Любить жизнь

      Всё чаще и чаще Какаши стал задумываться об Ируке… Они не были близки, но не заметить перемен в его поведении было сложно. Но, похоже, замечал это только он. Неудивительно, ведь Умино это пытался скрывать, оставаясь при учениках и друзьях таким же весёлым, как и раньше. Но от Какаши сложно было что-то скрыть.       «Что же не так с ним?» — думал джонин, лёжа в своей постели. Сейчас было бы неплохо отдохнуть после тяжёлой миссии, но по пути домой он снова встретил Ируку. Тот был каким-то поникшим, и Какаши подошёл к нему. Лицо учителя резко изменилось, он улыбнулся, тут же начиная разговор. Только глаза выдавали его настоящие чувства. Но блондин не стал ничего говорить об этом, а лишь пытался найти какие-то подсказки во время их разговора, вот только ничего не было. — Черт, может стоило спросить? — вновь, и вновь задавался он этим вопросом.       С утра Какаши сразу же написал отчёт, максимально стараясь над его качеством, ведь помнил, что сегодня вечером в штабе дежурит Ирука. Однако сначала необходимо было разобраться с другими делами, поэтому поход в штаб пришлось перенести на вечер. Вот только придя туда, он узнал, что тот не пришёл. «Сказал, что плохо себя чувствует, так что отпросился сегодня», — объяснили ему, но это никак не успокоило. «Возможно, это некрасиво, но я сейчас же пойду к нему», — решил Какаши, тут же вылетая из окна и направляясь в нужную сторону.       Оказавшись у окна, он хотел было постучать, но замер. "Что… Что он делает?». В горле возник непонятный ком. Какаши собрался и постучал в окно. Тут же к нему повернулось измученное лицо, которое тут же стало испуганным. Было заметно, что Ирука из-за чего-тозапаниковал. «Надеюсь, это всё я придумал», — пытался успокоить себя он. «Просто в комнате темно, вот мне это и почудилось».       Умино что-то спрятал, всё так же оставаясь к гостю спиной, поправил что-то, вроде кофту, и подошёл к окну. Брюнет открыл окно и с улыбкой, как будто сейчас ничего не произошло, сказал: — Добрый день, Хатаке-сан. Вам что-то от меня нужно? — голос еле заметно дрожал, но даже таких детали собеседник уловил. — Да. — кратко ответил он и без разрешения вошёл в квартиру, тут же закрывая окно за собой. — И не надо притворяться.       Ирука с недоумением посмотрел на него, но под таким серьёзным взглядом, показывающим, что он всё знает, не выдержал и убрал ту фальшивую улыбку с лица. — Что с тобой? Что случилось? — тут же Какаши начал негромко спрашивать, неосознанно схватив его за руки, как бы боясь, что тот сбежит. Странно… Никогда такой привычки не было, но почему-то именно рядом с ним она уже не в первый раз проявлялась.       Лицо Ируки сморщилось. Владелец шарингана, понял, что задел какое-то больное место на руке. Снова на лице учителя была заметна паника, он сильно напрягся. Какаши тут же взял левую руку за ладонь. «Не надо, не трогай…» — жалобно прошептал чунин, но было поздно. Какаши задрал рукав. Вот только… он ожидал увидеть следы, например, побоев, вдруг ему почему-то угрожали и избили, но… не это.       Понятное дело, что у Умино были разные проблемы в жизни, но то, что узрел сейчас Копирующий, никак не вязалось с тем образом парня, который всегда заряжает всех своей энергией, с его рассказами о том, как он любит жизнь, несмотря на трудности, которые сделали его лишь сильнее… — Ирука… Ты же так любишь жизнь… — прошептал он, смотря в его глаза, полные страха, который быстро исчез, и в них осталась лишь пустота. «Так вот почему я решил, что где-то уже видел такие же глаза …» — подумал Какаши, вспоминая этот пустой взгляд у… своего отражения. Раньше он таким всегда был, но с появлением седьмой команды и их первого сенсея в глазах стали заметны новые эмоции. — Я её ненавижу… — ответил тот, немного отвернувшись, а Какаши почувствовал, как рука парня расслабилась, он уже успел смириться с тем, что происходит сейчас. — Мне от нее тошно… — и в глазах чунина заблестели слезы. Какаши сжал свою свободную руку и продолжал с вниманием рассматривать эти глаза. Как? Почему? Когда он успел поменять своё мнение о жизни так кардинально? Хатаке посмотрел на его порезы. Довольно глубокие и относительно свежие… — Мне больно… — сквозь слезы прошептал Ирука, смотря джонину в глаза, который прекрасно понимал, что речь сейчас идет далеко не про физическую боль.       Какаши отпустил его руку и тут же ворвался в чужое личное пространство, чтобы крепко обнять учителя. Тот сразу ответил на объятия, уткнувшись в плечо напротив, при этом позволяя себе выплакаться.       Честно говоря, Какаши не знал, как нужно успокаивать людей. Обнял брюнета он неосознанно, просто что-то подсказало сделать сейчас именно так. И, видимо, это было правильным решением. Слушая, как Ирука рыдает ему в плечо, выплескивая долгое время копившиеся эмоции, Хатаке вскоре поднял руку к голове, чтобы начать его осторожно гладить. — Как я могу помочь тебе? — негромко сказал он. Сквозь всхлипы послышался ответ: — Не… уходи…       Какаши крепче прижал его к себе. Ирука шептал на эмоциях различные фразы, наподобие: «Почему?», «За что это?», который врезались иглой в сердце блондина, но он молча обнимал товарища, чтобы тот спокойно выплакался.       Спустя какое-то время Ирука притих, успокоился. Хатаке немного отодвинулся, чтобы взглянуть на его лицо, а потом поднял того на руки, чтобы положить парня на кровать, ведь брюнет и так стоял только благодаря Какаши. Джонин быстро отошёл на кухню и принес стакан воды, а пока тот пил, подумал и снял свой жилет с кофтой, чтобы лечь рядом на кровать. Поставив уже пустой стакан на тумбочку, он обнял Ируку. — Я останусь с тобой на ночь, если тебе так будет лучше, — конечно, это со стороны могло показаться странным поступком, однако он знал, что ни за что нельзя его оставлять в таком состоянии одного. Ирука кивнул и прижался к Какаши. — Так… что с тобой? — тихонько спросил он. Ответ последовал не сразу. — Я… Я сам не понимаю. Но… мне тяжело. Я понимаю, что есть множество людей, живущих в куда хуже условиях, но… — слезы снова полились из глаз. — …от этого легче не становится. С каждым днем лишь чаще задумываюсь о том, чтобы прекратить это всё раз и навсегда. Какаши обнял Ируку крепче. — Пожалуйста… — прошептал Хатаке. — Не надо, прошу… — Я слишком устал уже… — Ты слишком загружаешь себя работой… Я попрошу завтра хотя бы на две недели отпуск для тебя. Ты такой же человек, как и мы все, тебе тоже нужен отдых. — Но… — «проблема не в этом» хотел сказать он, но его прервали. — Я всё прекрасно понимаю, правда. Но если ты отдохнешь от своей огромной нагрузки, тебе должно стать хоть немного полегче. — Думаешь?.. — Я уверен в этом. А чтобы ты не оставался в одиночестве, я могу быть с тобой рядом эти дни, если захочешь. Ирука молча кивнул. — Как раз у нас будет время, чтобы начать разбираться с тем, что с тобой происходит. — «У нас»? — Я тебе буду помогать. — Не стоит… — Стоит, — моментально ответил Какаши и поднял руку к его голове, чтобы начать гладить. — Всё будет хорошо, Ирука. Мы справимся с этим обязательно, не сомневайся.       «Мы?» — снова подумал Ирука, но не озвучил мысль, а только закрыл глаза. Но из них тут же полились слезы. — Ты чего? — обеспокоенно спросил Какаши, чуть отодвинувшись, чтобы понять, парень плачет или ему показалось. Увы, он не ошибся. Тот снова начал плакать и вскоре на эмоциях произнёс: — Когда это «хорошо» наступит… Почему это должно наступить когда-то, а не прямо сейчас? — он сжал в руке майку блондина. — Почему я должен столько времени эту боль терпеть? Почему именно я?! — Ирука… — Я не понимаю! За что мне приходится каждый день испытывать эту боль в груди, которая не утихает. Я надеялся, что эта боль уменьшится, пока я занимаюсь своим любимым делом, но я не получаю от него никаких положительных эмоций… А когда пытался отвлечься прогулкой с друзьями, заметил, что вместо того, чтобы веселиться, я думал только о том, как бы поскорее уйти домой. И из-за этих мыслей я чувствую себя противно. Мне уже не нравится быть в центре внимания, я хочу одиночества. Но… Это всегда было тем, чего я боялся и пытался избегать! Но если я оказывался один, то сначала расслаблялся, а потом мог начать думать об этом всём, и вскоре эти мысли могли довести до того, что руки сами брались за кунай… И я не хотел никому рассказывать об этой проблеме, казалось, что друзья отвернуться от меня, ведь я такой… больной, видимо… буду им не нужен… Но я раньше всегда считал их теми, кому можно всегда довериться! Почему же сейчас я без повода так сомневаюсь в них… — он печально усмехнулся и продолжил уже тише, а Хатаке продолжал внимательно слушать. — Да я уже во многом сомневаюсь… Я вроде старался быть хорошим, добрым человеком, думал, что таким и был, но, видимо, ошибался… Что такого я натворил, что теперь чувствую это всё? Просто за что… — Тише, тише, — гладил его Хатаке, прижав к себе крепче. — Твои старания не прошли даром. Ты правда хороший, ты очень добрый… Ты один из самых добрых и замечательных людей, которых я встречал, правда… И от людей просто тоже нужен отдых, а ты ведь постоянно в их окружении. Иногда полезно побыть в одиночестве, но лучше стараться думать о чем-то хорошем, а не пытаться разобраться в себе, тем самым накручивая себя больше… А ещё, — Какаши немного отодвинулся, чтобы взглянуть на него. —... Ты же сам раньше говорил, что трудности делают тебя сильней… И ведь за чёрной полосой всегда идёт белая. Может, это просто как оплата за то, что ожидает тебя впереди? Тогда, осталось совсем чуть-чуть, и этот ад в твоей душе прекратится, наступит момент в твоей жизни, когда всё будет хорошо, нет, куда лучше, чем раньше. — Я не хочу ждать… — сказал Умино, но, по крайней мере, слезы из его глаз течь перестали. — Я не могу уже это всё вывести… — Сможешь. Я... верю в тебя. И я буду помогать тебе преодолевать это. Я обещаю быть всё это время рядом. Вместе мы точно сможем справиться. Только поверь мне… — но в ответ тишина, которая прервалась не сразу. — Хорошо… Я поверю… Ирука сделал глубокие вдох и выдох. Голова уже плохо соображала из-за недавней истерики, поэтому он решил, что разговоры стоит перенести на завтрашний день. И Хатаке был с ним полностью согласен, так что их диалог на сегодня был закончен. Им и правда обоим стоило отдохнуть. Спустя десять минут раздался шепот: — Я сделаю тебя счастливым чего бы мне это не стоило…