Волчья роза

      Их называют проклятыми цветами- почти черные, с серебряными отблесками на бархатных лепестках, с бриллиантами «звезд» розы. Почему? Красивые ведь цветы, только распускаются ночью, и растут в самой чаще леса. У этих роз красивый, чуть сладковатый аромат, едва уловимый среди всех остальных ароматов леса. Это волчьи розы. Их боятся. А почему? Потому что они растут недалеко от логова волков-перевертышей. Всегда именно там- этот признак неизменен. Волки, даже одиночки, всегда оставляют за собой такой след- несколько кустов черно-серебристых роз. Мне нравятся волчьи розы. Они не такие вычурные, как обычные алые «красавицы», и ночь- она тоже мне очень нравится. У проклятых цветов гибкие, стебли и шипы- ой, они даже не колются! Только если плести венки и очень сильно надавить на шип. Но самая главная их прелесть не в этом. Черные розы умеют слушать. Они, знаете, прямо как волки, в честь которых названы. Молчат, но как будто в душу смотрят, слышат и слушают, а шелестом листьев стараются ответить, помочь. Если так сидеть, тихонечко что-то говорить цветам, изредка бросая взгляд на полную жемчужную луну, можно услышать осторожные шаги за спиной. Нет, даже не услышать. Почувствовать на интуитивном уровне, что сзади с улыбкой, тихонько дыша и стараясь не потревожить идиллии, мягко ступает серый зверь, и… Ничего не сделать. Волки- господа этого леса, а я всего-лишь гостья, которая иногда оставляет под розовыми кустами бутылку сидра, горшочек меда и половину каравая белого хлеба. Зачем мне тревожить хозяев и пытаться убедиться, что за моей спиной именно перевертыш? Я поддамся страху, а они этого не любят. Да я и сама уже привыкла, только иногда, когда приходит время идти домой, я иногда оборачиваюсь- качают ли мне вслед засыпающими бутонами розы?

***

      Бельтайн! День, когда в Ирландию, по легенде, прибыли времена богини Дану! Начало мая, пик весны! Многие уже украшают дома ветвями рябины, лепят на несчастные «майские кусты» всё что угодно, включая венки из цветов. Мой дом стоит на отшибе, из-за славы ведьмы. В чём-то слухи не лгут- я действительно владею даром ведовства. Иначе, я не смогла бы договориться с… Ну, обобщённо скажем, духами… Они не любят, чтобы их тайны раскрывали, но наедине- такие милые, глаз не оторвать! В общем, друзья мне и подарили молодое деревце рябинки. Дрожжит, несчастная, ей уход нужен, а по хорошему — своя дриада. Садовод из меня, скажу сразу, так себе. Но перед тем, как слёзно вымаливать у фейри деревце я, разумеется, с азами садоводства ознакомилась! Как же округлились глаза соседей, когда поутру они увидели, как я поливаю саженец, ну это надо было видеть! А ещё, крики: «Ведьма! Ведьма за ночь вырастила дерево! Спасайтесь от нечистой силы!», и так далее, и тому подобное, и проч., меня знатно развеселили и подняли настроение с утра! К слову, лент в косах я ношу довольно мало, а вот собирать их и любоваться переливами вышивать и украшать- это люблю! И вместо алых гроздьев взвились в воздух алые и белоснежные ленты- ковры зимы и рубины алых гроздьев. Красиво. Но мне уже всё равно и на крики подружек, которые зовут меня повеселиться у костров и на вьющиеся алым стягом ленты. Рябинку охраняют мои чары, огонь мне уже привычен… Взяв с собою молока, мёду и лент я вновь ухожу в лес. Там привычнее, лес ведь умеет слушать.

***

Лес ведь умеет слушать, Он мне открыл своё сердце. Волчьи цветы заберут, Волю мою на рассвете. Нет здесь подвоха, люди, Верный ведь он мне друг. Я ему верить буду, По другому уже не смогу. Там луна лепестки ласкала Черно-бархатных волчьих роз. Там я счастье своё искала, Среди северных снов и грёз. Капли тихо по бархату катятся, А сверкают- словно хрусталь. Нет, то солнце горит на закате, Забирая мою печаль. Вся беда приключилась когда-то, По причине одной: в лесу, Я гуляла после заката, Обронив ненароком слезу. Выли волки тогда где-то рядом, Выла я, подпевая им. И казалось тогда, так устало, Слышать слово, одно лишь: бежим! А куда нам бежать? К дебрям древним, Где живут испокон веков, Лишь одни обитатели серые, Стаи статных и гордых волков? Будь что будет! — Решилась я быстро, И во тьму, как олень понеслась. Всюду вижу цветы буйно выросли, Оплели тропку, будто рун вязь. А вдали уж бежали волки, Искупавшись в лунных лучах. В деревнях уж ходили тóлки, Будто шерсть их — могильный прах. Будто скинуть её они могут, И тотчас превратятся на ночь, В юных девушек быстроногих, И парней — из деревни, точь-в точь! Знаешь, многие верят в легенды, Стоит ли и мне верить им? Я такого видала в детстве, Что сказать не хочу другим. Сказку я в ту луну видала, Больше нет на свете такой. Не родит её ни рог нарвала, Ни испанский полуденный зной. Есть в краях тех сказанья другие, Лучше, хуже? Не мне решать! Но людей с глазами звериными, Никогда не забыть, не отнять. Там волшебные косы чесала, Золотые, будто рассвет, Молодая волчица, с алыми, Словно розы глазами — Эйрэт. Так прозвали её в народе, Молодую — прекраснее нет, Деву в шкуре волчицы белой, С волосами, словно рассвет. Веселилось тогда волчье племя, Хороводы водив у костров. И тогда сорвала и себе я, Волчьих роз цветы — на венок. Обвенчалась тогда я негласно, И с луною, и с тьмою лесов, И с волчицею белой, прекрасною, Что украла три тысячи слов. Меня слушать они умеют — И леса, и вода, и цветы. И моими же чарами веют, Над лесными травами сны. Потому и приветливы розы, И большой белоснежный волк. Он меня позовёт сквозь грёзы, А уйти не смогу я потом…

***

      Вот поэтому мне и благоволит лес, качают вслед тугими бутонами черные розы. И провожает меня на каждом рассвете пара сверкающих янтарных глаз и ветер треплет яркие золотые локоны, свободно спадающие по плечам и лишь изредка, вот как сегодня, в ночь Бельтайна, прихваченые алой лентой.