Я приду к тебе в полночь

Пачку синих, пожалуйста – на улице льет как из ведра, но этим двоим это вовсе не мешает проводить сделку в темном переулке. Паренек лет 14 протягивает Джисону маленький сверток, а взамен получает несколько сотен баксов. Этого не хватит надолго, но все же. Джисон разворачивается на каблуках своих ботинок, они настолько поношенные, к слову, как и он сам, что сильно скрипят и почти всегда пропускают влагу. Зонтика, ясное дело, у него нет, да и кому он нужен вообще? Закурить по пути домой, под проливным дождем, так и не получается, поэтому он решает, что покурит дома перед тем как закинуться. Сколько он живет уже так? Год? Два? Он сам уже потерял счет времени. Джисон снимает маленькую комнатушку в коммуналке. Из соседей у него поехавший старик, орущий по ночам, семья цыган, которая временами подворовывает у еду из общего холодильника. Но он клал на все это. Самое важное, чтобы хватило на дозу. Джи подрабатывает в круглосуточном за копейки, драит полы в больнице и меняет зассанные утки под стариками в доме престарелых, а ведь все когда-то было по-другому. Были мечты, цели, надежды. Он хотел закончить школу, поступить в престижный вуз, колесить по миру и все такое, голубая мечта, так сказать. Но все изменилось. И тут читатель наверняка ждет истории про тот самый роковой день и бла-бла-бла. Но нет, его не было, не обольщайтесь, может как-нибудь потом расскажу. Вернемся к нашему побитому жизнью персонажу. Джисон заваливается к себе в комнату, игнорируя взгляды семьи цыган, которые по всей видимости поедали его гречку, но как-то уже похуй, лень ссориться еще и с ними. В помещении царит полумрак, свет поступает в комнату только лишь из открытого настежь окна, благо луна сегодня ярко светит. Кровать прогибается, ровно, как и мы под системой, и скрипит. Из матраса выбивается пыль и Джи смачно чихает, вытирая сопли рукавом. Посмотрев на него, ожидая увидеть зеленую жидкость, он замечает несколько пятен крови, это и не удивительно, сосуды слишком ломкие, да и сам нос пережил уже несколько переломов без оказания должной помощи. Но волнует юношу совершенно не его состояние: - сука, и как мне теперь это отстирать – снимая с себя куртку, вещая на гвоздь торчащий из стены, Джи начинает рыться в ящиках небольшой тумбочки, стоявшей в углу – где они, блять,ну не мог же я их так запросто посеять – шаря уже под тумбочкой, протирая коленками и без того надраенный пол. Хоть Джисон и был беден, он ненавидел грязь и все свое хозяйство держал в полной чистоте и порядке. Дверь с протяжным скрипом открылась, впуская в комнату желтый свет, исходящий от лампы в коридоре. - если ты сигареты ищешь, то у меня есть пачка, конечно это не те, что ты обычно куришь, но все же – на пороге стояла девушка, на нее была накинута старая шаль , постоянно сползающая с худых плеч. Потупив взгляд, она то и дело посматривала на парня и ожидала его реакции, но тот, по всей видимости, не торопился вставать и отвечать ей. Девушка, рассматривая свои домашние тапочки с неподдельным интересом, ждала молодого человека, который, в свою очередь, продолжал тихо матерясь ползать и шарить руками по полу. Правда обувь быстро наскучила и она переключила свое внимание на пол, устланный деревянными дощечками, затем потолок, после окно и только в конце в упор посмотрела на парня, ожидая ответа. Он будто почувствовал ее взгляд, повернулся и, отряхиваясь, встал с колен, держа в руках пачку подряпанного Лаки Страйка. - ты все еще здесь? – он посмотрел на нее, девушка смутилась и быстро отвела взгляд – а сигареты, только из-за них сюда пришла, да? И нет, они мне больше не нужны, как видишь - тараторил парень без остановки, вертя в руках пачку, девушка хотела что-то сказать, но Джисон, не дав высказать мысль, подошел к окну и, подпалив сигарету, спросил – Жанн, ты снова подслушивала меня, да? – с ноткой укоризненности, скорее констатируя факт, даже не глядя на собеседника – так вот. Прекрати это делать, пожалуйста, ты вторгаешься в мое личное пространство. Может это, конечно, прозвучит грубо,но пойми - ты не в моем вкусе, да и, тем более, ты гораздо младше. У нас ничего не получится. - Я занесу тебе маленького принца завтра утром, спокойной ночи – протароторила девочка, еле сдерживая слезы и, хлопнув дверью, убежала. Ухмыльнувшись самому себе, Джисон потушил сигарету о пепельницу и запрыгнул на кровать. Пошарив рукой в кармане штанов, он вынул сверток и положил на тумбочку. Включив старенький повидавший все приемник, он начал размышлять о дерьме, в котором варился уже последние несколько лет. К слову, девочка Жанна была из семьи тех самых цыган, она самая адекватная из них. Часто брала у него книги, они разговаривали иногда на отвлеченные темы, когда пересекались на общей кухне. И девушка ненароком влюбилась. Джисон , конечно, мог воспользоваться ее юным возрастом и наивностью, но слишком уж правильная и невинная она была. А Джи уже достаточно судьб подпортил. Кинув взгляд на настенные часы, Джисон решил, что самое время. Скоро все соседи окончательно уснут, и он будет предоставлен полностью сам себе и ночной тишине. Развернув сверток, он увидел несколько светло голубых таблеток. Взяв одну под язык, Джи откинулся на подушку и прикрыл глаза. Они подействуют через 5 минут, осталось подождать чуть-чуть, и он уйдет из реальности в мир фантазий. Под стук настенных часов он пролежал неподвижно уже достаточно времени, открывая глаза и щурясь, пытаясь разглядеть все вокруг в кромешной тьме, он пытался найти кого-то или что-то. Хмурясь самому себе Джисон привстал на кровати и упершись локтями в подушку, устремил взгляд на фигуру стоявшую напротив окна. Ее очертания были плавными. По виду это был парень лет семнадцати. Невысокого роста, он был настолько хрупкий, будто сделан из фарфора. Волосы, цвета топленого молока были растрепаны, юноша слегка подрагивал от холода, но не отходил от форточки, дыша всей грудью, так глубоко, будто пытался надышаться перед смертью. - Ты снова используешь их, чтобы встретиться со мной – молодой человек повернулся лицом к лежащему на кровати. Теперь его волосы были подсвечены лунным светом. Хоть на лицо падала тень, можно было заметить, что у юноши острая, как лезвие ножа, челюсть. Глаза его поблескивали каким-то таинственным блеском – ты убиваешь сам себя, медленно, но со вкусом – парень сделал пару шагов и сел на кровать. Та заскрипела под весом еще одного тела, хотя оно было очень легким, почти эфемерным. Юноша протянул руку к лицу Джисона, тот, прежде не сводящий с собеседника глаз, резко отвернул голову. Рука застыла в воздухе не пару мгновений, но пальцы все же коснулись щеки и стали нежно поглаживать ее, будто бы боясь сделать больно, будто Джисон сейчас убежит. Светловолосый кинул взгляд на сверток с таблетками и нахмурился – Мне то все равно как ты умрешь, но ты должен понимать, что долго на них не протянешь. Если так сильно хочешь встретить меня - просто умри и, может быть, тогда боги смилуются, и мы сможем любить друг друга – говоривший грубо повернул Джисона за подбородок и заставил посмотреть на себя – Джисони, я просто плод твоего воображения, я уже столько раз говорил об этом. Очнись от своих мечтаний, я мертв уже как два года. А ты до сих пор не отпустил меня. Ты должен смириться и дать мне уйти в иной мир спокойно. Или умереть. - Я знаю, Ченло, но я не могу. Слышишь?! Н-е-м-о г-у – шепотом, почти на грани истерики проговорил Сон. В уголках его глаз начали собираться слезы, он обхватил чужие ладони своими. – Я не хочу умирать, пусть даже так, даже только таким способом, но я могу видеть тебя, общаться с тобой. - Да, как же ты не понимаешь, если ты отпустишь меня, я смогу переродиться и мы обязательно встретимся, пусть даже не в таком обличии, но я найду тебя и мы будем вместе. - Но ты же знаешь, что чтобы переродиться нужно прожить тысячу лет на небесах или в аду, ответить за все свои ошибки. И если я сейчас тебя отпущу и продолжу жить, то наше время пребывания там не совпадет, и мы больше не встретимся – Ченло глубоко вздохнул и заглянул в глаза Джисона. Казалось, он хотел увидеть там что-то, найти выход, спастись. По его щеке прокатилась слеза, он вытер ее тыльной стороной ладони, в этот момент Джисон перехватил его руку и поцеловал. Он начал зацеловывать сначала одну кисть, затем другую. Вскоре, поцелуи-бабочки допархали до шеи Ченло, щек. Когда Джисон оставил невесомый поцелуй за ушком, из уст Ченло вырвался стон. Но юноша прервал ласки и обвил руками талию Ченло, тот начал перебирать волосы на его макушке. – Давай просто посидим вот так. Изредка целуясь, перекатываясь с одного бока на другой, сминая и без того сильно помятые простыни, они не считали времени, проведенного в объятьях друг друга. Но тут Джисон заметил, что облик возлюбленного становиться менее четким и потянулся за еще одной таблеткой. На полпути, его руку перехватил Ченло и навалился всем весом на парня. Умостившись на его груди, он был похож на маленького котенка. Джисон запустил руку в его волосы, но не почувствовал их, это свидетельствовало о том, что действие таблеток почти закончилось. - Знаешь, я тут вот что придумал, но мне кажется, тебе не особо понравится эта идея – упершись подбородком в грудь Джисона, проговорил Ченло, взглянув на лицо напротив. Ответом ему стала легкая улыбка – Если ты боишься, что наше время не совпадет, то – он резко замолчал, было видно, что слова давались ему с трудом, Джи запустил пятерню в молочные пряди и начал ими играть – ты можешь отпустить меня, принять мою смерть и умереть в тот же момент – рука в волосах замерла и Сон нахмурился. – Если ты не хочешь - я пойму, мы будем продолжать встречаться под действием таблеток, ты продолжишь убивать себя таким образом, а я - жить у тебя в голове – договорив, юноша горько усмехнулся и натянул улыбку. Джисон, посмотрел ему в глаза и потянулся к свертку на тумбочке. Он сгреб в ладонь сразу все таблетки, и, притянув Ченло за шею, и прошептал практически в губы: - Обещай, что мы обязательно встретимся и будем любить друг друга на небесах, в других телах, когда переродимся. Клянись, что у нас впереди вечность - Джисон поднес ко рту таблетки, Ченло кивнул сначала еле заметно, а затем часто-часто закивал головой. Джи закинул себе в рот все оставшиеся таблетки. Тогда Ченло подвинулся еще ближе, и, перед тем как накрыть чужие губы своими, прошептал: - Обещаю Их губы сомкнулись в поцелуе, наполненном трепетом и всеми чувствами, что они не успели высказать. По щеке Ченло прокатилась слеза, но ей было не суждено упасть; эфемерный образ рассеялся, словно его и не было. Лучи встающего солнца озарили комнату, Джисон откинулся на подушки, горло потихоньку начало сдавливать, тело ломило, из глаз брызнули слезы. Но ему уже было все равно. Впереди у него вечность. Нет, правильнее сказать - у них.