Нет места хуже Сакраменто

Третья ходка закончилась довольно тривиально. Райан с лёгкой руки своего надзорного офицера оказался кассиром на Shell. Shell — самая захудалая точка из всей франшизы — находилась в дыре проклятого Сакраменто, на каком-то там шоссе, практически на отшибе. Хуже всего то, что Райан умел воровать, вышибать мозги и стрелять с двух рук — но обосрался в третий раз. Теперь он читал автомобильные журналы за кассой провинциальной заправки. Притворялся прилежным работником, чтобы тот легавый дядька с дебильной рожей и усами подарил нейтрально-утешающее: вы, Райан Хьюберт, становитесь на путь истинный. Записал чего-то в отчёт. Отстал бы на денёк-другой. Нет, сначала Райану предлагали работу разную. Мести бычки в парке — «это чё, шутка какая, офицер?» Крутить колёса в шиномонтаже — «да я этих щенков ебаных, в жизни ключ в руках не державших, поубиваю нахуй!» Стоять на входе «Уоллмарта» — «нет, следующий». И тогда легавые намекнули: товарищ Хьюберт, бюджет на вас не резиновый. Зато каталажка — вполне себе. Много говорить будешь — вновь окажешься в клетке: посидишь у параши, понюхаешь порох, а там и снова увидишь свободу. Только вместо пороха — вонючая тюремная коробка, а вместо свободы — та самая довольная морда офицера по УДО. Его куратор любил улыбаться. Райан бы приказал ему подтереть этой улыбкой очко. Итак. Когда жизнь не оставляла Райану выбора, он шёл работать. Выбрал заправку. Ну, ему дали шанс находиться рядом с деньгами. Казалось: стой себе за кассой, управляй колонками, пробивай случайной проезжей лимите джерки и банки «ред-булла». Приходилось иногда вылезти из-за прилавка и помыть полы, да, но всё-таки лучше, чем подмести целый парк и таскать на горбу мешки с мусором. Или не лучше. Больше всего на этой работе Райану нравилось листать журналы со стойки у кассы. Замечательная работа, офицер как-вас-нахуй-зовут, просто супер. В общем-то Райан исправно полоскал швабру в унитазе каждую смену, не волнуясь ни о чьём комфорте, и грязно матерился под нос. С ограбления крупных банков — до мытья полов на Shell. Всё случилось каким-то вечером. Райан тогда прочитал правила к судоку и вписывал цифры в квадратики: думал, прикидывал, хлопал себя по губам кончиком карандаша. Нет, не сходится. Стирал цифру, выводил на один больше. Вентилятор на потолке безуспешно разгонял туда-сюда горячий воздух. На CNN пиздели про политику. Мимо пролетали машины, редкие посетители заправлялись — и, сука, ни один не забыл номер колонки, чтобы хоть на этого дундука спустить пар. Не фартит Райану «дяде Хью» Хьюберту. Совершенно. Он привык к лёгким деньгам. Он не любил тех мужиков-заправщиков с улицы, тепличных работяг с синдромом хорошего парня. Не любил красно-жёлтое форменное поло и кепку со сраной ракушкой. Ничего из окружения не любил — и клялся себе, что когда Батя найдёт лазейку, в жизни не зальёт в двигатель масло Shell. Ну, а пока — на пороге криминальная морда. Брякнули в шептании телека над головой колокольчики на двери. Райан отложил судоку. Присмотрелся. Ну — Райану даже стало скучно — шкет налетел быстро, торопливо и, дёргаясь точно в припадке, чуть не выронил пушку совсем детского калибра, напоровшись животом на прилавок. Наверное, он замотал у входа нижнюю часть морды банданой, угрожающе нахмурил бровки и давил сквозь зубы под нос: «Быстро-деньги-на-стол-это-ограбление!» Прямо как в кино. Райан бы поржал в другой день. Или в другое время. Медленно встал, посмотрел на незаконченные поля судоку, распрямился во всю ширь своего неповоротливого тела. Сейчас не хотелось смеяться. Он устал, как блядская собака, и вот эти попытки босяков пробиться в большой криминал — не к месту. Не к городу, праведному Сакраменто, и уж точно не к заправке с кислотно-жёлтой ракушкой на стелле. Задор у горе-налётчика поугас. Наколки на руках Райана — вовсе не художественные. Морда — не из голливудского кино. Слова — не про «добро пожаловать, чего изволите?» — Я-то тебе заплачу, ага. Он схватил парня за шею. Прижал артерию — знал, где она находится, — чуть-чуть припугнул, чтобы пистолет из рук незадачливого вора упал на прилавок, а сам он раскрыл глаза в ужасе. Райан наклонился ближе, почти к губам. Подразнил, посмеялся: чуть ли не плюнул в лицо. Взял его пистолет (а он маленький, как игрушка), и прижал к виску несчастного. Выкинуть бы этого придурка к хуям собачьим. Мордой в мусор: я, мать вашу, честно тут сижу свою смену, а мог бы поработать с Батей. Или долбануть о кассу лицом, повозить носом по шуршащим деньгам. Или… Окей, Райан думал, что с этим завязал ещё в тюрьме. — Знаешь, за что платят щенкам вроде тебя? Вор покачал головой. Его лоб покрылся испариной удивительно быстро. Но Райану его не жалко, потому что обиднее всего за нерешённые судоку. По телеку ничего интересного нет, клиентов в такое время ноль, полы все помыты до блеска, а горе-рэкет, замерший под напором руки… Придётся познакомиться поближе. Райан не из тех, кто аккуратно вырезал из прессы всю информацию о своих громких ограблениях, подшивал в папочку и бережно хранил под подушкой. Райана любили за дело — а не за понты. И сейчас он очень ловко опустил своего незадачливого клиента, прижал к лежащему журналу с судоку, надавил. Отложил в сторону волыну. А идиот под его ладонью — умный. Трясся, точно чихуахуа подмышкой дамы с Саут-Бей, но ничего не говорил, замер партизаном. Понимал, возможно, чем может закончиться его приключение. Вор вора издалека видит. — Сейчас ты честно отсосёшь мне в туалете, и я честно тебе заплачу, — Райан нагнулся, угрожающе просипел на ухо: — Ведь мы с тобой честные люди, правда? — П-правда, — заикнулись в ответ. Ладно, у щенка не такой уж и молодой голос. Взрослый, хрипловатый, сломанный в приступе паники. Свободной рукой Райан достал из-под прилавка табличку «служебный перерыв». Педантично поставил на видном месте. Переместил руку с шеи на загривок, схватил за светлые волосы, крепко сжал короткие пряди и, точно нашкодившую псину, потащил парня в закуток между ровными полками со всякой жрачкой и канистрами — в служебный туалет. Неизвестный неловко перебирал ногами, послушно опустился на колени, откинулся на унитаз позади себя. Райан закрыл дверь. Странное поведение у его случайной шлюхи на ночь — бывалый, что ли? С ходу — и на колени. Он опустил бандану вниз. Вот дерьмо. Парень — не парень-то вовсе. Мужик, навскидку тридцатилетний, обросший русой щетиной, но мелкий, нелепый, какой-то недоросток с цыплячьей фермы. Моложавого вида, однако с морщинами и дряблой кожей под глазами. Райан не понимал, смеяться ему или плакать. Он расстегнул ремень, пуговицу и потянул вниз молнию ширинки. — Как тебя называть? — спросил в процессе, приспуская рабочие брюки. Мужик, стоящий коленями на грязном полу служебной параши, как-то призадумался. О чём — одному никому известно, но стоять в такой унизительной для вора позе для Райана было бы большей проблемой, чем собственное имя. — Ну, назови меня Тим. Тим так Тим. Тима придвинули за затылок, ткнули прямым носом в медленно наливающийся кровью член. Райан повозил его мордой, надавливая на стояк сквозь ткань трусов, дёрнул вниз волосы, заставил смотреть наверх. Взгляд — нечитаемый, напуганный, обманчиво расплывался. Зрачки широкие. Под кайфом. Ничего не соображал, приехал грабить заправку на отшибе Сакраменто, а попал в ловушку — анекдот. Райан позволил ему спустить с себя бельё, немного поработать рукой, разогреть. Тим склонился, скрывшись за упавшей чёлкой, мазнул языком по солёной приоткрытой головке. И ещё раз. Потом облизал пересохшие губы и взял в рот, немного пососал шкурку. У Райана на таких не стояло. Может, кому-то из девок и понравился бы умильный дядька со стареющим лицом подростка, но не Райану. Он даже мог представить, как его офицер по УДО пялит этого чувака в рот своим немытым хуем; жёстко, быстро, с оттяжкой — он был похож на тех, кому так нравится, усатое чучело. Но рот у Тима тёплый, скользкий и приятный, как у всех людей, поэтому Райан прикрыл глаза, чтобы не видеть интерьер служебного толчка и человека под ногами. Рукой Тим поддерживал ещё не слишком твёрдый член у основания, старательно работал ртом. Работал не хуже проститутки, заметил Райан: прижимал язык к стволу, обводил головку, дразнил уретру самым кончиком. Подошёл со знанием дела. Сжал мохнатые яйца, оттянул совсем немного, а сам головой вперёд-назад, впуская глубже в глотку. Тут-то Райан и сообразил, что Тим занимался не одним рэкетом. Просто согласился — и просто отменно сосал. Без зубов, без сопротивления, глубоко и прямо внутрь. У Тима потекла вязкая слюна по подбородку. Член Райана крепко налился. — Ты чё, под кайфом? — Внезапно он решил спросить. Положил ладонь на лоб и отодвинул голову Тима от себя, чтобы он мог ответить. У Тима хер изо рта выпал совсем киношно, точно в порнухе, влажный и блестящий в белом свете туалета. Он облизнулся и сказал: — Так, для смелости. У Тима мир — чёрно-белый. Для смелости — чтобы снова насадиться глоткой на кол, почти упираясь носом в волосы на лобке. Какая смелость? Это же чистое блядство. Но Райан не препятствовал. У него всё-таки стояло, и он слабенько подмахивал Тиму, чтобы тот не терялся в своём угаре. Сам Тим левой рукой щупал себя; стоящий член сквозь плотные джинсы, крепкий, заметный под одеждой. Гладил головку двумя пальцами, подкашивался на ослабевших коленях. Очень дёшево. — Блять, ну ты и жалкий чел, — плюнул небрежно Райан. Ему не нравились торчки и алкаши. С ними неинтересно, они искусственные, и вот это порнушное лобызание — охота завершить поскорее. Так что Райан крепко зажал голову Тима, точно в тисках, и вдалбливался в рот до самой глотки, сквозь пальцы пропуская его засаленные волосы. В оттяжку. Прямо как офицер в мыслях — Райан повёл себя точно так же грязно. Тим как-то неприятно замычал и Райан быстро кончил. Излился терпкой спермой в рот. Оттолкнул от себя, словно использованную вещь. Порылся в карманах. Нашёл доллар. Скрутил, словно собрался нюхать кокс, и засунул Тиму в открытый рот. — Я сказал, что тебе заплачу. Я честный человек, не так ли, Тим? И за судоку действительно было обидно. Дешёвая серая бумага порвалась, когда на неё опустили морду вора, и теперь некрасиво болталась одной единственной раздроченной страницей.