Хроники боли:красное

      Ночь непривычно тиха. Он никогда особенно не замечал этого, но теперь ему хочется постоять и подождать, пока бледная луна не выйдет из-за облаков. Он не спешит. Он не хочет идти. Но ему придётся, как всегда. У него нет более своих желаний. Только приказы. Мертвенный свет окрашивает балкон на третьем этаже, и он понимает, что пора. Невозможно отложить неизбежное.              Охрана действительно бесталанная, хоть и пыжатся. Их даже убивать не пришлось. Странно, как власть предержащие ценят внешний вид. Чем больше людей, тем лучше, думают они. Но всё совсем не так. Что могут обычные охранники, пусть их будет десяток или сотня против получудовища? Верно, ничего. Они не знают, что их время ещё не пришло. Он убьёт их завтра, сегодня же…       Он входит в пустую комнату, и чувствует запах её духов. Удушающий, тяжелый, совсем неподходящий молодой красивой девушке. Но ему нравился этот запах. От неё пахло так на каждом их задании, он ворчал тихо, но не перечил. А она фыркала и неизменно отворачивалась к окну. Но духи не меняла. Будто дразнила его. Боль колит затылок тонкой ледяной иглой — тихонько, подкрадываясь, как кошка, но он знает, эта мягкость обманчива. Как обманчива слабость женщины.       Ю На чувствует его спиной. Конечно, ведь она тоже солдат. Всегда начеку. Она ловит его кулак раскрытой ладонью и пытается ударить наотмашь ногой, но он сильнее. Они сражаются легко и почти весело — как на спарринге, о котором она просила его когда-то. Как начальника, как старшего в их группе. Прыжок, разворот — он блокирует её удар и броском валит на диван, усаживаясь сверху. Ю На дышит тяжело и часто, разгоряченная. От неё исходит тепло и тот самый запах, что снился ему иногда в темной пустынной комнате. Она разглядывает его лицо и расслабляет напряженные мышцы. Она под ним. Она сдаётся и не будет больше сопротивляться. Боль мягко толкает Ли Сона в затылок ещё раз, уже более навязчиво. Его сердце чуть ускоряет отравленную кровь по венам.       — Капитан… — тянет Ю На с усмешкой. Спазм простреливает смертоносную руку, и он с трудом удерживает тело над ней. Ему бы не помешало ещё пару тысяч инъекций. Чтобы стереть всё то человеческое, что ещё тлеет на дне изуродованного сердца. Он смотрит на неё близко, слишком близко и страшно.              В её глазах плещется печаль и любовь. Ли Сону плохо, новая волна боли поднимается от левой стороны груди, пальцы сжимаются в кулаки по обе стороны от её головы. Ю На, его бывшая сумасшедшая подчинённая, тянет ладони к его лицу и вытирает выступивший на лбу пот и бордовую запёкшуюся кровь. Не его.       — Всё в порядке, капитан, прошу, закончите начатое и бегите, — её голос прерывается частым дыханием, зрачки расширены от несхлынувшего ещё адреналина боя. Она растягивает губы в незаметной непрофессиональному глазу улыбке. Но он-то всё подмечает, ведь он профессионал. Цепной пёс, натренированный перегрызать глотки и выпускать кишки. Боль накрывает его разгорячённый мозг, вонзается иглами там, где её грудь касается его груди. Нельзя, нельзя позволить ей… Боль мешает ему мыслить здраво и сознание проясняется, только когда он чувствует её губы. Они холодны от влаги и солёны от слёз. И в эту же секунду понимает, что это плачет он сам. Мир вокруг него заволакивает чёрной мутной пеленой. Вокруг, будто во сне, ему мерещатся пряди ярко-красных волос, развевающиеся ветром. Наглая улыбка и самоуверенный взгляд. Он сжимает горло Ю На, не находя сил сделать финальное движение, сломать хрупкие шейные позвонки. Тянет за тёмные уже волосы, сгребая их в кулак. Эта девчонка не сможет его победить. Тогда почему же её губы всё еще касаются его? По позвоночнику горячей обжигающей нитью тянется то, чему он не может дать определение. Он ничего уже давно не понимает в этих чёртовых чувствах, что вызывают в нем её тёмные глаза кумихо. Если ей нужна его печень, он отдаст её ей, вырвав собственной чёрной рукой из тела. Проливая кровь, алую, как её губы. В его жизни было много крови. Ли Сон прижимает её к себе крепче, замечая, как его модифицированное изуродованное тело тянется к ней, как не может он просто отбросить её к стене, вспороть трахею или живот, радуясь, что выполнил очередное задание хозяина. Ведь для этого его спустили с поводка. Он рычит с ответ на её прикосновения, почти кусается, но выходят почему-то поцелуи.       — Капитан… Ли Сон… — шепчет эта лиса, выгибаясь под ним, цепляясь за плечи, сдирая пиджак на пол. Вытирает его слёзы мягкими подушечками и целует глаза. Зная, что это наверняка к расставанию. На шее её остаются багровые следы его пальцев. Она морщится, будто принимает боль, что испытывает подосланный прервать её жизнь мужчина. Хочет разделить ношу, глупая. Он слишком ненавидит её за то, что она посмела прикасаться. И отчаянно любит, боясь причинить страдания. Она — человек, еще пока женщина, когда он уже давно чудовище. Черная обугленная рука кощунственно касается её белоснежной кожи.       «Чудовища не плачут», — говорят её багрово-карие глаза, смотря прямо и без страха.       Он целует шею, чувствует мурашки по коже. Боль разгорается в нем. Та, которую уже не погасить. В голове проносятся картинки: небольшой домик с двором, шелест леса вокруг и хитрые лисьи глаза, что встречают его на пороге. Картинки рвутся в клочья, окрашиваются цветом крови и гари. Ли Сон стонет, не в состоянии привыкнуть к аду того, что ничего этого уже не будет. Никогда, он сам выбрал путь. И винить некого.       «Останься со мной! — умоляют её губы, сотни раз кривившиеся в презрительной ухмылке. — Останься, я буду твоей навсегда!»       Её голос почти кричит, и он закрывает их ладонью, чтобы не услышал никто. Её кожа на вкус как самая лучшая сладость, её пальцы гладят нежно, ослабляя боль, её поцелуи — то стремление, что помогало уцелеть все эти долгие месяцы, сохранить частицы сознания. Каждый божий день, он приходил и стоял под деревом, и как провинившийся мальчишка, смотрел на бледный профиль на фоне чёрного неба. Её белизна кажется ему почти божественной. Убивающей, вызывающей приступы раздирающей боли, что не даст ни один стимулятор. Он не сможет ее убить, и не позволит другим. Потому что она должна жить. Ю На не должна делить с ним, разлагающимся мертвецом, его страдания. Ли Сон чувствует, как густая соленая кровь выталкивается из его груди, течет по венам, горит в нём, сжигая заживо. Он тянет ее кофту вверх, признавая своё поражение. Совершая самую большую ошибку. После ошибки их встречи, конечно.              — Ты сказал, что убьешь меня, если выследишь, — она смеется, трется щекой о черные пальцы, переплетая их со своими. Слезинка стекает к её виску и прячется в волосах. — Обманщик…       Их языки сплетаются в борьбе, потому что нежности им не нужны. Стеклянная стена Ли Сона рушится, разбитая маленьким, но сильным кулачком. Ю На поистине коварна. Осколки разрушенного самообладания больно впиваются в нутро, царапают изнутри. Ли Сон привык терпеть боль, эта же самая лучшая боль на свете. Он положит эту боль к израненным ногам той, что стонет сейчас ему в губы. Быстрее, крепче сжимать тонкую талию, пока здравый смысл не опомнился от поражения.       — Как всегда, никакого ответа, — болтает Ю На, раздвигает ноги призывно, трётся, ластится. — Не забавно, капитан… Совсем не…       Её смех срывается посередине, когда он входит. Резко, безжалостно и яростно. Она царапает алые узоры на его спине, выводит кровавыми пальцами их имена и тут же стирает, боясь, что высшие силы заметят их сейчас. Ей нравится боль, что тянет их друг к другу. А значит, и ему тоже, ведь у него больше нет никаких желаний. Сквозь рубиновую пелену, окутывающую его мозг, Ли Сон обещает себе запомнить эти ощущения жара и влаги в ней, её груди и бедра, её губы и глаза. Всю её целиком — его наваждение и его спасение в сером подземном мире, откуда нет выхода. Да и зачем, ему нет места среди людей. Обломки жизни уже похоронили его заживо. Светло-карие глаза его темнеют, окрашиваются алым цветом исполненного желания — последнего желания перед смертью. Ю На кусает его подбородок, оставляет засосы, помечая свою добычу, кричит и плачет в его раскрытые губы.       — Люблю… — шепчет она Ли Сону, но он уже не слышит её в беспамятстве. Его боль затапливает её до краёв, и она умирает будто, купается в этой боли, принимая бесстрашно и твёрдо. Зализывает раны, как умеет, и ставит новые, ещё более глубокие. Да и чёрт с ним, Ли Сон привык к ранам. Солдаты не плачут, если не потеряли нечто важное. Он рычит, изливаясь и прижимая её к узкой кровати, сжимает до хруста тонкие запястья. Показывая, как давно ждал именно этого, как она приходила ему во снах, горячих и наполненных яркостью её прядей.       Ю На дышит тяжело и гладит его по голове, будто ребёнка. А Ли Сон плачёт во второй раз, сжимая в руках обрывки нормальной жизни. Его наивные фантазии, его надежды — всё теперь холодный вонючий пепел, просыпающийся сквозь чёрные пальцы. И из этого пепла рождается маленькая раскалённая новая цель — сохранить женщину, что смогла полюбить монстра. Он пытается встать и уйти, но Ю На обхватывает его руками и ногами, держа крепко, не давая сдвинуться.       — Ещё чуть-чуть, — улыбается она, целуя его в лоб почти по-матерински, — дай запомнить тебя навсегда. Теперь и умереть не страшно.       Он сжимает её запястья, призывая замолчать. Вдыхая её запах, будто хищник. Не в силах противостоять, будто жертва. Он смотрят друг на друга — два сосредоточия боли, страха и их ущербной любви, что не заслуживает существовать. Их путь усеян сломанными жизнями, окроплён красной кровью погибших душ, что они отняли так легко и глупо. Но месть настигает всех на этой земле. Ли Сон смотрит на Ю На. Она повзрослела за эти месяцы, между бровями залегла упрямая морщинка, а волосы больше не красные, как у бунтующего подростка. Но это всё та же хитрая лиса, рядом с ним превращающаяся в женщину. Злую, самодовольную и самую желанную.       — Я не сбегу, — надменно говорит Ю На, отпуская, наконец, его от своего тела. Холод взвивается между ними, строя новую ледяную стену. — Можешь не угрожать. Умолять бесполезно. Покончим с этим. Мы вместе выживем или вместе погибнем. Вместе, слышишь?       Звуки её речи становятся выше, тянутся к потолку, и Ли Сон в бессилии опускает руки. Она не шутит, он видит. Значит, так тому и быть… Он защитит её завтра в мясорубке или умрёт вместе с ней. ***       Он опоздал — это стало ясно в ту же секунду, как он увидел гору бездыханных тел. На негнущихся ногах он ищет её тело. Боль просыпается с новой силой — яростная и оранжевая, как пламя. Она лежит беззащитно и неестественно.       — Ю на… Ю На… — его объятия смогут согреть её холодеющее тело ещё немного. Её лицо испачкано красным, её газа больше не будоражат, её усмешка не раздражает и не путает мысли. Ю На бросила его первой, подло и горько. Из горла его вырывается вой — не то волчий, не то вой раненого чудовища. Он стал им, подчиняясь боли и чёрноте не тела, но собственной души. Так почему же по-прежнему больно? Потому что алый свет единственной женщины, что приняла его таким, померк. Она разделила с ним его последнюю боль, а он разделит её с ней. Черная ладонь стирает кровавый подтёк с нежной щеки. Он воет, прижимая тело его Ю На. Кровь вокруг него собирается в лужу, как обычно не его, к большому сожалению. Хотя теперь какая, в сущности, разница, ведь они скоро будут вместе.       Когда голос пропадает, он шепчет почти неслышно. Только ей одной на ухо, обнимая в последний раз.       — Я же просил тебя… Почему не слушаешь, глупая?.. Почему? — слёзы чертят светлые дорожки на его чёрных от грязи щеках. Тело постепенно слабеет, будто его разом выключили. Сломался механизм держащий капитана Ли Сона в этом мире. Он почти нежно прижимает Ю На к плечу. Будто невесту после первой брачной ночи. Так хорошо и, наконец, спокойно. Он смотрит в светлеющее небо и молит, чтобы ей в следующей жизни было хорошо. Чтобы они никогда не встречались, чтобы она была обычной взбалмошной капризной девчонкой. Женщиной, женой, матерью. Он своими уродливыми пальцами лишил её этого будущего на этой земле. Глаза его закрываются. Теперь жить стало невыносимо. Он проклинает того, который убил её. Проклинает за то, что не убил его тоже. Он встаёт и аккуратно перекладывает её на диван.       — Ю На, прости меня, что задерживаюсь. Подожди, ладно? — черная рука ноет и пульсирует, пальцы его дрожат. Он целует её в лоб, как за ночь до этого целовала она его. Ли Сон готов умереть. Но перед этим постарается забрать тех, кто виноват в том, что с ними стало. Шансы пятьдесят на пятьдесят, но он должен попробовать. Боль наполняет его мышцы и кости, становится его живительной инъекцией. Он пойдет вслед за Ю На, только продаст свою жизнь дороже. Он посеет вокруг столько боли, сколько сможет, потому что по-другому не может. Ему не выбраться, не стать более человеком — да и плевать. Он хочет убивать и умирать — что может быть лучше? Кровожадный и холодный убийца снова вышел на тропу, а значит, всем мутантам и тщеславным жадным людям лучше бежать. Его ледяные глубины ада уже ждут. Только одна мысль вертится на краю сознания: «Прошу… дай ей лучшую жизнь… Я всё искуплю за неё, только дай ей шанс… Если ты существуешь, прошу…»