воля случая

Он сидит в актовом зале и смотрит на первокурсниц на сцене. Вместо физкультуры студенты имели право выбрать какое-нибудь внеклассное занятия, и выбор девочек на сцене пал на танцы. Он не знает их. Ни одну из них.        Он сидит в компании двух друзей — блондина и шатена. Их трио известно всему институту. Кто-то боится их, а кто-то уважает; кто-то пытается познакомиться, а кто-то избегает любой встречи; кто-то считает их своими фаворитами, а кто-то — злейшими врагами. Факт в том, что нет никого, кто сохранял бы нейтралитет и безразличие относительно их трио. Не было.        Он смотрит на вход в зал и замечает, как дёргается ручка. У кого-то не хватает силёнок? Он ухмыляется своему воображению, которое нарисовало и обсмеяло человека, не способного справиться с обычной, незапертой дверью. Продолжает наблюдать, ждёт так, будто тот, кого он представлял, и вправду имеет место быть. Но дверь открывается, и он не отводит взгляд теперь уже по другой причине.        Сначала в зал заходит лаборант, который впервые попал в институт в том году и вот уже второй год преподает английскую литературу начальным курсам. Но молодой человек не проходит в помещение. Он придерживает дверь и мило улыбается девушке, которая ступает на территорию актового зала и благодарит парня.        Она учится на втором курсе, живёт с отцом в частном доме в одном посёлке с парнем, не имеет друзей, но общается со всеми дружелюбно. Дружелюбно, но закрыто. Была бы её воля, однокурсники даже имени бы её не узнали. Она выглядит особенной: большие зелёные глаза, веснушки, неаккуратно рассыпанные на щеках и носу, прямые русые волосы с выгоревшими прядями, собранные в высокий хвост, и улыбка. Искренняя улыбка. Но так она могла улыбаться только ему. Так какого черта она одаряет своей улыбкой какого-то лаборанта?        Девушка проходит к сцене. В ее руках находятся два стаканчика с, он более чем уверен, кофе. Она оглядывает сцену, пытается кого-то на ней найти и, когда находит, кивает головой в качестве приветствия. Неужели у неё появилась подружка? После года обучения в институте? Так ещё и первокурсница? А как же он?        Она не смотрит на него, но определённо знает, что он сидит в зале. Знает, что он смотрит. Знает, что он изучает её. Знает, что он любуется. Знает, что он вспоминает. Она слишком хорошо его знает.        Блондин, сидящий по левую руку от парня, спрашивает у него что-то про вошедшую девушку. Но он не успевает озвучить вопрос до конца, потому что парень перебивает его коротким, но до жути ясным:-"Её не трогаем". Он не хочет, чтобы его друзья интересовались ей. Она его. Только его.        Он смотрит на неё. Смотрит и жалеет. Он понимает, что допустил ошибку. Ошибся так, как никогда не ошибался.        Их история не является драмой, но и счастливого конца пока что не имеет. Она обычная, до жути банальная и неизвестная никому, кроме этих двоих. Они познакомились, когда она отучилась половину первого курса, а он был уже на третьем — разница в два года. Он не планировал знакомится с ней, а она с ним. Их знакомство — стечение обстоятельств, не более. Но почему он так хорошо помнит тот зимний вечер? Почему он так хорошо помнит как она, громко ругавшаяся по телефону с отцом, устало выдохнула и посмотрела на темное небо? Почему он так хорошо помнит, что, поддавшись секундному порыву, предложил подвезти её, а она не отказалась? Почему он так хорошо помнит её?        Он всегда пользовался девушками, был их мокрой фантазией, не задерживался дольше, чем на одну ночь. Он думал, что отношения принесут ему боль. Он помнил старый опыт, поэтому избегал даже дружбы с представительницами прекрасного пола. Но она изменила его мнение. Изменила так, что он не мог считать иначе.        Когда она села к нему в машину, что тогда уже стало для него потрясением, то молчала. Она разглядывала всё что угодно: свои ботинки, город за окном, которого не было видно из-за метели, пальцы. Но она не смотрела на него. Он думал, что всю дорогу они проведут в тишине и неловкости, но стоило ему тронуться с места, как рядом послышалось тихое: — Ты всё слышал, да?        Он слышал. Он прекрасно слышал, что она кричала на отца. Он прекрасно слышал, что она говорила в сердцах и состоянии аффекта. Он прекрасно слышал, что к концу разговора её голос дрожал. Но он не мог сказать ей об этом. И он промолчал. Он до сих пор не знает почему, но он щадил её и её чувства. А она до сих пор благодарна ему за это, ведь она в курсе, что он прекрасно слышал её разговор с отцом.        У них завязалась беседа, но она не открывалась, была скупа на откровения. Говорила в общих чертах, не упоминала ситуации, в которых имела непосредственное участие, и ничего о себе в частности не рассказывала; следила за дорогой. Она боялась. Но он сразу решил, что не прикоснётся к ней так, как прикасался к другим. Он просто довезёт её до дома, а потом заедет за девушкой, с которой собирался провести ночь, и направится в свою весь нескромную обитель. Но у судьбы были другие планы.        Когда он припарковал машину у её дома, то очень удивился тому, что приехал в свой район. Поймав рассеянный взгляд парня, девушка спросила, всё ли в порядке. Он пояснил ей, что живёт буквально на пять домов левее, и тогда она, обрадовавшись, заметила, что они соседи. Он улыбнулся. Её радость была такой детской, такой неподдельной. Искренней. Это сбивало с толку и восхищало одновременно. Но улыбка спала с его лица, стоило девушке задать один единственный вопрос:-"Хочешь чая?"        Однако он согласился. И это согласие послужило началом тайному, но крепкому союзу. Они стали друг для друга поддержкой, советчиками и, как их называла девушка, родственными душами. Они понимали друг друга с полуслова, смеялись вместе, грустили вместе. И учились доверять.        Он помнит, что девушка всегда носила кофты с длинным рукавом. Он не спрашивал её почему — находил подобные вопросы бестактными. Но однажды, когда они играли в приставку у него дома, девушка дёрнула рукой так, что рукав её свитера задрался до самого локтя. И он замер. Он увидел то, что она прятала ото всех. А она заметила это. Тяжело вздохнула и рассказала ему. Рассказала, что не хотела, что не понимает как пришла к этому. Она говорила, что делала это, чтобы не погрязнуть в том дерьме, которое развели её родители своим разводом и делёжкой имущества. Говорила, что пыталась найти успокоение в музыке, писательстве, рисовании…в чём угодно. Но ей помогала только физическая боль. Она говорила, что сначала делала маленькие надрезы, но её родители не стояли на месте. И тогда она тоже решила не отставать. Порезов становилось больше, они были глубже и длиннее. Нет, она не хотела себя убивать. Просто благодаря им она чувствовала себя…живой? Да, определенно. Среди ссор родителей, которые не обращали на неё внимания, школы, в которой она стала серой мышкой даже для учителей, ей помогала боль. Чувствуя её, она понимала, что жива, что она ещё находится среди живых людей. А исполосованные руки были тому явным подтверждением.        Это было её первое откровение перед ним. Она доверила ему свою тайну, а он принял её. Он не осуждал, не говорил о том, что она не должна была этого делать. Он принял её. Он сказал, что главное, что сейчас всё хорошо, что она может обращаться к нему в любой момент, если что-то случится. И не важно, нужна ей будет моральная или материальная поддержка. Он всегда поможет. Он всегда рядом. Он сказал, что она не должна держать в себе то, что её тревожит. И она перестала. Она стала разговаривать с ним обо всем: о себе, своих переживания, о происшествиях на учебе, о фильме, который недавно посмотрела. Она начинала доверять. Она открывалась. Она тянулась к нему.        Он помнит, что девушка всегда звала его в гости, когда садилась рисовать. И он приходил. Он знал, что ей было важно его присутствие. Он мог делать что угодно: играть в приставку, переписываться с друзьями, смотреть фильм. Но ей было важно, что он был рядом.        Он помнит, как девушка всегда забавно морщила носик, когда он мазал ей его солнцезащитным кремом — у нее была очень нежная, легкотравмируемая кожа. Он всегда заглядывал в её глаза в эти моменты: они были похожи на два огромных изумруда, в которых можно было увидеть доверчивость и любовь к миру. Он не понимал, как её родители могли, пусть и морально, но калечить такое миролюбивое создание, дарящее свою любовь всем окружающим, добившимся её доверия. Такими людьми стали он и его родители. Сначала девушка стеснялась их, но, когда его мама начала рассказывать всякие забавные истории про сына, девушка оживилась и тоже стала разглагольствовать о несуразных случаях, произошедших с ней. Она была счастлива, когда придавалась воспоминаниям о детстве, старом доме, соседских детях, небольшом прудике и собаке по кличке Понго. Ей нравилось вспоминать всё то хорошее, что с ней было. Но ведь было и плохое. И он знал, что девушка намного чаще придаётся грустным воспоминаниям, потому что они оставили бо́льший след и остались в памяти навсегда.        Он помнит, как они сидели на балконе у неё дома вдвоём. Тогда он впервые увидел сигарету в её руках. И тогда же она первый раз надела при нем футболку, открывающую руки. Это был особенный момент. Самый особенный. Она перестала скрывать известную ему тайну и открыла новую. Он догадывался, что она курит — ее волосы пахли табаком, но сейчас она сама рассказала ему о своей вредной привычке. Рассказала, показав. И тогда он не удержался. Он впервые не сдерживал эмоции рядом с ней, а просто подошёл и крепко обнял её. Всего лишь объятия. Они молчали. Действия для них значили тогда намного больше, чем разговоры ни о чем.        Он помнит, как они радовались лету, потому что могли проводить вместе больше времени и перестать скрываться. Нет, они не встречались, они просто были хорошими друзьями. Близкими друзьями.        Он помнит, как, сидя у него в летнем домике, они услышали раскаты грома. Девушка бросилась на улицу и начала танцевать. Она танцевала под хмурым небом, танцевала под сверкающими молниями, танцевала под дождём. Ее движения были неаккуратными, состояли в основном из прыжков и поворотов. Но он смотрел на неё. Смотрел и не мог оторвать взгляд. А она радовалась. Она искренне радовалась жизни и тому, что у неё был человек, с которым она может разделить подобные моменты. А он смотрел на неё. Смотрел и думал о том, что она сумасшедшая. Его сумасшедшая.        А потом он помогал ей высушиться. Он тёр её волосы махровым полотенцем, чтобы те быстрее высохли, сушил их феном. А она радовалась. Смотрела в окно, за которым шёл дождь, и радовалась. А потом просила его выйти из комнаты, потому что стеснялась переодеваться в его присутствии. И он выходил. Даже не пытался остаться, а молча выходил и ждал. А потом весь оставшийся день обнимал её, пытаясь согреть, хотя она говорила, что не стоит этого делать. Но он не мог спокойно находится рядом, зная, что у неё холодные руки и что она ни за что не скажет ему, если замерзнёт. В тот же день они смотрели комедию, состоящую из непонятного американского юмора, и пили какие-то шейкеры. В тот вечер они впервые поцеловались: она сама потянулась к нему. Поцелуй вышел нежным, чувственным и робким. Она боялась. Боялась, что зря это сделала. Боялась, что отпугнёт его. Но нет. Вместо этого она продвинула их отношения и доверие на новый уровень.        Он помнит все её улыбки, все её смешки, все истории, которые вызывали у неё детский восторг. Он помнит всё, что связано с ней. Он помнит всё, что он уничтожил собственноручно.        Он испугался. Испугался, что их отношения зайдут слишком далеко. Испугался, что потеряет к ней интерес. Он испугался, что потеряет её. Поэтому, в конце последнего месяца лета, он всё закончил. Он помнит, как она улыбалась, думая, что он шутит. Помнит, как поняла смысл его слов и пыталась сдержать слёзы, но у неё не получалось. Несмотря на его слова, она обняла его. Она прижималась к нему, понимая, что это последний раз. Она вновь и вновь спрашивала его, что она сделала не так и почему он так жесток. Но он молчал. Он знал, что она не виновата в том, что он делает. Он знал, что она справится. Он надеялся, что поступает правильно.        Но сейчас, он сидит на трибуне и смотрит на неё: она смеётся, общается с какой-то рыжеволосой девочкой. Она выглядит по-домашнему, уютно. Так, как привык её видеть он: огромный чёрный свитер крупной вязки с чуть закатанными рукавами и свободные синие джинсы чуть выше её щиколоток, штанины которых она подвернула на несколько оборотов. Она улыбается, смеётся, живёт. А он перестал жить. Он существует с тех пор, как сказал ей те самые слова. Они ранили не только её, но и его.        Нет, он не может смотреть на неё. Сейчас он либо совершит очередную ошибку, либо все исправит. Он берёт свой смартфон и быстро печатает короткий текст, после чего нажимает «отправить». Телефон девушки пару раз мигает, уведомляя свою хозяйку о новом сообщении. Но она не читает. Кидает мимолетный взгляд на вспышку, но не спешит брать мобильник в руки.        Он не выдерживает ожидания и покидает зал прежде, чем она улыбнётся при виде его сообщения, в котором написано всего три слова: «я скучаю, принцесса».