Точка невозврата

      Сегодня в учебном заведении было гораздо тише, чем обычно. Лекций уже не было – эти два дня проходили различные объявления, техника безопасности в зимнее время и много других скучных вещей, на которые некоторые преподаватели частенько забивали, отпуская студентов пораньше. Но этот год стал другим.       – Директор Гуннхильдр, для чего Вы нас всех собрали? – раздался взволнованный голос одной из преподавательниц.       Джинн никогда не собирала совет просто так, тем более посреди учебного времени. Значит ситуация более чем серьёзная, а шокированное лицо женщины только доказывало этот факт.       – "Что-то произошло..." – профессор заинтересованно наблюдал за сменой эмоций в серо-голубых глазах.       – Да... – голос тихий, сломанный. – Одна из наших студенток подверглась нападению того самого маньяка.       Присутствующие дамы в ужасе закрыли рот руками, чтобы не закричать, пока парни ошарашенно смотрели на директрису, которая сдерживала свою дрожь.       – Второкурсница... Ее тело нашли в одном из заброшенных переулков, вытащили из мусорного бака. Умерла от удушения, как и все прошлые жертвы. Убийство произошло ночью, во внеучебное время.       Гробовую тишину прерывали только нервные всхлипы одной из сотрудниц – видимо это была ее студентка.       – Мы начинаем досрочную неделю отдыха. Проведите все свои инструктажи сегодня, а после расходитесь по домам. Пожалуйста, будьте осторожнее по пути...       Сотрудникам понадобилось несколько минут, чтобы привести свои мысли в порядок и заставить ватные ноги сдвинуться с места. Новость была слишком неожиданной, словно дали обухом по голове.       – Венти, останься, пожалуйста...       Брюнет настороженно обернулся, хлопая своего друга по плечу, и остался в кабинете, закрывая за собой дверь. Альбедо глубоко вздохнул, собираясь с силами и отодвигая воротник от горла, чтобы вдохнуть свежий воздух.       Ветер проносился по свободным коридорам, проникнув внутрь здания из открытого окна. Приятная прохлада привела мысли в порядок, провожая парня до аудитории, в которой сидели напряженные и напуганные студенты.       – "Они уже знают..."       Девушки на задних партах ревели взахлёб, рассматривая общие фотографии в телефоне. Кому-то было не по себе, а кому-то было все равно. Каждый понял и принял эту ситуацию по своему.       – Итак, – профессор шумно кладет папку на стол, привлекая внимание учащихся. – Вы уже в курсе произошедшей ситуации.       Голос оставался ровным, спокойным. Парень не конкретизировал, чтобы ещё больше не травмировать и так потрясенных студентов. Предстоял долгий и не самый приятный разговор в довольно тяжёлой атмосфере.       – Я попрошу вас всех воздержаться от прогулок в ночное время, – начал серьезно Альбедо, окинув холодным взглядом всех присутствующих.

***

      Ночь – самое лучшее время для того, чтобы расслабиться после трудного рабочего дня. Уставшие люди заходят в самый лучший бар всего Мондштата, ища утешение в выпивке. Лучшей выпивке. Партии здешнего вина из одуванчиков скупаются всеми странами мира, но каждый напиток ценен по своему.       А ещё, бар – это скопление всех новостей и слухов в одном месте. Пьяные языки доносят информацию быстрее трезвых, чем часто пользуется хозяин "Доли ангелов". Да, одинокие люди часто изливали душу молчаливому бармену, что только кивал в ответ на какой-либо вопрос.       Брюнет тихо вошёл в теплое помещение, угрюмо подходя к барной стойке. Весёлый пьяный смех раздавался по всему бару, отчего у музыканта раскалывалась голова. Ему не хотелось сегодня веселиться, болтать или петь. Дикое желание напиться вусмерть одуванчикового вина одолевало затуманенный беспомощностью разум.       – Привет, дружище, мне как обычно...       – Мне кажется, что тебе не стоит сегодня пить.       Бирюза недовольно посмотрела на хозяина, что натирал до блеска бокалы, складывая их в хрустальную пирамиду.       – Когда кажется – креститься надо, – холодно произнес тот, доставая портмоне. – Прости, но сегодня мне не до шуток.       – Ты был у него?       Бледные пальцы дрогнули, из-за чего кошелек с грохотом упал на пол. Алые глаза с небольшим переживанием посмотрели на брюнета и, заметив нервную улыбку, мужчина тяжело вздохнул.       – Значит был... – взгляд перевелся на хрустальную башню. – И, видимо, все без изменений.       – Да... Все физические травмы давно зажили, но он не просыпается.       Парень болезненно скривился, сильно сжимая зубы. Бирюза сузилась, печально смотря в пустоту и вспоминая больничную палату. Все эти пищащие и дико раздражающие приборы, бледную кожу и почти ничуть не изменившееся за столько времени безжизненное лицо.       – А может он и не хочет просыпаться?       Мужчина, заметно нахмурившись, поставил деревянную кружку полную до краев возле дрожащей руки.       – Если бы Люмин разрешали посещать палату, то он уже на следующий день очнулся, – сурово заявил Дилюк, складывая руки на груди. – А так уже второй год пошёл...       Второй год... Эта цифра никому не давала покоя, заставляя сердце сжиматься от печали и беспомощности. Венти был у пациента только 3 раза за это время и то только потому, что медсестра Гуннхильдр была очень добросердечной.       – Барбара сказала, что Люмин сама не решается зайти к нему в палату, когда та предлагает тайно ее провести, оставаясь за дверью или наблюдая в окно...       Голос брюнета был тихим, безгранично печальным и одиноким. Бирюза потеряла свой блеск и заметно потемнела, углубляясь в пучину счастливых воспоминаний, которые с треском разбивались, вспоминая нынешнее состояние своих друзей.       – Знаешь, Дилюк, даже в таком состоянии они остаются близнецами, – он нервно хихикнул, стуча пальцами по деревянной стойке. – Оба бледные, молчаливые, отстраненные...       – Венти...       – Почему Люмин ничего не рассказывает? Почему так много скрывает? – голос музыканта был наполнен обидой и в то же время в глазах читалось переживание.       – Я уверен, что у нее есть свои причины, – томно вздохнул бармен, отдавая официантам напитки. – Боюсь, что это происходит не по ее воле.       В алых глазах выразилось лёгкое раздражение, а брюнет цокнул языком, залпом выпивая свое вино. Хозяин бара прав и Венти даже прекрасно знал, кто мог приложить к этому руку. Так же, как и Дилюк.       – А вы слышали, что зимой должен приехать глава компании "Travel group"?       Глаза парней широко распахнулись, а из рук бармена выпал начищенный бокал, разбиваясь вдребезги. Алые глаза вспыхнули ярче лесного пожара, пожирая взглядом уже подвыпивших посетителей.       – А, этот... Как его... Дэвис Ричардсон?       – Идиот, Ричард Дэвис. Лишь бы наша компания не попала под их взор, я не хочу лишаться работы!       Пока клиенты во всю начали жаловаться на всю несправедливость этого мира, Венти сидел неподвижно, обрабатывая информацию. Бирюза пылала гневом, сжимая пустую кружку до белых костяшек.       – Какого черта... – голос дрожал от переполнившей его злобы. – Какого черта этот урод забыл здесь?!

***

      Ночь была тихой, безветренной, но очень морозной. Тихо пробираясь по скрипучему снегу, фигура обходила переулки, подходя к зданию университета. Внезапный телефонный звонок довёл неизвестного до белого каления.       – Да, я слушаю, – неуверенно сообщил отвечающий, протерев замерзшие щеки.       «Ты нашел ее?»       Раздраженный, властный тон раздался в трубке, заставляя фигуру заметно нервничать.       – Нет, она не появляется на территории университета с того дня.       «И ты не смог проследить, куда она ушла?»       – Идти за ней днём на глазах у всех людей не самая лучшая идея.       Звонящий злобно цокнул, но спорить не стал. Смысл спорить с профессионалом в этом деле?       «Хоть я и отпустил тебя с разрешением "творить все, что твоей душе угодно", но сейчас нужно залечь на дно. В скором времени в город приедет офицер Альберих.»       Неестественная улыбка озарила лицо отвечающего.       – В этот раз он меня не поймает.       «Если поймал один раз, значит сможет поймать и второй.»       – Эх, а ведь тогда этот гад сорвал самую лучшую часть моего выступления.       «...Я все тебе сказал. Больше никаких лишних жертв.»       – Я понял, босс, не волнуйтесь.       Отключив звонок, парень весело пел себе под нос, растирая замёрзшие руки и приговаривая:

"Второй раз эта птичка точно не улетит."