Polychromatic

Порази нас, как спички, потому что каждый заслуживает пламени. Мы делаем это только ради шрамов и историй, а не ради славы По крайней мере, все стараются, все сияют Каждый заслуживает огня, но это такой позор — Fall Out Boy — Сириус. Сириус! — закричала я. Я с ужасом наблюдала, как моего лучшего друга утащили авроры. — Он невиновен! Клянусь Богом, он ничего не сделал!       Я испустила пронзительный, яростный крик и время повсюду, казалось, замедлилось. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это действительно так.       На мгновение я задумался, не был ли это неконтролируемый взрыв моей собственной магии, который замедлил время, но когда я увидел высокую, элегантную фигуру с длинной спящей бородой, идущую ко мне, я поняла, что это не я замедлила время почти до остановки. -Дамблдор — выдохнула я.       Его длинные, быстрые шаги и мои отчаянные прыжки привели нас лицом к лицу в короткий промежуток времени. Прежде чем я успела заговорить, это сделал Дамблдор. — Мисс Ксантис, у нас мало времени. Судьба Лили и Джеймса, к сожалению, уже решена. Сириуса, однако, ещё нет.       Полагаю, мне следует объяснить…       В течение первых семи лет моей жизни моя мать, мой отец, мой брат и я мирно жили вдоль побережья греческого острова Крит. Моя мать, ведьма, работала в греческом министерстве магии. Мой отец — маггл был врачом.       Всего через несколько дней после того, как мне исполнилось семь, моей матери предложили повышение, единственная проблема заключалась в том, что это повлекло за собой переезд в Великобританию. У отца проблем не было — врачи всегда были нужны, и он мог найти работу где угодно. Проблема была в моем брате. На восемь лет старше меня, ему было пятнадцать, и он уже устроился в свою волшебную школу.       После борьбы, слез и смятения (последнее было исключительно моим) мы оказались перед большим домом. Четыре спальни, три ванные комнаты и другие подобные комнаты, которые входят в дом такого размера. В течение двух недель после нашего переезда брат отказывался разговаривать с матерью, с отцом. Он никогда не плакал, просто всегда злился.       Он кричал на меня из-за самых незначительных вещей, и к тому времени, когда он собрал свой чемодан, чтобы поступить в Школу чародейства и волшебства Хогвартс на пятый курс, я научилась сопротивляться. Четыре долгих года мне пришлось ждать, прежде чем мне разрешили поступить в Хогвартс. К тому времени мой брат уже давно простил моих родителей, ассимилировался с британской культурой и закончил своё образование. Взяв пример с нашего отца, он готовился стать целителем.       1 сентября 1972 года я тащила свой чемодан через платформу 9 ¾, мои родители были позади меня, неся клетку с совой, которую я получила на свой день рождения месяцем ранее. Расплывчатое прощание смутило меня, и я нервно попрощавшись с родителями, взволнованно села в Хогвартс-экспресс.       В поисках купе я наткнулся на симпатичную девушку с длинными рыжими волосами и потрясающими зелеными глазами. Она выглядела примерно моего возраста, может быть, на год или два старше. — Вы не возражаете, если я сяду здесь? — спросила я девушку.       Она подняла глаза от учебника, который читала (учебник, почему она читала учебник?), и кивнула. Я поблагодарила ее, прежде чем сложить свои вещи и устроиться на сиденье.       В течение следующих двадцати минут к девушке, которую, как я узнал, звали Лили Эванс, присоединилась высокая, слегка полноватая блондинка и невысокий шатен. Почти сразу же после того, как мальчик поздоровался с Лили и сел, поезд дернулся и тронулся. После часа езды (в котором все трое студентов, с которыми я делил купе, читали).       Я уже собирался спросить Лили, на каком она курсе, когда дверь купе с грохотом распахнулась. В дверях стояли два высоких мальчика, один чуть выше и шире другого. У второго мальчика волосы торчали во все стороны, и он носил очки в тонкой черной квадратной оправе. — Лили, дорогая, как ты себя чувствуешь в этот прекрасный вечер? — Гораздо лучше до твоего прихода, Поттер! — прорычала Лили Эванс. Я прикинула, что эти двое, скорее всего, старше меня по меньшей мере на год; сказать, что они, похоже, узнали друг друга, было бы преуменьшением.       Мальчик, которого назвали Поттер пожал плечами и кивнул в сторону блондинки и мальчика. Он, наконец, повернулся ко мне и я увидела, что выглядит он потрясенным, увидев меня. — Кто ты? — Э-э… Далай — лама?       Не знаю, что заставило меня это сказать, но я не успела решить, покажется ли это мальчику смешным.       Мальчик странно посмотрел на меня, прежде чем широко улыбнуться. — Круто, я всегда хотел познакомиться с этим чуваком. — Джеймс, — спросил тот, что повыше. Он откинул с лица темные волосы. — Кто, черт возьми, эта долли лама?» — О боже, Сириус хуже тебя, Джеймс, — сказала Лили. — Заткнись, — сказала я. И снова я не подумала о том, что сказала. — Прости? — спросила Лили. Она казалась крайне оскорбленной. — Я сказал… Заткнись. Лили посмотрела на меня с отвращением. — Не надо мне ничего говорить — сказала я. — Я ухожу.       Я схватила свой тяжелый чемодан и гладкую черную сову в клетке, прежде чем покинуть купе в гневе. Только сейчас я заметила двух других мальчишек, стоявших на улице позади своих друзей. Мальчик со светло-каштановыми волосами, весь в шрамах, был лишь немного выше меня. Последний мальчик, казалось, пристально смотрел на Джеймса Поттера и Сириуса, фамилии которого я не знала.       И тут я понял, что у меня нет купе. Проблема была быстро решена. — Эй, это было чертовски круто, — сказал Сириус. Я решил, что ему неестественно нравится слово «чёрт». — Хочешь посидеть с нами? — В отличие от того, чтобы быть милой… милой с Лили Эванс? Конечно.       Во время долгой поездки на поезде я узнала, что фамилия Сириуса — Блэк, что самого низкорослого и толстого мальчика, который, казалось, боготворил Джеймса и Сириуса, звали Питер Петтигрю, а мальчика со шрамом звали Ремус Люпин и что он был самым добрым человеком, которого я когда-либо встречала.       Мальчики, а также Лили и две ее подруги были второкурсниками. И все, кроме друга Лили, были в Гриффиндоре.       Когда я накинула мантию поверх маггловской одежды, которую одела в тот день, я была готова выходить из поезда. Меня разлучили с моими новыми друзьями, потому что я должна была проследовать за остальными первокурсниками к лодкам. Я забралась в лодку, и сразу же за мной последовали еще три человека. Я нервничала, что было частью моей буйной натуры, и сразу же получила странные взгляды от моих товарищей по лодке, когда она качнулась и опасно сдвинулась в воде.       Проследовав за гигантским человеком, мы отправились в замок, где остались стоять и ждать. Уровень шума был высоким, я не могла не беспокоиться. Я была очарована замком. Внутри он был еще великолепнее, чем снаружи.       Болтовня тут же прекратилась, когда вошла сурового вида женщина и заговорила. Я пыталась слушать, но не могла сосредоточиться, чтобы запомнить любую информацию, которая будет важна позже. Я просто стояла и ждала, планируя подражать тому, что делали другие студенты. Я надеялася, что они хотя бы прислушаются.       Леди вернулась и провела нас через двери, которые, должно быть, были высотой в два или три этажа. Мы вошли в светлую комнату с потолком, похожим на ночное небо, и волшебными свечами, парящими над нами. Я улыбнулась: мама рассказывала мне о распределение. Я знала, что буду одной из последних, которых призовут к трехногому табурету. — Ксантис, Анастасия.       Питер, Ремус, Джеймс и Сириус громко захлопали, когда назвали моё имя. В конце концов я призналась, что на самом деле я не тот Далай-лама. Сириус расстроился, когда мы отказались ему это объяснить. Я была за то, чтобы попытаться, но Джеймс сказал мне, что это будет просто пустой тратой моего времени.       Я неуклюже села на табурет, и шляпа сползла мне на глаза. Я дрыгала ногами взад и вперед, пока не услышала голос. Казалось, он был у меня в голове, хотя я в этом сомневалась. — Хммм. Здравствуй, дорогая. Это будет быстро, не беспокойтесь. Без сомнения, вы принадлежите- — ГРИФФИНДОР!       Я спрыгнула со школьной скамьи, сняла распределяющую шляпу и спотыкаясь, направилась к гриффиндорскому столу. Одни смеялись, другие подавляли смех, третьи с нетерпением ожидая обеда.       После того как я села и выслушала взволнованные поздравления мальчиков, профессор Дамблдор встал и заговорил.       Он произнес несколько мудрых слов и дал нам наконец-то поесть.       После плотного ужина я последовала за одним из префектов в Гриффиндорскую гостиную. Я шла за другими робкими первокурсниками Гриффиндора вверх по винтовой лестнице в нашу спальню. Конни, Елена, Элис и Бриа, как я узнала, они были довольно милыми, хотя, возможно, немного мягкими по сравнению с новыми друзьями, которых я уже приобрела.       И в течение четырёх лет я проходила курс за курсом, ехидных девочек, несносных мальчиков (мои любимые-Мародеры, как их стали называть) и встречалась с небольшими конфликтами. И после этого небольшого вступления я считаю, что настало время для того, чтобы история действительно началась…