Playing with fire

      С каждой искрой, слетающей с колёсика зажигалки, сгорали секунды. В комнате из света - только лунный холодный блеск и вспышки искр от чирканья затёртого Бика. Пепельница уже до отказа забита окурками ещё с понедельника, а едкий дым въелся в обои и шторы - мерзкий, кислый, оседающий на языке, словно послевкусие горькой таблетки. Скучно. Валяясь на кровати, Юнги бездумно щёлкал зажигалкой и болтал свисающей с кровати ногой в воздухе. Суету навести охота, как говорится. Ещё Хосок сегодня возвращается домой после длительной командировки, что порядком измотала их обоих, хочется уже поскорее дождаться возвращения, чтобы испытать этот трепет от грохота открытия входной двери и волнения от долгожданной встречи. Но время, как назло, неумолимо медленно истекало, приближая игривый огонёк по фитилю ближе к ним двоим словно в замедленной съёмке, доводя терпение до пика. Только вот у Юнги появилась идея, чем он может занять их обоих чтобы скоротать их время не впустую. Тем временем, пока автобус преодолевает просторные освещённые кварталы на пути к дому, Хосок с подозрением смотрит в телефоне на точечку онлайна возле контакта Юнги, который что-то надолго затих, начиная этим раздражать. Обычно он заходит в месенджер и сразу что-то присылает, а тут, видимо, уснул, забыв отправить то, что хотел. Но, после пропущенной песни в плейлисте, Чон вздрагивает от вибрации уведомления, сразу же вчитываясь в текст, всплывающих следом окошек. «Ты так долго едешь…» «Скажи водителю, чтобы поддал газу, а то я уже не могу тебя ждать *прикреплённое фото*» Хосок, дёрнув бровью, открывает чат и первое, что он видит - фото, на котором Юнги, разлёгшись на кровати при свете луны, выгнулся в спине, демонстрируя свои тонкие выступающие рёбра, плоский сахарный живот, усыпанный родинками и тазовые косточки, за которые Хосок так любит его кусать. На коже видны мурашки, не смотря на тусклое освещение, а рука с невесомой лёгкостью касалась острых ключиц. Воистину прекрасное и эстетичное зрелище, которое трогает не только центр удовольствия в мозгу от увиденного, но и нервы, что моментально натягиваются, словно струны и реагируют на малейшее движения воздуха. Однозначно - это возбуждает, особенно когда ждать приходилось почти три недели обоим, и им одинаково хотелось друг друга покрепче к себе и задыхаться, но получалось только дразниться и ждать, потому что слишком. Слишком - дразнить фотографиями и короткими видеосообщениями, пока Хосок работает и не имеет возможности сию минуту или в тот же день приехать домой, чтобы оторваться на Юнги пожёстче, как он любит. Потому приходится терпеть до вечера и сжимать челюсти, пока он вынужден с абсолютно нечитаемым выражением лица общаться с партнёрами по работе после того, как увидел мелькнувшее фото, на котором Юнги придерживает свой стояк сквозь брюки под столом, сидя перед собственным, блять, начальством. Ни капли стыда. Этому оторванцу даже повода давать не нужно для того, чтобы он завёлся – он это делает спонтанно, перебрасывая пламя потом на Хосока, которому, казалось, будто он скоро будет отрывать от Юнги куски зубами в очередном порыве за то, что он постоянно выбивает его из размеренного ритма, заставляя сдерживать утяжелённое дыхание перед людьми. Ощущение, будто каждый раз он делает это намеренно, чтобы довести Хосока до бешенства, как одичавшего пса - увлекательное хобби. Чон мельком оглядывает сидящих вокруг себя людей и быстро печатает короткое: «Это последняя капля, Мин Юнги.» «Скоро буду.» Попался. Брюнет растягивает ухмылку, заводясь от предвкушения. Курить уже не хочется. Хочется Хосока. Здесь и сейчас. Крепко и судорожно. Юнги блокирует телефон и, оторвавшись от постели, идёт в душ, трепля пальцами свои смятые волосы на ходу. Хосоково «скоро буду» он выучил досконально, потому знает, что времени до его прихода ему на подготовку явно хватит, ибо Чон, в своей привычной манере, долго церемониться не любит, да и Юнги не особо падок на прелюдии – всё происходит ещё на расстоянии. Главное - удержать его до прихода, а там... Вот любит он издеваться над своим парнем: тот реагирует резко, заставляя подавиться воздухом и продолжить доводить его, не давая расслабиться, накалив до предела. Юнги знает, что ему самому это нравится, а потому продолжает из раза в раз заставать его врасплох очередным сообщением. Редко, но метко. Ладно, если бы он просто ему писал, но он всегда будто подбирает момент, чтобы Хосок после того, как откроет чат, будет дрожащими руками сворачивать приложения, блокировать экран и оглядываться по сторонам – не увидел ли кто того, что присылает ему Юнги. А Юнги присылает ему зацикленные гифки, где он кончает без помощи рук, фото, на которых он в растянутом сером свитерке с длинными рукавами касается головки члена, короткие видео и описанные текстом довольно-таки красноречивые желания. Как и в этот раз. Казалось бы, обычное фото топлес с красиво изогнутым телом, как бы он выгибался под Хосоком, но на этом Юнги не собирается останавливаться, ведь искра запущена - осталось зажечь. Зайдя под струи горячей воды, брюнет выдыхает и, растерев гель для душа по коже, сжимает плечи, чувствуя, как подрагивают колени, если закрыть глаза, потому что перед глазами мелькают картинки и сцены их близости, которые только подливают масла в уже зачатый в теле огонь. Бледное полотно краснеет от напора и температуры воды, пока пальцы с нажимом скользят по гладким выступам и впадинкам, распределяя шелковистую пену с ароматом сладкой мяты и клубники. Всё это только сильнее кружит голову от предвкушения и удовольствия. Понежиться под душем второй раз он уже сегодня вряд ли сумеет. Юнги решил не тянуть время, потому, мазнув уже влажными от смазки пальцами по сжатому колечку мышц, он аккуратно скользит внутрь, кусая пересохшие от сигарет губы, жмурится от ощущений и добавляет ещё палец. Немного терпит и сразу же начинает толкаться: медленно, плавно - хорошо. Стоять на ногах становится невозможным, ибо те не то, чтобы дрожат, а прогибаются от каждого движения внутри, раздразнивая заведённое тело ещё сильнее. Стекла душевой кабинки запотели не только от пара горячей воды, но и от тяжёлых выдохов парня внутри, что с упоением толкался глубже в себя, прижавшись свободной ладонью к стенке. Юн добавляет ещё больше смазки, скользит свободнее, пытается дотянуться до простаты, но ему достаточно ощущать то, как точёные фаланги растягивают его все больше, позволяя ускориться. Он не будет себя касаться. Член и без участия рук дёргается, истекает предэякулянтом, за чем наблюдает Юнги и только глубже проталкивает уже три пальца, пропуская стоны сквозь сбитое дыхание. Хосоку очень нравится, когда Юнги кончает без рук, потому он ловит ещё больший кайф от этого. Когда с растяжкой было покончено, Юнги, промыв руки водой, выходит из кабинки, доставая полотенце и протирая повлажневшие волосы и шею. Парень дотягивается до телефона, проверяет нет ли уведомлений о новых сообщениях от Чона и включает камеру, устанавливая смартфон с таймером на стиральную машинку. Юнги, на фоне белой кафельной стены, становится на мягкий коврик и фотографирует себя по уровень ключиц. Фотография получается светлой, яркой: на коже видны капельки воды, мурашки от контраста температур и мелкие татуировки, рассыпанные по бледной глади вперемешку с родинками. Тонкие, музыкальные пальцы касаются рёбер, в кадре так же чётко видны хосоковы любимые тазовые косточки и возбуждённый член с аккуратной розовой головкой, которая отблёскивала влагой. Юнги осматривает фото ещё раз и отправляет Хосоку с подписью: «Ты же не дашь мне кончить до твоего прихода?» Юнги быстро вытирается полотенцем, потому что за время, что он пребывал вне кабинки, успел слегка замёрзнуть, надевает чистые, не прокуренные домашние штаны и растянутый белый лонгслив, который всё спадал на одну сторону, открывая вид на хрупкие ключицы и острое плечо. Смазки он, конечно, не пожалел - уже чувствует, как она медленно стекает по бедру, а значит, ждать становится ещё более нетерпимо. Подёргивая ногой, Чон резко реагирует на вибрирующий в кармане телефон. Достав его, сразу же открывает чат, в который пришло сообщение от Юнги с прикрепленным вложением. - Вот же блядь, - тихо шипит Хосок, упираясь языком во внутреннюю сторону губы. Повезло ещё, что любознательная женщина, сидящая рядом и постоянно заглядываывающая в телефон Хосока, была уже увлечена собственным, что уберегло ситуацию от неловкости. До прибытия оставалось пять минут, на дорогу до дома – ещё меньше. Хосок завёлся не на шутку - вся накопившаяся энергия и сексуальный порыв решили дать о себе знать, сорвав чеку с терпения. Этой ночью он не даст Юнги передохнуть ни на секунду, пока не доведёт его до полуобморочного состояния. Хочется вновь добиться от него той карамельной, тягучей слабости, когда нет сил даже глотнуть принесённой водички после бурной ночи. Выбить бёдрами из него всю дурь вместе с воздухом. Да, определённо. Автобус тормозит на станции, медленно выгружая пассажиров наружу, только вот Хосок нетерпеливо ломится наружу, прижимая свою сумку к себе и широким шагом направляясь сразу же к дому, сквозь покрытые ночным мраком улочки и дворы. В голове одно – Юнги, который довёл до искр в глазах своими вложениями за эти три недели и его кожа, покрываящаяся мурашками каждый раз, когда он возбуждён. В кармане снова вибрирует телефон, на этот раз дольше, но он этого совсем не замечает, ведь звук отключен, а тут ещё в штанах стало тесно и неудобно, ещё эта дурацкая сумка с которой тяжело.. Лифт удачно послан нахер – лестница преодолевается через одну ступеньку, а ключи уже звенят в запотевшей ладони от нетерпения попасть скорее домой. За дверью подозрительно тихо, ключ будто сопротивляется проникать в замочную скважину, но, позже, открыв дверь и наспех скидывая с себя обувь и дорожную сумку, Хосок устремляется сразу в ванную, чтобы смыть с ладоней неприятную липкость и пыль, осевшую на лице. Сзади незаметно подкрадывается Юнги, ступая босыми ногами по мягкому коврику, обвивает руками крепкую талию своего парня и, вжимаясь в него горячей грудью, тихонько выдыхает на ухо, зарываясь носом в каштановые волосы. - Держишь, да? - Хосок заглядывает в глаза Юнги через зеркало над раковиной, хищно скалясь. - Держу, - улыбается Юнги в плечо, крепче сжимая пальцами мышцы под футболкой. - А теперь отпускай. Буду держать тебя. Мин облизывает губы и расслабляет руки, в которых Хосок медленно оборачивается, становясь лицом к лицу, и сразу же резко хватается за шею старшего, заставляя приподнять лицо. Заглядывает с издёвкой в глаза, приближается к губам, останавливаясь в жалких миллиметрах от них и опаляет их горячим, сбитым дыханием, будто пытается выдохнуть огнём. Обоих дико ломает сорваться прямо сейчас и подрать друг друга на части, но интереснее же, блять, оттянуть момент, подлить ещё бензина в разрастающееся полымя между ними, что разгорелось под кожей. - Соскучился, да? В ответ на это Хосок получает довольную ухмылку и скользнувший язык по собственным губам, заставивший с напором впиться в чужие и кусать их в поцелуе до солёного привкуса, покуда хватит воздуха. Губы начинают гореть и сверкать от влаги, кислород не успевает скользнуть между ними – настолько крепко вжались друг в друга, поочерёдно пытаясь стянуть одежду. Белый лонгслив Юнги трещит по швам от напора, пока Хосок пытается его сорвать с него, сразу же вжимаясь с влажными поцелуями к тонкой бледной шее. Первый крепкий засос уже красуется багровым пятном на изгибе, пока Юнги шипит от смеси боли и растекающегося удовольствия на месте касания. Брюнет сжимает тонкими пальцами ткань на шее Хосока, пытаясь стянуть к чёрту смятую футболку через голову, но парень поддаётся не сразу, отказываясь отрываться от сладко пахнущей шеи, желая разукрасить её следами собственной выдержки. Хочется содрать кожу зубами, насытиться им полностью, впиться пальцами под рёбра, упиваться срывающимися стонами и обжигающим дыханием на ухо, пока Юнги ломается и тает под напором, как тонкий слой шоколада. Мин тянет его за талию к стиральной машине, в голове про себя отмечая, что, похуй, её всё равно пора менять – не сегодня-завтра рухнет окончательно, и резво залезает на её поверхность, заставляя Хосока сразу же вжаться пахом вплотную. Хосок возвращается к уже сухим, потрескавшимся от сбитого дыхания губам, сразу же ныряя языком в жар поцелуя, пока Юнги, жадно обхватив его ногами, трётся о выпирающий член своего партнёра. Брюнет с трудом просовывает руку между ними, чтобы расстегнуть ремень и ширинку. Хосок за постоянство - носит почти одни и те же ремни и штаны на протяжении долгих лет, так что Юнги не тратит много времени и быстро, не глядя справляется с ними одной рукой, сразу же стягивая их со своего парня, чтобы, наконец, коснуться его горячей плоти. Чон рычит в поцелуй, хватает Юнги за смолистые волосы и оттягивает их назад, заставляя со стоном опрокинуть голову. Бледная, почти белая шея красуется яркими засосами с одной стороны - завораживает. Шатен кусает изгиб плеча с "чистой" стороны и ведёт языком линию к уху, грубо подцепляя зубами серёжку. Юнги закатывает глаза, мычит и вздрагивает от удовольствия - так долго этого ждал и теперь, наконец, может позволить обжечься им, дать волю обоим, чтобы утонуть в страсти от жажды. Невыносимо хочется ускориться, впиться ногтями поглубже, достать до костей, слизать пот с виска, срастись с ним воедино. Но пока только касается рукой к напряжённому члену, сжимает, двигает мучительно медленно, с оттягом, упивается ощущениями и откликом. Хосок шумно выдыхает Мину в ухо, прожигая дыханием зацелованную кожу, с нажимом скользит руками вдоль тела своего возлюбленного, цепляется за резинку домашних штанов и, отстранившись, рывком стягивает их с Юнги, что успел соскользнуть от напора со стиралки и следом запрыгнуть обратно. Прижавшись обратно друг к другу, истязают друг друга поцелуями в губы, через раз хватая воздух и сплетаясь языками, пока Юнги обхватывает горячей ладонью их члены и начинает двигать ею вдоль. От крепкой хватки и резких движений у обоих дыхание сбивается сильнее, разбавляя влажные звуки поцелуев стонами Юнги. Старший упивается хрипотцой в голосе Хосока, откликающегося на ласку, и всё ещё сдерживающего себя в руках, дабы растянуть пытку надольше - так приятно, а извивающийся Юнги в руках - ещё и красиво. Чон отстраняется от парня, рывком цепляется в его талию и поднимает со стиралки к себе на руки, переступая через спавшие штаны и подхватывая рядом стоящую на раковине баночку смазки. Пока Юнги ловко удерживается на Хосоке, плотно обвив его руками и ногами, шатен прислоняет его к стене и пытается открутить крышку, что получается сделать от слова "никак" из-за вспотевших ладоней. - Да, блять. Помоги, - Хосок нахмурил брови и, попытавшись провернуть крышку ещё раз, вручил баночку Юнги. Мина позабавила эта неловкость. Прилипнув влажной спиной к стене, что явно не приветствовала его теплом (а наутро ещё и воздастся в виде соплей), принял бутылёк в свои руки и открутил крышку, сразу после смазывая подставленные пальцы любовника прозрачной скользкой жидкостью. Пластиковая ёмкость, отдельно от её крышки, отправляется куда-то в сторону, давая сконцентрироваться уже на действии. Приставив пальцы ко входу, Хосок медленно толкается сразу двумя, начав медленно, но глубоко двигаться, раз за разом цепляя простату. Долгие годы совместной жизни и досконального изучения тел друг друга только упрощают задачу - остаётся только ловить отклик. А Юнги извивается, глаза закатывает, кусает губы от нетерпения и страсти, что накалились до предела, что обжигают мимолётными касаниями. Чон не терпит, аккуратно достает пальцы и смазывает оставшейся смазкой свой член, чтобы позже плавно войти в разгоряченное тело и наполнить его собой. Руки обратно цепляют бедра, заставляя чуть съехать спиной по стене для удобства, после чего только Хосок начинает двигаться. Как он любит: сначала медленно, не расторопно, чтобы ноги Юнги подрагивали и поджимались от тягучего удовольствия, и, как только он почувствует миновы острые ногти на спине, ускоряется. Каштановые волосы спадают на глаза, создав препятствие их взгляду друг на друга, руки младшего с нажимом поднимаются по телу вверх, просовываются под чужими, обхватывают хрупкое тело в крепкие кольца и только теснее заставляют прижиматься друг к другу. Чон знает, что нужно Юнги. Знает, что нужно ему. И их обоих ломает на части от каждого движения и каждого вздоха, что из раза в раз выбивается из лёгких. Хосок не срывается на животный темп - он контролирует процесс, изводит обоих жаждой и глубокими толчками: ритмичными, последовательными, заставляющих желать и требовать большего. У Юнги заканчивается терпение. Это всё приятно, хорошо, до боли и стонов, он ждёт, а точнее уже не может дождаться, когда уже Хосок истерзает его полностью и не оставит на нём живого места. Его руки тянут шатена за волосы, заставляя откинуть рывком голову назад и заставить смотреть прямо в требовательные и потемневшие от страсти глаза. - Что? Мало? - ухмыляется Хосок, издевательски дёргая бровью. Он сразу же делает резкий и глубокий толчок внутрь Юнги, выбивая из него жалобный стон. Глаза вмиг зажмурились, а зубы вцепились в искусанную нижнюю губу, выдавая желаемое. - Давай, малыш, словами через рот, скажи мне чего ты хочешь. В ответ Мин кидает раздраженный взгляд, вызывая тихий смешок у своего партнёра, что назло ему прекратил двигаться, но всё ещё оставался внутри. - Ты, блять, и так знаешь. Ты сам этого хочешь, - заливаясь краской шипит Юнги и царапает ему плечо, упрямо вжимаясь в стену спиной и ёрзая бедрами. Крепко сжав пальцами ягодицы, Хосок склоняется к уху брюнета и, касаясь губами хрящика, горячо шепчет: - Я хочу услышать это от тебя. Юнги скулит и прячет лицо в изгиб плеча своего парня, начав капризно хныкать и нарочно сжимать внутри себя его член, довольствуясь грудным рычанием в свою шею. Он чувствует, как Хосок держит себя в руках из последних сил, но терпеливо выдерживает паузу, чтобы дождаться ответа - красной тряпки, которой должен махнуть в его сторону Юнги, дав разрешение вызвериться на нём. - Хосок. - Я весь во внимании. - Разверни и выеби меня как следует. Чон на выдохе улыбается и плавно покидает тело своего парня, позволяя тому расслабить свои ноги и встать на мягкий коврик отёкшими ступнями. Юнги ещё не успел выпрямиться на ногах, как тут же оказался впечатанным в стену резким движением - Чон с напором и привычной ему дерзостью впивается в миновы губы, облизывая и покусывая их, целуя глубже, несдержанно, жадно. Он не стесняется оставлять царапины на рёбрах, сжимать до красноты таз и бёдра, тереться собственным членом о член Юнги, который дрожит и постанывает в губы, ластится и просится, требует, нарывается. Резко прервав поцелуй, Хосок не церемонится, не ждёт, пока Юнги придет в себя - он тянет его за руку, разворачивая к себе спиной, толкает к стиралке, чтобы тот мог опереться, вновь достает смазку и щедро смазывает пальцы, вновь проникая глубоко во внутрь. Мин упирается локтями в пластиковую поверхность, прогибается в пояснице и стонет от каждого попадания пальцев по простате. На пол стекает по промежности смазка, вперемешку с его естественной - он чувствует это и ловит необъяснимый кайф от этого. Им обоим нравится, когда влажно: Хосок упивается смущением Юнги от хлюпающих звуков, а Юнги - от лёгкости проникновения, ведь тогда его парень может разогнаться не на шутку и всерьез вытрахать из него весь воздух вместе с искрами из глаз. Мин теряет связь с реальностью, когда пальцы вновь заменяет член. Горячий, жилистый - он чувствует первые короткие толчки с нарастающим темпом, что так же заставляют жмуриться и царапать белый пластик под руками. Хосок обнимает его со спины, заставляя старшего улечься грудью на собственные руки, проводит языком вдоль позвонков и цепляется зубами в изгиб шеи, шумно выдыхая через нос. Движения набрали немыслимо быстрый темп, выбивая из Юнги хаотичные громкие стоны с каждым разом, когда головка бьёт по простате. Ванная комната наполнилась эхом шлепков стонов и прерывистого загнанного дыхания. Чертовски хорошо. Хосок в прямом смысле слова вытрахивает из Юнги силы, заставляя того крупно дрожать под собой и скулить от удовольствия, цепляясь за углы несчастной стиралки. В один момент член выскальзывает из горячего дрожащего тела, Хосок дразняще водит им между ягодиц, переместив на них свои крепкие руки, а Юнги начинает бесится - он только разошелся, зачем ты остановился. Но его негодования сорвались с очередным стоном, когда Чон начал резко и глубоко входить и выходить из него, доводя до мелких судорог от удовольствия. Брюнета хватает не надолго с такими играми - он хватается одной рукой за бедро Хосока, вынуждая остановиться в нём, и кончает от последнего толчка, точно попадающего по комочку нервов внутри. Он пачкает спермой угол стиральной машинки, пол и собственные колени, поджавшиеся от накатившего внезапно оргазма. Чон отчётливо чувствует, как его сжимает Юнги, ему тоже хочется кончить, но он терпит, плотно сжав зубы и глубоко затягиваясь воздухом. На бледной, почти белоснежной спине Юнги сверкают капельки пота и следы от зубов. От напряжения отчётливо стали видны ямочки на пояснице, в которые всегда так и хочется надавить большими пальцами, чтобы тот прогнулся в спине сильнее, пока Чон будет направлять его на себя. Тонкая рука ослабело скользит по бедру, возвращаясь на поверхность старой пластиковой стиралки, позволяя Хосоку продолжить начатое. Движения дразнящие, вызывающие дрожь и мурашки, снова нарастающие в скорости и глубине, возвращаясь к прежнему бешенному ритму. Два голоса слились воедино, перебивая шлепки и скользящие звуки, глушат друг друга, отбиваясь от кафельных стен и обжигают близостью от её долгожданного наступления. Неумолимо горячо, хорошо, охуенно. Они чертовски соскучились друг по другу. Им обоим нравится играть с огнём: Юнги до встречи, Хосок - во время. Некогда остывать. За пять с половиной лет не остыли и ещё через десять не погаснет это пламя, которое они упорно поддерживают столь долгий срок. Они успели изучить друг друга до малейшей клеточки в теле, исследовать каждый отклик на касания и поцелуи, ловить мимолётные взгляды, читать друг друга между строк, слышать то, чего не слышат другие. Их любовь - это не чувства. Это безумно крепкая связь, союз на доверии, уважении и взаимопонимании. Их характеры - это две стороны одной медали. Их чувства - это неугасаемая, чертовски горячая лава, что сносит всех вокруг, но роднит только их двоих. Как сейчас. Страсть, не имеющая смысла и объяснений. Она просто между ними есть, и ей не нужен повод. Юнги упирается лбом в запястья, пока Хосок срывается на нем с излюбленной грубостью, давая им обоим волю впечатываться друг в друга с отдачей, наперевес с оставшимися силами. Рука уже путается в смолистых волосах, тянет их на себя, заставляя их владельца хрипло стонать во весь голос, пока движения выбивают из него последний воздух. Чертовски хорошо. Безумно. Глаза закатываются настолько, что, казалось, можно увидеть космос за орбитами, если перестараться. Юнги отталкивается от поверхности руками, упирается ими в холодный кафель и дерет его ногтями, пока Хосок с финальными толчками обильно изливается во внутрь разгоряченного тела, после чего от напора кончает и Юнги, дрожа от судороги и удовольствия. Минута, нет, ладно, пять проходит с тех пор, как они оторвались друг от друга и прилипли: Юнги к стиралке, а Хосок к Юнги, как вдруг звучит вибрация телефона Мина, лежащего на полке возле раковины, что заставило парней переглянуться друг с другом, пока оба ловили оставшийся воздух в ванной. Шатен нехотя отпрянул и взглянул на циферблат своего фит трэкера, вопросительно вздернул бровь, кидая взгляд на жужжащий смартфон неподалеку. - Кто бы это мог быть? - Чон отстраняется от Юнги, позволяя тому по стеночке дойти до раковины. - Твоя мать. Алло, - Мин устало опирается о раковину и слушает громкие высказывания госпожи Чон через динамик телефона. - Он уже дома, да... Застрял в пробке, а после дороги сразу в душ пошёл, всё в порядке... Я? Ох, да я здесь решил кровать немного передвинуть, ибо за него вечно мой телефон проваливается, да... Хорошо... Я передам... Доброй ночи, матушка Чон, да. Всего доброго! Повисает неловкая тишина, после чего Юнги начинает хрипло смеяться, обернувшись на своего парня. - Видела бы она, что ты здесь не кровать, а стиралку двигал. - Не без твоей помощи, блять. Оба засмеялись и, кое-как собрав свои вещи с пола, отправились в душ перед сном, чтобы в поцелуе не скрывать улыбки, стоя под тёплыми струями и смывая с себя пот вместе с долгожданной ночью.