Будешь ли ты моим лебедем?

POV Кристофер       В теле было ощущение легкости, а по конечностям пробегал небольшой разряд тока, но это были даже приятные ощущения. Не хотелось совершенно ничего: не двигаться, не открывать глаза, вроде как даже дышать не хотелось; настолько было спокойно и тихо, что не хотелось нарушать эту идиллию. Где-то вдалеке были слышны тихие аккуратные шорохи, на тело опустилось что-то мягкое и обволакивающее. Стало теплее, кто-то аккуратно погладил парня по голове. Только непонятно чем погладили, уж больно большой объект, хотя это уже не важно.       Сознание медленно возвратилось спустя несколько часов, и это была очень неприятная процедура, ведь тяжесть тела возвращалась с утроенной силой, а на спине вновь появились резкие, холодные и болевые ощущения. Словно кто-то по-прежнему бьёт парня той самой плетью, всё сильно пульсирует, и от этого парень только сильнее дёргается, а его руки дрожат. Замычав и повернувшись на бок, сильно зашипел и выгнулся, чтобы хоть немного прийти в себя и угомонить эту резкую боль в спине. Мгновенно появилось ощущение, что тряпки, которыми был обмотан парень, начали намокать и от этого было неприятно. Открыв глаза и кое-как сев на своей койке, крыс нащупал бинты на спине и проверил их на наличие протекших мест. Как и ожидалось, практически по всей спине ощущались подтёки, и в какой-то момент стал чувствоваться неприятный ветерок, который обдувал раны.       Парень осмотрелся и убедился в том, что он по-прежнему в своей «любимой» доброй камере. Кристофер не жил в казармах, как остальные студенты, его «комнату» обустроили в тюремной камере в подвалах академии. Обычно тут запирают буйных мунгов, которые пересекли стадию хищника и отбывают наказание, вроде как. Но с Крисом всё иначе. С ним спать в одном помещении никто не хочет из-за слишком частых вспышек дикости, отдельную комнату для него делать слишком затратно и жирно для академии, да и богатенькие сразу на этот счёт возмущаться начнут, а вот в камерах на вечной основе никого не держат, так что вполне можно поселить там бракованного. Так он и на глазах постоянно будет, и всегда можно запереть по возможности. Да и комната для наказаний совсем рядом, так что это еще один плюс для академии, одним ударом несколько зайцев.       Кристоферу к подобному не привыкать, он до 16 лет вообще в подвале жил и света не видел, а в камере у него хотя бы какая-никакая, но кровать, стол, стул, тумбочка для вещей были. Много ли нужно для того, чтобы хоть как-то чувствовать себя наравне с другими людьми. Парень всегда пытался успокаивать себя этими мыслями, но сам факт того, что он живет за решеткой…       Встав с койки, подошел к стулу и хотел было одеться, но заметил, что его вещей нигде нет. Ни брюк, ни куртки, даже военных сапог нет. Неужели забрали, чтобы парень какое-то время не мог выходить из академии…? Да раньше они, вроде, таким не помышляли, наказания плетью вполне хватало, а там парень пускай идёт куда хочет.       А сегодня у него как раз смена в кафе-ресторане, не хотелось бы оставаться ещё дольше в камере. Ещё раз осмотревшись и так и не найдя никакой одёжки, парень таки набрался смелости и вышел из камеры, направляясь к дозорному. Мужчина встретил Криса как обычно: никак.       — Что-то случилось?       — Я у себя в камере вещи не могу найти, может знаете, не выносил ли кто оттуда мою одежду? — парень осторожно облокотился о край стола мужчины, потому что по спине по-прежнему разносились отголоски боли.       — Так сейчас должен прийти, вроде, твой новый куратор. Он-то и вынес недавно твои вещи, сказал, новые принесет, мол, старые в непригодном виде, — пояснил мужчина, чем поставил Кристофера в тупик. Зачем этому… Франклину вообще понадобилось возиться с мальчишкой, шёл бы себе домой. В голове всплыли некоторые отголоски памяти того, как мужчина огородил парня от плети. Сразу стало как-то не по себе от этих воспоминаний. Парень не просил помощи, и, вообще, чего этот… медведь лезет туда, куда его не просят? Коротко кивнув в сторону, крыс развернулся и направился обратно в камеру, но мужчина окликнул его.       — Подожди, малец, — он открыл ящик в столе и вытащил оттуда несколько упаковок бинта. — Держи, у тебя вся спина насквозь мокрая, тебе бы надо бинты поменять, а то гляди, простудишься ещё, — Крис сначала хотел было отказаться, но понял, что мужчина то в какой-то степени прав. Взяв у того упаковки бинта, парень снова коротко кивнул и вернулся в камеру. Вообще, сторож не первый раз наблюдает подобную картину и не первый раз помогает, но Кристофер парень очень отстраненный, поэтому дальше подачки каких-то предметов у них не доходило. Парень ненавидит, когда к нему лезут с помощью.       Эта необоснованная жалость… и лицемерие в глазах многих, старание казаться для других добрее, чем они есть на самом деле, мол: «смотрите какой я хороший, я помогаю даже бракованному». От таких даже плеваться хочется. Люди и мунги частенько любят враждовать и соперничать, но Кристофер не относится ни к тем, ни к другим. Его презирают обе стороны, так что приходиться жить так, как велит ему общество. За решеткой терпеть боль плети.       Зайдя в камеру, парень обнаружил сидящего на стуле Франклина, а на столе уже лежала новая униформа. Сам мужчина выглядел спокойно, а завидев Криса, легонько улыбнулся.       — А я-то думаю, как далеко ты мог уйти в таком-то виде. Как спина? — голос был глубоким и бархатным, но с его размерами оно и не удивительно. Хотя этот голос вызывал по всему крыса телу табун мурашек. Может, это ещё и от того, что мунг говорил не на повышенных тонах, а больше полушепотом…? Весьма необычно. На вопрос мужчины парень промолчал и глянул куда-то в сторону. У него всегда одна и та же стратегия — игнор. Если игнорировать, то мужчина сам как-нибудь отстанет и мороки будет намного меньше. Крису не нужна помощь, тем более от куратора. Всё равно он окажется таким же, как и предыдущие: либо против него обернется целая группа и его вышвырнут, либо парень его просто выбесит своим поведением, и он сам отвалится. Так было всегда и так протянется до последнего дня обучения Кристофера.       — Если не хочешь говорить, дай хотя бы перевяжу тебя? Тебе же явно будет больно и неудобно это делать самому, — в этот раз мужчина так же не получил ответа, но его лицо по-прежнему не менялось. Оно было спокойным и на нём не было и капли смятения, злости, раздражения или ещё чего похуже. — Ну, как хочешь, я не буду тебе навязываться. Принес тебе новую униформу. Тут рубашка, брюки, берцы, куртка. Думаю, сам как-нибудь разберёшься с содержимым. Я уже предупредил группу, вот пришёл и тебе передать. В ближайшие дня четыре у меня будет небольшая проверка, так что вы пока на свободном обучении, а по прошествии этого времени у нас начнутся, наконец, занятия. Надеюсь на твою помощь, — мужчина коротко улыбнулся и встал со стула, направляясь к выходу. — Слушай, хоть на один вопрос ответь. Как давно ты живешь в камере?       Парень вопросительно приподнял бровь, глядя на мужчину, и немного стушевался с этого вопроса. Какая мужчине разница до того, сколько он тут живет? Крис повернулся немного корпусом к куратору и прижал к себе бинты:       — Три года. С момента поступления, — ответил-таки и подошел к своей койке, садясь на неё и раскладывая бинты рядом, чтобы сделать себе перевязку. Мужчина же отвернулся, а у него на лице словно появилось какое-то смятение, но этого крыс уже не мог разглядеть, так как тот уже ушел.

***

            Эти четыре дня прошли довольно спокойно и парень, наконец-то, смог хорошенько выспаться и отдохнуть от всей суеты, посменно поработать и ни о чем не париться. Последний день выпал как раз на смену Криса в кафе, так что ночь ему придётся снова скитаться где-то по городу, потому что академия после комендантского часа закрывается, и приходится слоняться по улицам. А работа у Кристофера заканчивается поздно. Благо, раны на спине почти затянулись, и двигаться уже не так больно, да и дискомфорта гораздо меньше. Было бы хуже, если бы ему пришлось ходить на тренировки и занятия.       Сверившись с настенными часами, парень переоделся в повседневную одёжку и вышел из камеры, направляясь к выходу из академии. Его смена начинается примерно в пять часов вечера, заканчивается в девять. А вот академия закрывается уже в семь. Но крыс готов гулять ночами напролёт, лишь бы не сидеть в этих злостных тёмных стенах с решётками.       В кафе коллеги встретили парня, как и всегда. Тепло и с улыбками, хоть его тут тоже не любили из-за характера, люди старались сильно с парнем не конфликтовать. Вообще, в кафе он работает ни официантом, ни поваром, ни администратором. Он тут скорее, как декорация. Поёт. Голос у парня всегда был очень звучный и приятный, многим он нравится. В детстве парень очень любил петь для себя, таким образом успокаиваясь и словно делая себе легче, да и было ощущение, словно он не один. А когда его забрали из личного ада, Крис решил этим голосом делиться. Почему бы и нет? Так он мог хоть что-то делать для общества. Это не так много, да и мало кому нужно, но просто делиться своими эмоциями, своими страданиями через песни — это очень важно для парня. Он не может никому рассказать о том, как ему плохо или больно, но именно через песню это выходит сделать лучше всего.       Время уже доходило до конца смены парня и у него впереди последнее выступление. Поправив на себе ворот рубашки, который постоянно стоял по стойке смирно, и маску на лице, парень глубоко вздохнул, успокаиваясь, и в который раз вышел на сцену. Ближе к концу дня людей становится значительно больше, потому что ночью тут работает бар, но посетители всегда были прилежными людьми и какие-то казусы случались довольно редко, так что парень был на сто процентов уверен в адекватности аудитории, и что к нему не привяжется какая-нибудь пьяная девица или быдло-мужлан.       Когда Крис вышел на сцену, в зале поутих свет и многие обратили на него внимание, прислушиваясь. Пел парень всегда очень чувственно, словно вновь испытывал всё то, что пришлось пережить несколько лет назад. В какие-то моменты песен на глаза наворачивались слезы, но благодаря маске этого не было видно в зале, а вот несколько дрожащий голос услышать можно было прекрасно, и некоторые люди в зале, словно чувствуя передаваемую боль, тихо подпевали в такт, пытаясь оказать какую-то поддержку. В некоторых песнях были выпады, где парню приходилось петь во всю силу своего голоса, и в этой силе чувствовалось столько боли и отчаяния, что некоторые девушки смахивали капельки слез с глаз. В тот момент, когда парень закончил петь, а музыка постепенно сходила на нет, он случайно кинул взгляд на балкончики второго этажа, и внутри все словно перевернулось. Там сидел Франклин. И он смотрел на мунга с таким любопытством и нежностью в глазах, что последнему незамедлительно захотелось покинуть сцену и убежать из здания как можно дальше. Рядом с мужчиной сидела какая-то девушка в обнимку за руку и разговаривала, видимо, со своей знакомой или подругой. Его компания была увлечена разговором друг с другом, а сам новоявленный куратор не отводил взгляда от Кристофера. Эта минута будто продлилась вечность; стало так неприятно на душе, и парень, не выдержав этого давления, поклонился и скрылся со сцены, убегая в гримерную, приводя там себя в порядок и собираясь. Отчитавшись за свою работу перед начальством и получив заработанные деньги, крыс мигом направился к чёрному ходу и, открыв дверь, замер на месте.       — Хорошо, что я успел тебя встретить. А-то уж думал, что упустил, — ласково улыбнулся мужчина, стоя облокотившись о стену спиной и глядя пристально на парня.