«Её губы ядовиты!»

«Её губы ядовиты!» — твердили люди. «Её токсины смертельны!» — задыхаясь, кричал полицейский. «Не приближайся!» — хрипел умирающий прохожий. «Гениальный биохимик!» — восхищались учёные. А мне было плевать. Я шла вперёд, не думая, слепо доверяя ей. Кто бы мог подумать, что я сдружусь с отрешённым мизантропом? Минуя бесконечные стены, заросшие лозами и плющом, разглядывая посаженные на скорую руку розы, распустившие свои алые лепестки. Разинули пасти на меня венерины мухоловки. Их название она мне когда-то объясняла, но я не запомнила. Любовалась той, с чьих уст протяжно слетали какие-то замысловатые словечки. Название, как бы то ни было странно, я запомнила. Тогда она показывала мне их обычный вид. Сейчас передо мной было нечто мутировавшее, но всё равно схожее с тем растением. Выглядели они устрашающе, но я знала, что бояться их не нужно. Пока сама хозяйка позволит — я останусь в безопасности. Тишина пустого коридора, поросшего растениями, нарушалась только моими шагами и шорохом листьев под ногами. Я всё ближе и ближе подходила к концу. Его заслоняли плотные лианы, но, когда какие-то зелёные ниточки останавливали меня? Отодвинув их, я с трудом пролезла туда, оглядываясь по сторонам. Неплохо она тут устроилась. Неприступное здание, своеобразная охранная система, само собой, в её стиле, и неплохой дизайн. Ладно, кому я вру? Тут мрачно, сыро и скучно. А ещё слишком много зелени. Фу. — И что тебе тут нужно? — раздался за спиной суровый, но сладостный для меня голос. По лицу расползлась невольная ухмылка. — Зелёный я, конечно, не люблю, но есть в каждом правиле исключения. Иди ко мне, рыжик. Я протянула её руку и посмотрела в зелёные глаза. Шипастая лиана больно стегнула меня по руке. — Любишь пожёстче? Она повернулась ко мне спиной. Я сверлила взглядом её затылок. Рыжая угрожающе развернулась, оплела ноги лианами, возвышаясь надо мной, и резко прибила к стене. Холодный плющ удерживал меня. — Прекращай свои детские игры, Квинн! Ты знаешь, почему я на тебя злюсь! Её голос растроился и приобрёл демоническую окраску. — А слова «извини» ты не понимаешь? Я не хотела втягивать тебя в это, но, как видишь, это случилось и сейчас помочь мне можешь только ты! Я не виновата, что зелёный ублюдок открыл на меня охоту и… Одна из лиан заткнула мне рот. Попытка прокусить её не увенчалась успехом. Я просто выпустила струю горького сока. Продолжить мысль я, естественно, не смогла. — Даже не пытайся. Ты слишком много говоришь. — выдохнула она. — Я тебя предупреждала о том, что он охотится на тебя, чтобы отравить. Но ты даже послушать меня не захотела! Тебе всё равно надо идти в какую-то пизду, из которой кто тебя потом вытаскивает? Правильно, я! А ещё и гадина какая-то умудрилась-таки всадить тебе яд, созданный Пугалом! Ты понимаешь, что я испугалась за тебя?! Ты понимаешь, что я боюсь терять тебя?! Её глаза метали молнии. Я прекрасно понимаю, что таким образом она пытается запугать меня и поучить жизни, но взглянем на это более реально. Я непреклонна. Рыжик убрала лозу, позволив мне взять слово. — Если ты так сильно боишься меня терять — прекрати читать нотации и создай какой-нибудь антитоксин. Она закатывает глаза. — Ты же любишь меня. — Люблю… — Так помоги мне. Её гордость дала трещину. Растения ослабли и отпустили. Пэм направилась в лабораторию, а я за ней. Она усадила меня в кресло, взяла мою кровь и стала проделывать какие-то биохимические фокусы с ней. Длилась вся это херня, по ощущениям, где-то несколько часов. По окончанию она почему-то взяла меня на руки и куда-то понесла. Мне пришлось обхватить её за шею, чтобы не упасть. — И что ты делаешь? — Молчи. Иначе я опять буду затыкать тебя лианой. Я хмыкнула, но заткнулась. Зелёные заросли быстро кончились, она занесла меня в ослепляюще-белую комнату. — Здесь более… Стерильная обстановка. — пояснила она. Я лишь коротко кивнула и уставилась стеклянным взглядом в стену. Рыжая стала что-то ещё бубнить, но я опять не слушала. Не знаю, сколько так продолжалось, но очнулась я на том, что заметила, что невольно наблюдаю за изяществом её движений. — … Ты всё поняла? — Ага. Она приблизилась ко мне. Её губы нежно соприкоснулись с моими. Такого я немного не ожидала и отстранилась. — Что ты делаешь? — Я же только что тебе сказала. Или ты опять меня не слушала? — Слушала. — Тогда скажи что-нибудь из того, что я тебе говорила. Мысли спутались в кучу. Я пыталась как-то выкрутиться. Перед тем, как я начала тупить и позориться — она покачала головой. Я тут же прикрыла свой речевой фонтан. — Повторяю последний раз. Сейчас я… (далее в её речи присутствовали какие-то непонятные не выговариваемые термины, которые я опущу, потому что сама не помню, что она там несла) … Потом я ввожу тебе противоядие. Всё понятно? Я кивком дала понять, что всё-таки слушала её. Она снова приблизилась ко мне и продолжила, как я потом поняла, передачу какого-то биохимического элемента или чего-то такого. Плющ опять начала наворачивать круги по комнате и проводить какие-то манипуляции то с колбами, то со мной или моей кровью. Но намного быстрее, чем в лаборатории. В конце концов — она встала передо мной с шприцом с какой-то фиолетовой жидкостью внутри и посмотрела на меня. Я смекнула и протянула руку со стороны запястья. Рыжик аккуратно ввела туда иглу и понемногу вводила противоядие. Когда она ввела мне всё до последней капли — дала мне ватку и вытащила шприц, выкинув его в мусорку. — Пожалуйста. — Есть противопоказания, а, док? — с усмешкой спрашиваю я. — Только одно. Почаще слушайте своих друзей. — А может, не совсем друзей? — Что ты… Я перебила её, прижав к себе и, поцеловав её сладкие губы. Она не сразу поняла происходящее, но даже когда осознала — на отстранилась, а ответила на поцелуй. Её губы были… ядовиты. Для всех. Кроме меня. Она доверяла мне. Так же сильно, как и я ей. Но даже если бы этот поцелуй значил для меня верную смерть — я бы не остановилась. Если уж умирать, то только так. Она была моим ядом. Не тем, что убивает. Нет. Она была любовью. Любовь к ней — это сладкий яд.