного жеребца. Напротив — её привлекла его особая, мрачная красота. Ей даже пришлось напомнить себе, что ночные кони требуют почтительного отношения. В противном случае морская дева не сумела бы подавить желание подползти ближе и погладить его. Запустить пальцы в пылающую гриву, сотканную из язычков магического пламени, которое не обжигало лишь тех, кому скакун безоговорочно доверял.       И, надо сказать, у неё был шанс и не обжечься. Ведь это она помогала приручить этот злой дух, использовавший форму коня, чтобы обманывать окружающих. Куда более смышлёный, чем большинство лошадей, и насквозь пропитанный злобой, он ведал самые сокровенные страхи жертв и был серьёзным соперником. Однако же они двое сумели заручиться его доверием и нарекли Тхэстэр       Губы Русалки тронула призрачная улыбка. Вспоминая о том, как гуляла с любимым по высокогорному лугу, отыскивая следы раскалённых копыт на камнях, она отвлеклась от неприятного чувства слабости и бездны волнений, связанных с их воссоединением.       Меж тем всадник стёк со спины жеребца и двинулся в её сторону. Высокий и мрачный словно живой действующий вулкан, он не шёл, а будто скользил над землёй в ореоле густого, тяжёлого дыма. Тот клубился у ног Рыцаря, истекая из его чёрного, ничем не украшенного кафтана, объятые чёрным пламенем полы которого были настолько длинными, что чуть ли по камням не волочились.       Низ его фигуры был таким расплывчато-неопределённым, что делал своего обладателя похожим на живой костёр. Или чёрного призрака. Верх же выглядел чуть более вещественным за счёт того, что был закован в броню из тяжёлого, тёмного металла. Массивные пластины полукруглых наплечников и кирасы визуально делали Рыцаря более грозным, а закрытый шлем с узкими прорезями для глаз полностью обезличивал. Превращал находившегося внутри человека в силуэт, сотканный из ночи и пламени.       Тьма служила лишь обрамлением для огня, который являлся сутью пришедшего. Раскалял шлем и доспехи, заставляя чёрный металл жутко багроветь в темноте. Вырывался из щелей между пластинами брони и струился по одежде. Стекал вниз, чернея у ног.       Этого грозного воина, облачённого в чёрные доспехи, ненавидели по всем британским землям, считая чуть ли не самим дьяволом. Он всегда появлялся внезапно.В ночи, обрушивая на своих жертв вихрь стали и пламени. Восседающий на огнегривом скакуне он не знал жалости и действовал как налётчик, истребляя людей короля везде, где только было возможно. Нападал на заставы и аванпосты, грабил караваны и обозы. Аристократы трепетали перед Чёрным Всадником. А вот для многих простолюдинов он напротив был защитником. Почти героем, бросившим вызов узурпатору, который пришёл к власти через переворот и убийство.       Жуткий и невыразимо зловещий, Рыцарь подошёл к Русалке, легко поднял её на руки, умудрившись при этом не поранить гладкое бело тело раскалёнными докрасна железными когтями латных перчаток. Посмотрел, сверкая узкими прорезями глазниц, и бесшумно заскользил вдоль пляжа, ища подходящее место. Луна светила настолько ярко, что разбросанные тут и там валуны оставляли густые чёрные тени. Волны мерно накатывались на берег, шелестя в сгустившейся тишине. Русалка смотрела на своего спасителя, ожидая что он первым заговорит с ней, раз уж всё-таки пришёл. Но тот не спешил, продолжая плавно скользить вперёд.       — Зачем ты это сделала? — наконец спросил Чёрный Рыцарь глухим, отражённым в металле голосом, больно царапавшим слух.       — Ради тебя... — ответила Русалка, коснувшись рукой раскалённой маски, жар которой не обжигал её. — Чтобы ты понял...       — Понял что? — конь-огонь, тащившийся на некотором удавлении от них, неодобрительно заржал. Будто бы осуждая хозяина.       — Что я готова идти за тобой во тьму. Запятнать себя, если придётся. Только чтобы быть с тобой. Не уходи от меня... Кристиан.       Произнесение его человеческого имени заставило Чёрного Рыцаря вздрогнуть и сбиться с шага. Даже огонь его чуть приугас.       — Не нужно было... — только и произнёс он, бросив огневеющий взгляд в сторону моря, поглотившего жителей целого города.       — Нет. Нужно, — упрямо не согласилась беловолосая вцепилась пальцами в пластину его наплечника, скрежеща коготками по металлу. — Эти люди заслуживали наказания за то, что не поддержали твоего отца. Теперь их души пополнят твою армию мертвых.       Русалка взмахнула свободной рукой, собрав остатки своей магии. В тот же миг над побережьем начал сгущаться туман. Рваный, как лохмотья нищего, он заклубился над морем и потёк в сторону побережья. Будто живой. Лунный свет с трудом пробивался сквозь белёсые сокружия, высвечивая фигуры, прячущиеся в клубах мглы. Это были бледные люди с мёртвыми лицами. Их промокшие и разбухшие от воды одежды уродливо свисали со скелетных тел, а пустые глазницы осуждающе смотрели на ту, кто забрала их жизни.       Поначалу они парили над водой, раскачиваясь подобно огонькам свечного пламени. Затем двинулись к берегу. И намерения у них явно были недобрыми. Не даром же морских привидений боялись больше, чем любых чудовищ, считая их предвестниками неминуемой смерти. Внезапно появившиеся на берегу души мёртвых запросто могли увлечь живых за собой — в морскую пучину...       У Русалки уже не осталось сил, чтобы остановить их. Чёрному Рыцарю пришлось взять это на себя. Он произнёс всего одно слово, но силы, вложенной в него, оказалось достаточно, чтобы фигуры задрожали и поблёкли. Их зыбкие тела стали тенями в лунном свете, озарявшим островные скалы. В тот же момент, когда они стекли в океан, туман рассеялись. Будто бы его и не было.       — Сирена... — голос приличествующий чудовищу из страшных сказок, не был предназначен ни для чего, кроме запугивания, но говорившему удалось вложить в него целую гамму чувств, среди которых отчетливее всего выделялись печаль и чувство вины.       — Не надо, — ладонь Русалки скользнула по нагруднику Чёрного Рыцаря, избавляя от необходимости говорить ещё что либо.       Всё было понятно без слов. Так как они оказались невольными участниками заезженной драмы, испокон веков разыгрывавшейся между народом водного мира и народом земли. Русалки не всегда губили рыбаков и мореплавателей. Иногда им случалось смотреть на топчущих землю соседей с вожделением в глазах. Да и не все люди боялись морских красавиц. Некоторые до сих пор находили их неотразимыми. Привлекательными настолько, чтобы позволять себе поддаться русалочьим чарам, рискуя оказаться утянутыми в сумерки океанской тьмы. Навечно упокоиться среди добычи, которую представительницы морского народа собирали и копили веками!       Это было роковое влечение. Ведь древние обитательницы подводного мира принадлежали суше не больше, чем сами смертные океану. Ну а безумцы, кто всё же отважились пересечь границы миров и последовать за русалкой в море, должны были отринуть жизнь, известную им прежде. Заново найти себя в чуждой среде. Почти невыполнимая задача, учитывая насколько сильно люди были привязаны к суше. Не способные дышать под водой, они не могли просто нырнуть в глубины вместе со своими возлюбленными и петь в их коралловых пещерах на дне моря. Те же, кто использовал магию, чтобы изменить свою сущность, часто оказывались разочарованными. Веками томились они потом в тоске по оставленному дому, проклиная роковое решение, принятое в запале чувств.       Обратные ситуации, когда русалка выходила замуж за смертного, тоже ничем хорошим не заканчивались. Браки с оставившими океан красавицами как правило оказывались недолговечны. И были связаны с каким-то условием, нарушение которого приводило к исчезновению супруги. Ни один союз между созданиями земли и воды не был прочен. Тем не менее дети от этой любви — мальчики и девочки с перепончатыми пальцами не были чем-то необыкновенным здесь, на берегах Британии. Их даже не боялись, считая своего рода благословением моря. Однако эти полукровки редко когда находили счастье. Рождённые от союза земли и воды, они были обречены всё время чувствовать зов то одной, то другой стихии. Оставаться изгоями, не находя себе места ни на суше, ни в воде.       При чём иногда таких детей рожали и русалка, а смертные женщины, решившиеся вызвать себе любвеобильных русалов. В былые года сделать это было до смешного просто. Незамужней девушке достаточно было пройтись по берегу моря одной, чтобы к ней поднялся обитатель глубин. Ночью он оставался с ней на берегу, а с рассветом возвращался в море. Обычно такие вот «‎ночные свидания» продолжались до тех пор, пока девушка не оказывалась поймана и посажена под замо́к родителями. Да и сами русалы, отличавшиеся капризностью и непостоянством, могли попросту исчезнуть в море, оставив возлюбленную горевать в одиночестве.       Нередко после этого она рожала дитя. Некоторых требовали к себе отцы, однако большинство всё же оставались с матерями.       Даже в старину, когда пути двух народов ещё не разошлись такие встречи были полны опасностей. Мужчины и женщины, столкнувшиеся с существами из морских глубин, рисковали не только своими жизнями, но и рассудком. Необычайно притягательные, не совершенно не похожий на людей морской народ обладал пугающим очарованием, способным буквально лишить рассудка.       Любовь же созданий земли и воды всегда шла рука об руку с трагедией и смертью. Истории и легенды доказывали одно — русалки и люди не обретают счастья вместе. Однако несмотря ни на что каждое поколение рождалась пара, готовая рискнуть всем ради своей любви. Как Кристиан и Сирена. Правда их история выделялась в ряду других, поскольку встретились они не случайно.       Их брак был запланирован родителями как союз земли и воды. Ныне покойный отец Кристиана надеялся заручиться поддержкой морского народа упрочив, таким образом и своё влияние. Если бы русалки взяли его флот под своё покровительство ему были бы не страшны ни пираты, ни штормы бури, так часто губившие корабли близ берегов Британии. К тому же, женитьба его сына на русалке помогла бы возродить языческие верования, тем самым ослабив укрепляющуюся власть церкви. У морской царицы были свои причины согласиться отдать дочь за британского принца. Личностью она была загадочной и в свои планы никого не посвящала.       Так или иначе юные тогда ещё совсем Кристиан и Сирена были представлены друг другу здесь — на руинах храма, который некогда был священным для обоих народов и служил чем-то вроде метафорических врат, соединявших два мира. Родители хотели, чтобы их отпрыски успели узнать и привыкнуть друг другу, прежде чем вступить в брак. Поэтому познакомили их в раннем детстве.       Кристиану не было и шестнадцати, когда слуги вытащили его — полусонного из кровати одели в парадный камзол, и препроводили к отцу, который отвел сына к морю. Шли тайно, стараясь не афишировать своего присутствия, и скрывая дорогие одежды под рыбацкими плащами, насквозь пропахшими рыбой, потом и морской солью. Стараясь не запутаться в полах, которые оказались для него слишком длинными, мальчик с удивлением смотрел по сторонам, удивляясь всему, что видел. Не часто ему приходилось оказываться за пределами крепости, да ещё и к тому же ночью. Вместо почтительных и приветливо улыбающихся горожан его встречали пустые улицы и наглухо закрытые ставни домов. А вездесущих придворных и глашатаев заменила вооружённая охрана.       Отец был напряжён и жестом велел сыну сохранять молчание. Он как будто чего-то опасался и маленький Кристиан даже начал думать, что на них напали. Враги или заговорщики. Время было очень неспокойное. Междуусобица пожирала Британию изнутри, графства воевали друг с другом. То и дело случались кровавые восстания и перевороты. А потому нападения можно было ждать как изнутри, так и снаружи. Но если произошло самое страшное — то почему тогда за́мок не осаждали толпы вооружённых людей? Почему ночную тьму не озарял свет факелов и крики сражавшихся? А главное — почему они бежали вместо того, чтобы сражаться?       Задаваясь всеми этими вопросами Кристиан с каждым шагом нервничал всё сильнее, непроизвольно стискивая узорчатую рукоять кинжала. Он был готов дать отпор врагу, если придётся. Однако напряжение выматывало. Сколько бы они ни шли и куда бы ни повернули всюду были лишь пустые каньоны улиц, залитых ярким серебряным светом полной луны. Постепенно неведение становилось всё более гнетущим и концу пути мальчик уже надеялся, что за очередным поворотом их будут ждать враги. Потому что даже возможная схватка с вооружёнными до зубов головорезами не пугала уже так сильно, как эта мучительная неопределённость.       Однако когда они спустились к морю, вместо врагов его ждала мать, разговаривавшая с какой-то женщина. Та была высокой, даже величественной. Она вся сияла в свете ночного солнца, как будто её кожа была присыпана золотой пылью. Длинные волосы незнакомки были убраны в причёску столь высокую, что она казалась почти невозможной. Не сразу Кристиан понял, что в её основе лежали три длинных, позолоченных раковины, образовывавшие нечто вроде короны. Тонкую шею гостьи украшало роскошное ожерелье с десятками жемчужин, а вот вместо платья на теле была лишь полупрозрачная рубаха. Поэтому мать заботливо укутала её плечи шубой. В знак того, что незнакомки жизнь находится под защитой королевской семьи. Почти неслыханное гостеприимство.       Заметив их приближение обе женщины прервали беседу и повернулись. При этом шуба на груди незнакомки разошлась и мальчик увидел прятавшуюся под ней девочку. Она была примерно его возраста и обликом во всём походила на мать. Разве что её волосы и чистое сияние кожи было не золотым, а скорее серебряным. Менее ярким. Более деликатным. Да и вся она целиком напомнила Кристиану хрупкую, фарфоровую статуэтку, способную разбиться от одного неверного прикосновения. Эта девочка была... красива. В тот момент он впервые задумался о чём-то подобном и принялся рассматривать её, наплевав на все правила приличия.       Бледная кожа, правильные черты лица, худенькое тело, облепленное такой же как у матери свободной рубахой, и длинные белоснежные волосы, отливавшие серебром на свету. Перехватив его взгляд, девочка улыбнулась,от чего её черты стали особенно мягкими. Мальчик поймал себя на мысли, что не может отвести от них взгляд, заворожённый лукавым изгибом девичьих губ. К сожалению, улыбнуться ей он не успел — отец положил руку ему на голову и нагнул вперёд, напомнив таким образом об этикете.       — Я вижу, вы двое уже поладили, — произнесла женщина и в её голосе зазвенели доброжелательные нотки искреннего веселья.       Поочередно коснувшись его родителей на прощанье она отдала дочери шубу и легко взошла на камень возле самого берега.       — Оставляю остальное тебе, Кристиан. Позаботься о моей дочери, — обратившись к нему, сказала морская царица, прежде чем оттолкнуться от берега и, сделав сальто, исчезнуть в волнах. Когда она вынырнула, нижнюю половину её тела уже облекала чёрная чешуя! Русалка сильно ударила хвостом по воде, подняв волну, и отплыв подальше, снова нырнула, скрывшись уже окончательно.       Вот тогда-то Кристиан и понял, что девочка, которая ему так понравилась — русалочка, сбросившая свой хвост для того, чтобы выйти на сушу. Родители поручили ему заботиться о ней, назначив хранителем тайны происхождения Сирены и её рыцарем. Юному принцу это было только в радость. В крепость они вернулись только к утру. И поскольку спать девочка не собиралась, он сразу же устроил ей экскурсию, показал все самые интересные места. Небольшой парк с цветущими яблонями, смотровую башню, с которой был виден океан и, конечно же, библиотеку, где были собраны старинные фолианты, оставшиеся ещё со времён Римской Империи.       Стремясь показать ей всё и сразу, он так переволновался, что вечером потом не мог заснуть. Матери даже пришлось дать ему успокаивающую травяную настойку. Спать их с Сиреной положили в одной комнате и даже в одной кровати — как новобрачных. Но поскольку самой церемонии проведено не было, между ними, согласно обычаю оказался меч, символизировавший черту. И её нельзя было пересекать. Однако ночи в этой части Британии всегда были холодными, а потому почти сразу нарушали запрет, прижавшись друг к другу в поисках тепла. Поначалу, тело принявшей человеческий облик русалочки было холодным, но постепенно она будто бы отогрелась его теплом. А концу ночи так и вовсе ничем не отличалась от обыкновенной девочки, мерзнущей на простом сквозняке.       Кристиан и Сирена быстро поладили, а потому их время в за́мке отца было наполнено весельем и играми. Они носились по галереями, украшенными портретами предков, и сумрачным залам, стены которых были увешаны оружием и гобеленами. Ещё не привыкшая ходить на ногах как человек, Сирена не могла состязаться с Кристианом в скорости, а поблажек принимать не хотела. Поэтому старалась победить за счет хитрости, толкая в самой начале гонки или начиная бежать до окончания отсчёта. Характер у девушки был озорной. Можно даже сказать плутоватый. Но принц не жаловался. Стараясь вести себя как галантный рыцарь, он снисходительно относился к своим «поражениям», с готовностью признавал её превосходство ради улыбки на красивом личике.       Нельзя сказать, что в их жизни были только развлечения. Нет — занятия никто не отменял и Сирена участвовала во многих из них наравне с Кристианом. Под руководством престарелого архивариуса они изучали геральдику, необходимую чтобы разбираться в гербах и флагах соседних графств и герцогств и, в случае чего, быть в состоянии банально отличить друзей от врагов. Родословные королевских семей союзных и вражеских государств, и, конечно же, правила этикета. Сирена была дикаркой и примерно представляла себе, как должна вести себя среди смертных, чтобы не вызывать подозрений и не прослыть сумасшедшей. Но и только.       Всему остальному её пришлось обучать с нуля. В том числе и искусству танца, необходимому любой уважающей себя леди. Беловолосая оказалась довольно ловкой девчонкой, что неудивительно, учитывая что в воде она совершала те же движения, что и обычная рыба. Освоившись в воздушной стихи она с упоением начала постигать искусство танца. И разумеется. А как она пела! Высокий, русалочий голос звенел под сводами пиршественной залы, заставляя заслушиваться и слуг и господ. Все застывали, когда девочка открывала рот чтобы спеть, а лучшие менестрели и трубадуры Британии рвали на себе волосы от досады и чёрной зависти.       Когда же срок пребывания Сирены на суше истек, и её пришло время вернуться в родную стихию, Кристан вынужден был пойти с ней. Король Британии заключил пакт с Морской Царицей, согласно которому их дети должны были проводить столько же времени на суше сколько и в воде. Чтобы изучить миры друг друга. Проникнуться ими, а в последствии стать связующим их мостом. Порталом.       Первое погружение, состоявшееся на исходе третьих суток, решено было совершить на рассвете, чтобы первые лучи солнца осветили им путь. Принц не спал всю ночь ворочаясь с боку на бок и пытаясь представить — что именно может ждать его под водой? Его отец, несмотря на принадлежность к королевской династии, никогда не отличался особой верой. А его жена и мать Кристиана вообще была тайной язычницей и жрицей луны. Поэтому, в отличие от других благородных детей, юный принц вырос не в вере. Однако же проповеди священников, выставлявших русалок чудовищными порождениями ада, дошли и до него. И хотя глядя на Сирену парень не верил им, он всё же боялся, что это может быть так. Червячок сомнения точил его сердце, исподволь лишая покоя.       Каким окажется оно — бессолнечное подводное царство? И как дорого ему придётся заплатить за разрыв завесы между землёй и морем? От него что-нибудь потребуется? Кровь, или может... душа? Вернётся ли он на землю когда-нибудь, или же останется под водой навсегда, тоскуя по любым людям и местами Ундшира? — все эти вопросы роились в голове Кристиана, буквально сводя с ума.       Когда слуга пришёл разбудить его, он уже был одет и сидел на кровати в ожидании неизвестной, но пугающей участи. Как и в прошлый охранники тайно вывели их из крепости и препроводили к морю. Там их уже ждали поднявшиеся на поверхность русалки. К стыду юного принца, они его раздели и принялись натирать беззащитное тело специальными мазями, которые, по их словам, должны были защитить его от холода и тяжкого гнёта водной толщи, способной сокрушить неприспособленную для моря человеческую плоть.       Увидев, как сильно его смущают прикосновение незнакомых дев, которые, к тому же, ещё и не упускали случая позаигрывать с ним и пообсуждать ту или иную часть его тела, Сирена отняла у них фиал с мазью и взялась за дело сама. Не то, чтобы это было менее смущающе, но всё же она была его невестой. Эта мысль помогла Кристиану сохранить хоть какие-то остатки достоинства и вытерпеть процедуру. Когда дело было сделано, русалочка надела ему на палец серебряное кольцо, сказав что оно защитит его.       Затем пришло время погружения. Он наотрез отказывался расставаться с одеждой и нырять в чём мать родила, поэтому так и вошёл в воду в камзоле. Постоял немного, ощущая как вода плещется уже у самого подбородка, и оглянулся назад. На знакомые крыши, дорогу, по которой пришёл к берегу, и очертания крепости вдалеке. Затем перевёл взгляд на море, расстилавшееся впереди — чистое и широкое, оно казалось стальным в предутренних сумерках и лишь белые крапины оживляли его тяжёлую монотонность в тех местах, где ветер хлестал волны. Обратной дороги не было и Кристиан, решившись, нырнул. Волны сомкнулись над его головой...       ... но против его ожидания, вода не оледенила тело. Напротив её прикосновения ощущались вполне комфортно. Замерев у поверхности, юнец принялся ждать, когда его ноги начнут сливаться, превращаясь в хвост, однако этого так и не произошло. Во всяком случае не до того, как у него закончился воздух. Рефлекторно он попытался всплыть, но Сирена вдруг схватила его за руку и потащила на глубину. Резко, без предупреждений и объяснений. Как будто она на самом деле задумала утопить его... как в сказке.       Запаниковав, Кристиан попытался вырваться, но не смог сбросить с точёные словно руки девочки. Несмотря на тонкость они оказались удивительно сильными. Русалочка утаскивала его на глубину, а он ничего не мог с этим поделать. В отчаянии бедолага уставился на ту, кого считал подругой, пытаясь взглядом и жестами дать ей понять, что ему нужно всплыть. Сирена не реагировала. Её глаза, затянутые теперь блестящими чёрными плёнками казались беспощадными, как само море. Она не собиралась его отпускать.       Лёгкие горели так, словно их набили углями и в конце концов природный импульс взял верх над страхом смерти, заставив Кристиана сделать вдохнуть. Спустя мучительнейшую минуту борьбы он сдался и впустил воду в лёгкие... океанический холод ворвался в его тело миллионами иголочек, но не убил. Маги подаренного Сиреной кольца защитила его, позволив выжить в чужой среде. Ужас мальчика мгновенно сменился сначала удивлением, а потом и восторгом. Он не только не умер, но и дышал под водой!       Увидев, что ей больше нет необходимости удерживать приятеля, Сирена рассмеялась выпустив вихрь серебряных пузырьков изо рта, и взяла его за руки. Они вновь оказались лицом к лицу и человек с удивлением увидел, как преобразилась его русалочка, соединившись с морем. Её длинные, развевавшиеся по течению волосы казались теперь не серебряными, а голубыми. Возможно, они всегда были такими,просто он не замечал этого. Теперь же локоны цвета рассветного неба приковали к себе внимание принца. Они как будто жили своей собственной жизнью. Шевелились, то свиваясь кольцами, то распрямляясь под действием подводных течений.       Окружённое ими лицо морской девы сияло улыбкой, но даже та не могла скрыть произошедших с ним изменений. Её глаза теперь выглядели чуть крупнее человеческих. То ли из-за своей непроглядной черноты, то ли они и правда чуть выпучились, словно у рыбы. Зубы вот например точно вытянулись, превратившись в изящные и острые иголочки, видневшиеся между приоткрытыми губами. Но больше всего Кристиана, конечно же, поразил её казавшийся бесконечным хвост. Настоящее чудо, на котором он, с такого расстояния, мог различить отдельные чешуйки. Чёрные, отливающие металлом, они плавно сливались с бледной кожей ниже пупка.       А выше... взгляд Кристиана скользнул вверх по телу Сирены, запоздало отметив, что одежда с него исчезла. Теперь её прикрывали лишь небесного цвета локоны, спускавшиеся почти что до поясницы. Его бросила жар несмотря прохладу воды. Русалочка была слишком прекрасна с этим мерцающим, волнистым хвостом, обвивавшимся вокруг его торса подобно морской змее.       В родной стихии Сирена чувствовала себя так же свободно, как птица в небе. Унесённый ею под воду Кристиан полностью доверился подруге, позволив закружить себя в каком-то причудливом подводном танце. И в этот раз уже она была ведущей, в то время как он только следовал за ней, неуклюже пытаясь повторять грациозные движения красавицы. Непривычное изменение слегка тревожило, но глядя в огромные глаза напротив, Кристиан понимал, что сумеет приспособиться. Пока она рядом он сможет всё.       Вот так, ленивыми кругами, они опускались всё глубже и глубже. В тёмную бездну, на дне которой изумлённому взору принца с предстали удивительные красоты подводного мира. Поверхность осталась далеко наверху. Свет уже наверное взошедшего солнца бессилен был проникнуть в эту сумрачную глубину. Но вместо ослепляющей тьмы мальчик увидел море огней, исходивших от кораллового рифа перед ним. Синие, голубые, фиолетовые и розовые — свечения самых разных оттенков окружили его, заставив замереть от восхищения. Он и не думал, что сможет так хорошо видеть глубоко под водой. Видимо это тоже была русалочья магия.       И теперь его глаза разбегались. Вокруг было столько всего, что он просто не знал — на чём сосредоточить внимание? Может быть на огромных водорослях, подобных которым он никогда не видел? Раскачивались в мягком подводном течении подобно полотнищам, они образовывали таинственный подводного леса. Которым, к тому же, был ещё и обитаем. Сверкающие глаза бесчисленных подводных жителей настороженно следили за ними. В первый миг Кристиану даже показалось, что их взгляды таят угрозу. Но прежде, чем он успел сжать за рукоять кинжала, из-за ближайшей лентовидной водоросли выплыл большой косяк рыб.       Вспугнутые резким движением принца, они пронеслись мимо него мерцанием серебристо голубых тонов. И это было настолько красиво, что юноша открыл рот — от удивления и восхищения перед их красотой. Заметив его реакцию, Сирена взмахнула руками, заставив рыб сменить направление и снова проплыть мимо него. Туда-сюда-туда. Она управляла ими лёгким движением ладони.       Проследив за удивительно-слаженными движениями рыбьего косяка Кристан заметил город, расстилавший за подводным лесом. Он был огромен — много больше, чем даже легендарный Камелот, выстроенный Королём Артуром. И куда мрачнее. Его подводные обелиски и многоуровневые здания сбивали с толку необычностью форм. Многие из них были изогнуты... или это водная толща искажала перспективу? Юноша не мог понять сколько бы не смотрел. Каждое здание освещали десятки огней, но не смотря на это мир под волнами продолжал оставаться чёрным. Именно здесь выросла Сирена. Здесь она играла с сёстрами и пела песни своим прекрасным, завораживающим голосом. Кристиан с трудом мог представить себе каково это — прожить всю жизнь, не видя солнца?       Расценив его замешательство как заинтересованность, Сирена вновь повлекла его за собой. На этот раз — мимо исполинских башен, в подвалах которых были собраны сокровища с затонувших кораблей и залежи жемчужин, выращенных (как он потом выяснил) на специальных полях. Изредка попадавшиеся им на пути подводные жители почтительно приветствовали принцессу и пришельца с поверхности, после чего возвращались к своим повседневным делам. Кто-то постригал водоросли в подобиях подводных садов, другие присматривали за косяками рыб, вырезали узоры на поверхности зданий. Жизнь в Подморье била ключом.       Отдельно стоящие здания-колонны сменились целыми группами, объединёнными в небывалые, архитектурные ансамбли. Глядя на них Кристиан затруднялся сказать — были ли эти шпили построены, или же вырваны из морского дна некими могущественными природными силами. Он даже хотел спросить об этом у Сирены, но потерял дар речи увидев дворец, возвышавшийся в центре города. Он... был похож на огромную раковину, со множеством спиральных витков и закруглённых выростов-шпилей. Это всё, что он смог понять — форма белоснежной постройки была слишком причудлива, чтобы человеческий глаз мог ухватить её в густой полу темноте. А источаемое её розовато-лиловое свечение, туманом окутывавшее контур здания, ещё усложняло эту непростую задачу.       Внутрь него Сирена и затащила его, воспользовавшись одним из многочисленных выходов, украшенных пёстрыми кораллами. Проплыв по изгибающемуся коридору они оказались в тронном зале, выложенном жемчужинами от пола до потолка. Там, в лесу витиеватых колонн, на внушительном возвышении стоял трон Морской Царицы, вырезанный из огромной раковины. Восседавшую на нём женщину Кристиан уже видел на берегу в компании своей матери. Только сейчас она выглядела даже ещё величественнее, чем прежде. Её голову венчала сверкающая корона с десятком шипов, расходящихся в разные стороны, а нитки жемчуга едва прикрывали её роскошное тело. И хоть по статусу ему не положено было кланяться, принц готов был пасть ниц, пред её величием.       Морская Царица удержала его от этого. Ловко соскользнув с трона, на котором устроилась подвернув хвост, она взяла Кристиана за плечи, приветствуя его как гостя. Она была очень добра и обходительна. Заверила его, что с ним всё будет в порядке, и что он здесь для того, чтобы учиться подводным путям. Подобному тому, как Сирена изучала законы и обычая мир поверхности. Его мира.       После этого её дочь отвела его в свои покои, которым им предстояло делить друг с другом. Это были покои — светлые и просторные, а не просто какая-то пещера на дне. Там было всё: светящиеся актинии, заменявшие русалкам свечи и масляные лампы, занавески из лент живых водорослей и даже полукруглая кровать, оказавшаяся на поверку гигантской медузой. Явно позаимствованные после кораблекрушения сундуки ломились от золота, жемчугов и ракушечных ожерелий. Это оказалась одежда.       Сирена объяснила Кристиану, что отсутствие привычных человеку нарядов в её мире, вовсе не являлось следствием бесстыдства, как утверждала церковь. Просто ткани, защищающие человека от холода и непогоды были абсолютно бесполезны здесь. Так как сразу пропитывались водой. Тем не менее, русалки все же занимались шитьём используя для этого иглы из рыбьей кости и нити, сделанные из водорослей. Получившаяся в итоге ткань не боялась воды и обладала впечатляющей прочностью.       Весь первый день они были предоставлены сами себе и использовали свободное время чтобы играть и резвиться в коралловых садах у подножья дворца. Взволнованная не меньше его самого Сирена попыталась отплатить Кристиану за любезность и протащила его по всему дворцу, сбивчиво рассказывая обо всём, что попадалось им на пути. Назвать это экскурсией можно было весьма условно — половину достопримечательностей мальчик просто не успел рассмотреть, а вторую половину не понял. Но по крайней мере они неплохо повеселились, гоняя по спиральным коридорам дворца, все повороты которых Кристиан даже не пытался запомнить.       Его русалочка делала всё возможное, чтобы помочь ему приспособиться к моря, хотя для него — человека, это было и не просто. Он так и не привык быть постоянно окруженным водой, плавать в тяжелой мокрой одежде и питаться сырыми водорослями. Сырую рыбу Кристиан отказывался есть наотрез. К вечеру, который здесь определяли по угасанию свечения водорослей, они с Сиреной привычно легли спать вместе, как и прежде разделённые мечом, который русалки специально притащили с поверхности. Наверное.       А потом начались занятия, больше напоминавшие дружеские посиделки. Не было ни учителей, ни библиотек. Как он позже узнал, русалки всё же вели записи, чтобы сохранять накопленные знания, но предпочитали выбивать их на скалах — для большей сохранности. Иногда одна из сестёр Сирены, присматривавшая за ними, приносила с собой табличку и зачитывала с неё. Но такое случалось редко. В основном Кристиана не столько учили, сколько тренировали. Показывали — как правильно плавать, и седлать течения, являвшиеся здесь чем-то вроде аналогов дорог. Как избегать коварных водоворотов, которые легко могли утянуть на дно.       Законы, по которым существовал мир морского народа были отличны от тех, к которым он привык, и несли опасность. Однако это не пугало юного принца. Напротив — он с большим удовольствием слушал всё, что ему говорила Сирена и другие русалки, и многое узнал о таинственном Подморье. А потому покидая его на исходе третьего дня чувствовал грусть и желание вернуться туда.       С тех пор их жизнь с Сиреной стала такой. Половинчатой. Поделённой между сушей и океаном. Их родители искали идеальный баланс и пытались делить время поровну, нарушая установившуюся периодичность только в тех случаях, когда принцу необходимо было участвовать в делах государства. Иногда Сирена сопровождала его, но чаще оставалась в море с матерью — печалясь и тоскую. Самому Кристиану разлука тоже давалась нелегко. Они с русалочкой не просто сдружились, но по-настоящему привязались друг к другу. Со временем, когда оба повзрослели, эта привязанность переросла сначала во влюбленность, а затем уже и в любовь.       Она росла постепенно и не была пламенем, что ярко вспыхивает, разгоревшись от одной искры. Скорее она походила на воду, мягкое течение которой способно снести даже камни, стоящие на её пути. К тому времени, когда настала пора жениться, Кристиан был уже беззаветно влюблён в прекрасную Сирену и чуть ли не тонул в её прозрачных глазах, ожидая счастливейшего дня жизни.       А потом случился мятеж. Противники узнали про план короля породниться с русалками и, заручившись поддержкой церкви, сумели убить его. А вместе с ним королеву и старшего брата Кристиана, судьба которого была связана с поверхностью. Лишь сам принц избежал резни, да и то лишь потому, что находился в гостях у Морской Царицы. К чести последней, она не выдала его,когда к руинам храма явился узурпатор и потребовали передать ему наследника. Напротив она предрекла ему скорое падение и ужасную смерть, напророчив что Кристиан вернёт себе трон, объединив разрозненные графства как это сделал легендарный король Артур.       Сам же юноша отправился искать силу на поверхности. Чтобы помочь любимому скрытно передвигаться на большие расстояния Сирена помогла ему отыскать и приручить полночного скакуна. Это случилось год назад и с тех пор они больше не виделись.       Понимая, куда приведёт выбранный им путь он предпочёл не делить его с любимой и идти одному. Не губить ей, довольствуясь лишь сохранённым памятью образом. Все двенадцать месяцев разлуки память об их любви поддерживала его, не позволяя переступить роковую черту, превратившись из благородный в абсолютное чудовище. Хотя... он был настолько близок к этому, что уже балансировал на краю пропасти, готовый сорваться вниз — кромешную тьму. И он не собирался тащить с собой и Сирену. Он бы и сейчас не пришёл, если бы не почувствовал, сколько сил он вложила в эту песню. И как ослабла после неё. Ей нужна была его помощь и он пришёл. Примчался на крыльях ночи как Чёрный Рыцарь, чтобы спасти и исчезнуть. Принц верил, что так будет лучше.       Обнаружив небольшую лощину, окружённую нагромождением камней, Кристиан остановился, найдя что искал. Сейчас был прилив и волны свободно проникали внутрь, заполняя образованное булыжниками пространство. С исчезновением луны ушла бы и вода, превратив это место в маленький омут, отделённый от родного моря полосой песка и камнями. Но сейчас оно было идеальное для восстановления сил русалки. Не принадлежавшее ни суше, ни морю, являющееся своего рода воплощением границы раздела.       Бережно опустив Сирену в воду, Кристиан отступил на шаг, подняв когтистую руку, которая сразу начала светиться. Сияние, стекавшее с неё в воду, было голубым. Словно в противовес красным молниям, хлеставшим за его спиной. Злая, негативная энергия била во все стороны без разбора,оставляя тёмные отметины на камнях и сплавляя песок в мутные кристаллы. Противоречие между мягким, исцеляющим светом и грозной разрушительной силой лишний раз подчёркивало контраст контраст между чудовищным обликом рыцаря и его заботливым отношением к морской деве, которую он любил в юности. И любовь к которой так и не угасла.       — Я не хочу, чтобы ты рисковала собой, — пророкотал он, присаживаясь рядом с лакуной на корточки. При этом его доспехи издали лишь лёгкий, металлический шелест, доказывающий что металл, из которого они были сделаны, зачарован быть твердым, когда по нему бьют, и гибким, чтобы не сковывать движений. А может, он так раскалился от внутреннего жара, что начал плавиться?       Кристиан понимал, что должен уйти как можно скорее, но малодушничал, оставаясь рядом с возлюбленной. Убеждая себя, что делает это ради её блага. Он ясно понимал, что Сирена специально довела себя до такого состояния и хотел убедиться, что подобное больше не повторится. Хотя это были лишь несчастные отговорки. На самом деле он просто чудовищно соскучился по любимой.       — Но ведь всё было устроено, как ты хотел Чёрный Рыцарь, — отозвалась беловолосая, снова прикасаясь к броне на его локте.       — Не называй меня так! — сильная волна чувств разожгла огонь внутри доспехов, заставив его вспыхнул. — Только не ты...       Уходя из дворца Морской Царицы, Кристиан оставлял позади не только Сирену и прошлое, но даже свою прежнюю личность. Опальный принц понимал, что церковь уже настроила простых людей против него, объявив его язычником, дьяволом и колдуном. А потому и союзников ему стоило только среди самых тёмных существ, укрывающихся в глуши британских земель. Чтобы возглавить их, а не просто присоединиться, ему нужна была новая личность. И звучное прозвище. Вот он и назвал себя Чёрным Рыцарем.       — Ты сам себя так назвал, — отвергла просьбу Кристиана Сирена, всё ещё злившаяся за то, что он ушёл и оставил её позади.       — Лишь для того, чтобы не запятнать честь отца сделкой с тьмой. И не бросить тень на тебя и твою мать, — возразил ей принц.       И снова боль вины зазвучала в его голосе, заставила морскую деву смягчиться. Не полностью. Гнев всё ещё клокотал в ней, подобно бушующему морю,и чтобы успокоиться и не сказать лишнего в сердцах она обратила свой взор к водным просторам. Ночь была в самом разгаре и лунная дорожка на волнах завораживала. Притягивала и манила к себе, обещая исполнение желаний. Трепетание серебристого света на поверхности воды всего подействовало благотворно и Сирена решила попробовать убедить его.       — Тогда сними маску, — приказала она. — Я хочу видеть перед собой Кристиана, когда говорю с ним, а не это... недоразумение.       Рыцарь повиновался, стянув с головы уродливый шлем. Колдовской огонь погас в тот же миг, будто его и не было. Доспехи, только что казавшиеся раскалёнными «остыли», став просто металлом. Чёрное пламя на одежде погасло и даже дым рассеялся. Плюс ко всему, зловещая фигура словно бы умалилась, потеряв в росте. Только что он нависал над русалкой подобно осадной башне, а теперь уменьшился до размеров обычного человека в доспехах. Всё ещё пугающего, но уже не похожего на дьявольского черта.       Привычно держа шлем под мышкой, преобразившийся Кристиан помотал головой, растрепав русые с золотинкой волосы, чуть-чуть не достававшие плеч. Теперь Сирена могла увидеть его лицо с правильными, словно точеными чертами. В лунном свете его кожа сияла белизной, в то время как глаза обесцветились под воздействием чёрной магии и теперь походили на прозрачные кристаллы. Что и говорить, принц был самым настоящим красавцем, по которому сохла не одна девушка в наземном королевстве.       — Так лучше? — спросил он и на красивых, очерченных словно дуги у лука, губах за играла озорная улыбка, напоминавшая о безвозвратно утерянных днях их детского счастья. Это ещё больше смягчило сердце русалки, заставив её на время отложить обиду.       — Лучше, — в тон ему отозвалась она, обвивая руками шею Кристиана. От неожиданности он встал на ноги, вытащив за собой повисшую на нём русалку. Её полногрудое тело оказалось прижато к его гладким доспехам, а их лица — напротив друг друга.       Принц увидел перед собой драматический изгиб её скул и полные, жаждущие поцелуя, губы, приближавшиеся к его губам...       — Нет, стой. Я не могу, — произнёс он, с трудом сопротивляясь гипнотическому взгляду русалки, умолявшей его поддаться ей.       — Почему нет? Ты хочешь меня, я чувствую. И ты пришёл, едва ощутив, что мне нужна помощь. Так почему нет? Разлюбил..?       — Нет! — горячо воскликнул он и погасшее было пламя вспыхнуло в его голосе. — Просто... мы не можем быть вместе теперь.       — Потому что ты убиваешь людей? — пренебрежение, к этому аргументу отчётливо прозвучало в её неземном голосе. — Но я тоже, если ты не заметил. Я тебе не какая-нибудь изнеженная придворная дама, которая упадёт в обморок от вида крови и отвратит от тебя взгляд, если ты скроешь лицо маской. Я дитя океана, а океан жесток и губит жизни по прихоти. Меня не устрашить таким.       Отпустив шею Кристиана, Сирена меж тем, не нырнула обратно в омут, а примостилась на камне, свесив с него хвост как ноги.       — Я не стремлюсь убивать, но и не стыжусь содеянного. Те, кто пали от моей руки, заслужили смерть. Я говорил не об этом... — ему было трудно говорить, поэтому он замолчал, прохаживаясь между камнями. — Сирена ты не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы собрать армию для войны с узурпатором. Сделки с какими существами заключить и в каких ритуалах участвовать...       По телу Кристиана пробежала дрожь ужаса, которую бессильны были скрыть даже доспехи. Он чувствовал себя запятнанным. Осквернённым, недостойным вернуться к той, кого любил. А жуткие доспехи были не только броней и способом скрыть от окружающих свою настоящую личность, но и маской. Щитом, которым юноша отгородился от остального мира, не в силах вынести чувство стыда.       — Вряд ли это было что-то хуже того, что я только что сделала, — хихикнула Сирена, однако Кристиан не разделил её веселья.       — Хуже. Намного хуже, — скрывая дрожь пальцев, он сжал руку в кулак, скрежеща когтями перчатки. — Я проливал кровь невинных на древние алтари и смотрел, как ведьмы гадают по внутренностям ещё живых жертв, а дикари потом пожирают их сердца.       Признание далось юноше тяжело и лишило его остатков сил, заставив опуститься на соседний камень с русалкой. Та попыталась как-то ободрить его, утешить лёгким прикосновением к плечу, но золотоволосый лишь вздрогнул. Как будто она причинила ему боль.       — Ты думаешь, я не понимаю, что мой отец не хотел бы этого? — спросил он полуобернувшись. — Что ему было бы стыдно за меня? За то, что я пошёл на сделку с тёмными силами. Я это знаю! Но я... не могу оставить родителей неотмщёнными. Не могу позволить узурпатору и остальным предателям жить и веселиться, пока они гниют в земле. Но я не хочу, чтобы и ты... испачкалась.       Здесь Кристиан сломался и замолчал, а в его глаза предательски заблестели слёзы. Он пробовал скрыть их и отвернуться, но Сирена заметила сияние влаги на щеках. Придвинулась, взяла лицо в чашу ладоней и принялась слизывать солёные капельки.       — Кристиан... — Сирена отвела в сторону локоны, за которым он прятался. — Ты не должен проходить через это в одиночку.       — Нет. Должен, — на мгновение голос Кристиана обрёл прежнюю решимость. — Поэтому я скрыл своё лицо за этой маской.       Чёрный, как будто обуглившийся шлем с двумя прорезями вновь оказался под его рукой, но русалка вцепилась в ненавистный предмет с яростным шипением. Вырвала из рук и отшвырнула. Понимала, что надев его он снова сядет на коня и ускачет прочь.       — Можешь отвергать остальных, если тебе так хочется. Дело твоё, но не смей отбрасывать меня вместе с ними, — Я — твоя невеста!       Ничто так не злило морских дев, как нарушение брачного обета. Если человек, решивший связать свою жизнь с русалкой, каким-то образом предавал ей или, того хуже, изменял расплата всегда была ужасной. Поэтому мысль о том, что Кристиан может отказаться от неё буквально лишила Сирену человеческого облика. Черты хищной рыбы вновь возобладали в ней, а потому вместо милого личика он увидел перед собой вытянутую морду с чёрными провала глаз и круглым ртом, утыканным игольчато-острыми зубами.       — Уверен, твоя мать разорвёт нашу помолвку, как только узнает, чем я стал, — мрачно, но уже не категорично сказал Кристиан. Изменения, произошедшие с любимой не испугали его. Он уже видел её такой. Однако её решимость заставила его поколебаться.       — Моя мать заключала сделки с такими чудовищами, при виде которых твои ведьмы поседели бы! — продолжила отвергать его аргументы Сирена. — И ты зря тогда ушёл от нас. Мы бы обязательно помогли. Понимаю, ты не хочешь быть никому обязанным, но...       Русалка вновь придвинулась ближе, обнимая принца за плечи. Её бледная кожа сияла ещё ярче на фоне черноты его доспехов.       — В семье должны помогать друг другу. А мы — твоя семья, Кристиан. Для моей матери ты как сын. А для меня — любимый. О, мой тёмный принц, я подниму всё море на помощь тебе, — с непривычной страстью заговорила Сирена, прижавшись при этом лбом к его лбу. Я возглавлю подводную армию и буду топить торговые суда, чтобы передать тебе весь ценный груз. Флот твоего врага всегда будет идти ко дну и только твои суда не будут знать, что такое шторм кораблекрушение. Со мной ты обязательно вернёшь себе трон.       Полночный скакун за их спинами взвился на дыбы, огласив побережье криком, лишь отдалённо похожим на конское ржание. Его грива развевалась, копыта высекали искры из камней, а из ноздрей струился густой и адски горячий дым. И даже дыхание оказалось бессильно полностью погасить его обжигающий жар. Тхэстэр явно радовался их воссоединению, предвидя гибель многих и многих...       — Зачем тебе это? — устало спросил Кристиан, из последних сил борясь с желанием прижаться губами к губам любимой и заключить её в объятья. — Ладно бы я правда принцем был. Но я же теперь просто бродяга. Предводитель шайки разбойников.       — Глупый, — Сирена приложила пальцы к его губам. — Мне не важно, есть ли корона на твоём челе и одет ли ты в шелка или обноски. Не важно, в свете ли пролегает твой путь или во тьме. Это не имеет значения. Я просто люблю тебя. Всегда помни об этом.       — Да, наверное ты права... — дрогнувшим голосом сказал принц и поднял взгляд на русалку, как бы признавая поражение.       Чувства оказались сильнее доводов разума. Кристиан понимал, что ему лучше оставить пока всё, как есть, и не втягивать любимую в свои махинации. Однако само искушение её присутствия оказалось слишком сильным, чтобы его можно было так легко побороть. Мысль о том, что им не придётся больше расставаться, что он сможет постоянно держать Сирену рядом с собой, воспламенили нечестивый огонь в его крови. К тому же перспектива их союза тоже казалась ему соблазнительной. С русалкой на своей стороне Чёрный Рыцарь, определённо мог бы добиться большего. Её чарующий голос увлёк бы навстречу гибели его врагов.       — И я люблю тебя, Сирена, — приникнув к устам возлюбленной, принц скрепил союз земли и воды поцелуем истинной любви.