V will rock you

– Джек, я опять вижу твою жопу! Джек в ответ ворчит что-то по-испански (Ви спросонья не успевает прочесть перевод), пытается подтянуть семейники одной рукой, но те очень быстро сползают обратно. Девушка откидывается назад на подушку и закатывает глаза. С тех недолгих пор, как напарник любезно предложил ей разделить с ним крышу материнского дома, Ви неотвратимо преследуют лишь две сложности в быту. Первая – Джек постоянно что-то роняет. Вторая – когда он наклоняется, чтобы поднять то, что уронил мгновение назад, его портки молниеносно стремятся совершить побег. Причём, совершенно без разницы, во что и как он одет – умудряется светануть копилкой в любых штанах или трусах. Будь у него рабочий комбез или нетраннеский костюм – и в них бы извернулся, Ви не сомневается. И если с первым она хоть как-то учится взаимодействовать, умудряясь свести к минимуму его неуклюжесть хотя бы на работе, то вот второе… Нет, поначалу это даже кажется забавным. Ви не упускает шанса постебаться, а потом и вовсе придумывает себе развлечение – пытается закинуть какую-нибудь мелочёвку напарнику прям промеж булок. Джеки с этого бесится и бухтит, но не предпринимает никаких мер по защите стратегически важных мест, объясняя это тем, что «в своём доме волен ходить, как захочет». На справедливое замечание, что, вообще-то, это дом его матери, он гордо вскидывает голову и перестаёт с ней разговаривать почти на неделю. Ви приходится извиняться. Как минимум, потому что это охренеть как плохо сказывается на работе. Плюс ко всему эти тренировки на меткость успевают наскучить, и всё сходит на нет само собой. В остальном ничего не меняется, так что почти каждое её утро по-прежнему начинается с чужой полуголой жопы, о которой никто не просил. – У меня скоро кровь из глаз пойдёт, – в очередной раз жалуется Ви, сбежав в подвал к Вектору, – а ему хоть бы хуй! У них троих на сегодня запланирована небольшая попойка с просмотром какого-то знакового боксерского поединка, но, поскольку наёмнице не сидится дома на пару с Уэллсом и его вечно выглядывающей задницей, она приходит немного раньше. – Сочувствую, – устало бросает Вик, не отрываясь от пациента, с которым ещё не успел закончить. Тот, благо, под наркозом, так что никак не участвует в их шедевральных обсуждениях. – Вот что мне с ним делать? Он же упрямый, как баран! Не удивлюсь, если делает всё чисто мне назло! Вик тяжело вздыхает. – Съезжай, – пожимает плечами, – или купи ему подтяжки. Ви пристально, не моргая, глядит на Виктора где-то с минуту. Риппер под таким её взглядом отчётливо чувствует лёгкий холодок, пробегающий по спине. Пока, к его облегчению, на её губах не проскальзывает хитрая улыбка. – А это мысль. Покупает она своему напарнику, само собой, не подтяжки, а кое-что менее проигрышное – всего лишь рубашку. Но рубашку достаточно длинную, чтобы прикрыть все те места, которые ни за что и никогда не должны являться солнцу. По крайней мере, в присутствии посторонних людей. План оказывается жизнеспособным почти сутки. Ровно до того момента, как Джеки решает надеть обновку в бар, где они отмечают удачно выполненный заказ. А уже в этом самом баре до них докапывается какой-то придурок с богомолами. Как итог: у придурка парочка выбитых зубов, а у Джеки – изрезанная спина рубашки. Только рубашки. – Это ебучая подстава, не иначе, – бурчит тогда себе под нос Ви, глядя на безвозвратно испорченную вещь. Следующим она дарит ему ремень. Выбирает такой, чтоб точно пришёлся по душе – чёрный, прочный, с золотыми заклёпками и крупной металлической пряжкой, разукрашенной в стиле «Валентино». – Извини, hermana, – с искренним сожалением просит Джеки, – не люблю я ремни. Сразу отца-поганца вспоминаю. Так Ви узнаёт чуть больше о безрадостном детстве своего друга, а заодно и теряет последние надежды без опасения открывать глаза по утрам, потому как других идей у неё нет. По крайней мере, не включающих в себя применение насилия. Поэтому единственное, что ей остаётся, это переехать к хренам как можно скорее. Кое-что не совсем ущербное и вполне доступное подворачивается в Мегабашне, так что, заняв денег у всех, кому ещё не должна, она спешно отчаливает в отдельную квартирку. – В твоём новом районе мальстрёмовцев явно больше, – без иронии подмечает Джеки, помогая заносить коробки с вещами. – Не любишь их? – уточняет Ви. – Да хер знает, – Уэллс пожимает плечами. – Пока был в «Валентино», ненавидеть «Мальстрём» считалось также естественно, как дышать. Теперь вроде не обязан. Но вид у них пиздец какой жуткий. Наёмницу и саму порой бросает в дрожь от их лиц, так что мысленно она соглашается. Согласиться вслух тупо не успевает, потому что сзади раздаётся грохот, а следом за ним – отборная брань на испанском. Ви машинально оборачивается. – Прости, chika, – бормочет Джеки, склонившись над вещами, что посыпались из прорвавшегося дна коробки, – я всё соберу. На вещи ей, честно говоря, похер. Потому что всё внимание опять перетягивает на себя эта проклятая межбулочная щель. И стоило сбегать в отдельную квартиру, если всё равно приходится наблюдать привычную картину? Ви вздыхает, глубоко и тяжко, замирая возле двери. В этот момент в коридор вплывает женщина из соседней квартиры, явно не слишком трезвая, притормаживает напротив Уэллса и довольно скалится. – Вот это кадр! – выдаёт она с восхищением и даже присвистывает, прежде чем исчезнуть из виду. Джек либо не слышит, чересчур увлечённый сбором, либо не обращает внимания. А Ви вдруг ударяет шальной, даже детской идеей, и отвязаться от неё она уже не может. Достав телефон, она встаёт позади напарника и вытягивает руку рядом с тобой так, чтоб было видно его пятую точку, которая словно солнышко ложится на её ладонь. Подавив желание рассмеяться прямо сейчас, Ви делает снимок. Быстро-быстро, чтоб не успеть передумать, щёлкает по клавишам и выкладывает в сеть. А потом, как ни в чём не бывало, предлагает: – У меня пиво есть, отметим переезд? На следующее утро Ви просыпается в гордом и долгожданном одиночестве, и ничто, наконец, не портит ей утро. Даже лёгкое похмелье. Джек звонит только ближе к полудню. Уже приготовившись выслушивать тираду, девушка растягивает губы в широкой улыбке. – Что за дебильная шутка, Ви?! – без прелюдий начинает Уэллс. – Удали это немедленно!!! Та едва подавляет смешок. По её мнению, шутка даже очень удачная. Фото его копилки с подписью «вот её я обычно прикрываю». Ну смешно же. Вслух, правда, говорит совсем другое: – Тебе ведь было пофиг, что кто-то смотрит. Что изменилось? – Две тыщи просмотров за ночь, вот что! Ви не видит, но чувствует, как тот бешено мечется из стороны в сторону. – Брось, – весело выдыхает она, – твоего лица всё равно не видно. – ТЫ МЕНЯТЬ, БЛЯДЬ, ОТМЕТИЛА!!! Тут её прорывает окончательно. Не в силах сдержаться, Ви бессовестно и заливисто ржёт в полный голос. А в трубке всё это время слышаться приглушённые маты вперемешку с просьбами. – Ладно, – отсмеявшись, соглашается наёмница, – я удалю, если пообещаешь носить грёбаный ремень! – Carajo! – обиженно ворчит Джеки, но всё-таки сдаётся. – Ладно! Ладно, только побыстрее, пока до мамы это не дошло! Ви вешает трубку, всё ещё посмеиваясь. О том, что синьора Уэллс лайкнула фотку ещё три часа назад, она ему, наверное, так и не скажет.