(не)красивая

Волны неторопливо накатывали на песчаный берег, и их шорох успокаивал. Солнце ярко-оранжевым расплывающимся шаром опускалось в воду, заливая море таким же оранжевым светом, теплый, едва заметный ветерок задувал в лицо. А где-то в вышине, в бледно-желтом закатном небе, с воплями носились стрижи, то сбиваясь в стайки, то разлетаясь опять. По-настоящему мирная картина. И недовольная Лео, которая ссутулившись сидела на пирсе, опустив босые ноги в воду, не очень вписывалась в этот замечательный пейзаж. Она обиделась. Не на Курапику, нет. Она бы ни за что не призналась, что слова, сказанные совершенно незнакомым ей человеком, могли как-то ее задеть. Но у нее на лице все написано, она как открытая книга. Да к тому же ранимая очень. — Что ты здесь сидишь? Это вообще-то не его дело, но смотреть, как Лео в одиночестве здесь загоняется, совсем не хотелось. — Да так. Закат красивый. Закат, конечно, красивый, с этим Курапика не мог не согласиться. — Да, красивый. Подвинься. Она не сдвинулась, но он все равно сел рядом. Места на двоих было вполне достаточно. Курапика был в шортах, поэтому, усевшись, отчетливо почувствовал тепло нагревшихся за день досок и мелкие морские брызги. Вода тоже теплая, это совсем не реки какие-нибудь лесные — настоящее южное море. Мальчишки вон целый день купались, а сейчас пошли есть довольные. Им бы с Лео тоже к ним присоединиться, но это еще успеется. — Ты зачем пришел? — спросила Лео хмуро. Ну да, наверняка она не хотела, ни с кем разговаривать. И как к ней подступиться? Лео считала себя некрасивой. Слишком грубой, слишком большой, слишком сильной для девушки. Высокий рост, взрослое лицо, волосы жесткие, неровные, черные, как вороньи перья — все это казалось ей ужасным. Любое замечание касаемо внешности было для нее болезненным, хотя она и старалась не подавать виду. Но, проведя с ней бок о бок достаточно времени, Курапика не мог не заметить этого. А вздорный шумный характер еще больше доставлял проблем ей самой: вот сейчас, например, разругалась в пух и прах с каким-то мужчиной в холле гостиницы, а он взял и проехался по ее внешности недобрым словом. В долгу она, конечно, не осталась, но теперь сидит здесь унылая. Некрасивой Курапика ее не считал. — Смотри, — он протянул раскрытую ладонь, на которой лежала небольшая витая раковина. Ее белые бока были покрыты мелкими пупырышками, а хрупкий край чуть-чуть откололся. — Это Гон нашел. Красивая, правда? Лео посмотрела на ракушку так, будто та была в чем-то виновата, но кивнула, соглашаясь. Действительно, красивая. — Хотя она неровная и побитая, — Курапика взял ее большим и указательным пальцами и посмотрел на свет. Раковина стала розовой. — Все равно ведь красивая. На тебя похожа. Лео, неохотно слушавшая его, на последних словах вспыхнула вся и стала такая же розовая, как ракушка. Румянец делал ее по-детски очаровательной, и Курапика улыбнулся. — Да что ты!.. — хотела она что-то сказать, но не смогла внятно выразить собственные мысли. — У всех свои недостатки, а красота и вовсе штука относительная, — продолжил он, глядя на нее. Волосы, стянутые в короткий низкий хвостик, немного растрепались, дурацкие круглые очки, с которыми она не расставалась, отсвечивали на солнце. — Я думаю, ее вообще невозможно оценить объективно: все равно каждый будет обращать внимание на то, что интересует лично его. Кто-то, глядя на человека, обратит внимание на волосы, кто-то на лицо, а кто-то на то, как человек одет. Конечно, потом все это складывается в образ, и тогда мы и решаем, красиво или нет то, что мы видим. И если так… знаешь, мне кажется, ты очень красивая. — Скажешь тоже, — перебила его Лео и смущенно отвернулась. — Нет, правда! Я так считаю. Ты краснеешь красиво и одеваешься. У тебя точно есть вкус. И лицо у тебя тоже красивое. А когда ты улыбаешься, ты становишься похожей на ребенка и это мило. Вот как сейчас! — Ну уж, прекрати, — пробормотала Лео, окончательно смущенная. Курапика посмотрел на нее и вдруг понял, что только что ей наговорил и почувствовал, как у самого щеки стремительно заливаются краской. Ужасно, ужасно! Теперь она точно поймет, что нравится ему, ведь это все звучало так… Надо срочно отвлечь ее. — Возьми, — он сунул ей в руки ракушку и поднялся. — Пойдем, а то Гон и Киллуа там все съедят. — Да… — согласилась она, а потом резко подняла голову и выпалила: — Курапика, спасибо. Он на секунду замер, не зная, куда себя деть и что должен сделать, но тут же собрался и, улыбнувшись, протянул ей руку, чтобы помочь подняться.