Однажды вечером

Улицы Питера, немые дома, пустые глазницы погасших окон, темное тяжелое небо и свист холодного ветра, отчаянно залезающего под тонкую кожаную куртку и кусающего ноги в грубых ботинках. Декабрь в душе, декабрь за окном, в воздухе, по венам. Одиночество, смертельная усталость, гора домашнего задания и такая же — долгов по учебе, ощущение, что она — героиня какого-то романа Достоевского, в котором можно либо умереть, либо страдать, не покидали девушку, шагающую по переулкам в съемную квартиру, ни на секунду. Снег шел уже второй день, к невероятной радости детворы и досаде местных автомобилистов. Но так как Эля не относилась ни к тем, ни к другим, отвратная погода лишь создавала головную боль из-за низкого давления и желания поскорее забраться под теплый плед, заказать гавайскую пиццу и смотреть «Ривердейл», не думая ни о проблемах сестры, ни о ненавистных преподавателях, ни о том, что этот Новый год она опять встретит одна… В сумерках показалось что-то лохмато-ободранное. Какая-то бродячая замерзающая на улице кошка с черным хвостом чуть не сбила Лазареву с ног, испуганно мяукая и резво убегая от кого-то. А Эле тоже хотелось бежать, спасаясь от гнетущей реальности. Погруженная в свои мысли, девушка поскользнулась, неловко взмахнула руками и упала на грязно-серый лед, скрытый под пушистой белой снежной шапкой. Через мгновение тишину улицы нарушил отборный мат, потому что по ощущениям ногу вывернули в другую сторону и завязали аккуратным бантиком. «Вот что значит — ничего себе не сломать в детстве», — проскользнуло у студентки в голове. Попытавшись встать, оперевшись на невысокий кустик, Лазарева вновь опустилась на холодный асфальт, поломав ветки несчастному выживающему в суровом климате растению. — Эля? Что ты тут делаешь? По законам подлости именно сейчас. И именно та, на кого она с самого первого дня знакомства смотрит явно не как просто подруга. — Слуцкая, какие черти принесли тебя в мой район? — Давай я тебе помогу! В травмпункт нужно съездить? — Единственное место, куда я хочу съездить — это морда нашего препода по анатомии. — Не смешно. Колдаев в какой-то мере потешный, так что предлагаю не высмеивать человека зря. — Настолько, что даже на стене написали «1 колдай — единица измерения занудности»? Его лекции надо включать страдающим бессонницей — это передовые уникальные технологии лечения пациентов. И да, ангел во плоти, помоги встать, раз уж спустилась с небес на землю нашу грешную, я замерзла и хочу есть. — За сарказмом Эля пыталась скрыть свою неловкость, потому что даже несмотря на мороз и ветер, в воздухе пахло ее волосами… — Прости. — Девушка запыхалась, подала однокурснице руку и помогла встать. Прихрамывая и опираясь на руку в вязаных белых варежках, Лазарева ухмыльнулась, мысленно согласившись с бабушкой, что случайности все-таки не случайны.

* * *

Пенсионер-чайник свистел уютную песенку, лампочка тускло смотрела своим единственным глазом, как циклоп, с потолка, а обе девушки сидели на кухне с относительно хорошим настроением потому, что Лазарева успела отойти и принять, что Слуцкая, пытающаяся перевязать лодыжку эластичным бинтом, не является плодом ее больного воображения, а Лена — выдохнуть, что с однокурсницей все в порядке и Эля ничего себе не сломала. — Знаешь, мне порой кажется, что кто-то сверху постоянно присылает мне проблемы. Сначала от сестры к другой сбегает жених чуть ли не за неделю до свадьбы, потом меняется преподавательница по физиологии, я заваливаю экзамены… — Ты просто ничего не успеваешь, потому что хочешь все сделать идеально. Живи сегодняшним днем, счастье заключается в мелочах… — А дьявол прячется в деталях. Чайник запыхтел, как больной старик, выдохнул и выключился. — Лена, прошу тебя, достань печенье с верхней полки. Там вроде бы еще осталось немного, но я не уверена. Слуцкая залезла на шатающийся стульчик, но все равно не доставала до заветного нехитрого ужина. Эля взяла со стола атласы и учебники и, прихрамывая, кое-как дошла до однокурсницы. На шаткой конструкции пухлая и невысокая Лена смотрелась весьма комично. Но встав рядом, Лазарева почувствовала едва уловимый аромат шампуня с облепихой, шерстяного свитера, старой книги, черного чая и еще чего-то неуловимого, витающего где-то рядом… Блаженство студентки прервал упавший на голову пакет с печеньем «Зверушки».  — Все, снимай меня, он один, поделим пополам, — балансируя на табуретке, тихо сказала Лена. Придерживая подругу за талию и руку и одновременно держась за столик с чайником, брюнетка спустила на пол Слуцкую, на щеках которой был румянец. — Тут душно, — смущенно проговорила Ленка, отходя ближе к окну. — Может быть, стоит проветрить? — Конечно, раз тебе жарко, — ухмыльнувшись, сказала Эля.

***

Девушки сидели в обнимку на диване, грызли печенье и смотрели сериал. Слуцкая, как ребенок, рассматривала сладости и вертела в руках кроликов, которых она магическим образом доставала из всего пакетика, спрашивала о предыдущих сериях «Ривердейла» и пыталась понять, что происходит на экране. Эля, приобняв подругу, смотрела на нее, пытаясь запомнить каждое мгновение.  — О, мне попалась черепаха! — с восторгом глядя на печенье, сказала Лена. — Пять годиков скоро отмечать, угомонись, — с улыбкой глядя на нее, ласково сказала Лазарева. — У тебя крошки вокруг рта. — Дашь салфетку? — Прости, солнышко, но я вместо них. Поцелуй был робким, нежным и едва уловимым. Слуцкая смотрела немного шокировано на хозяйку квартиры, внимательно глядевшую на нее орехово-карими глазами. — Прости… Мне просто было одиноко, и я… Договорить Эля не успела. Ленка обняла ее за шею, невесомо провела по черным, как крыло ворона, волосам и сказала: — И я тебя тоже. Мы просто боялись сказать.

***

1 год спустя Два темных женских силуэта виднеются под светом фонарей. В руках у каждой девушки по бенгальскому огоньку. Парадоксально разные, но до боли похожие. Этот Новый год они встретят втроем: Лена, Эля и та самая кошка, которая жила на темной питерской улице среди многоэтажек. Маленькая гавань. Маленькая семья.