Раб морского змея.

Руки отекли настолько сильно, что оковы стали въедаться в опухшие запястья. Видимо сегодня, я опять проспал весь день или уже ночь. Голову не хотелось поднимать и смотреть наверх, на клетчатую решетку, что скрывала мое измученное тело от чужих глаз и свободы, в трюме огромного корабля. Я давно потерял счет времени, находясь на вечно-качающемся судне, с сопровождающейся какофонией звуков издаваемых чайками, мерзкими гортанями матросов-орков, звуком плетки и болезненными стонами плененных юношей и девушек. Я не открывал глаз уже давно, не желая видеть измученные лица. Все помещение было заполнено отвратительной массой зловоний. Ветер распространялся, неся сверху запах пота матросов, протухшей рыбы и водорослей. В соленом, сопревшем воздухе окружающем меня, стояла металлическая вонь крови плененных и трупный запах кого-то, кто не выдержал эту чудовищную экспедицию. Плохо. Осознание того, что все очень плохо назойливо оседает в мозгу. Сухие губы, не знавшие влаги уже несколько дней, потрескались, и кожа покрылась белым налетом, оставленным солью морской воды, которой поливали нас, чтоб мы не отправились на тот свет от удушающей жары до того, как нас продадут. Что же, я считаю, что лучше подохнуть и погнить пару недель, чем терпеть и разлагаться душой всю оставшуюся жизнь. Они решили продать нас, но я не разделяю их желаний, поэтому не принимаю их скудную зловонную пищу и не совсем пресную воду. Моя цель - смерть. Я не буду рабом у зеленокожих тварей. Они могут изуродовать моё тело, но душу тронуть - не позволю! Мой внутренний монолог прервал сильный толчок в согнутую спину. Еще недавно гордо сидящий эльф с вздернутым носиком и длинными белоснежными волосами, почти без чувств упал на меня. Закованные руки бессильно свесились вниз. Грязные, некогда белоснежные пряди, склеенными кнутами спадали, закрывая измученное лицо. Губы, подобно выброшенной на сушу рыбе беззвучно широко, открывались и закрывались. И, наконец, из сухого горла вырвался отчаянный крик: "Я согласен! Заберите. Заберите меня!". Я даже не мог поверить. Он сдался. Юноша, что был организатором бунта... сдался. Он просто продал свое тело за еду, кров и золото, которым осыплет его, будущий хозяин. От слова "хозяин" меня передёрнуло. В мире никогда ничего не бывает наполовину. Если ты продал тело, то ты продал свою душу. Ты оказался слабаком. Но я буду держаться. С мерзким скрипом решетка отворилась, и к нам спустился мышистый орк с маленькими крысиными глазами. Его лицо будто щелью было перекошено омерзительной улыбкой из острых зубов, зеленоватая кожа блестела от пота. Он с мерзким гоготом снял с цепей светловолосого парня и собрался нести наверх. Заживлять ему раны, отмывать, готовить для нового хозяина. Мерзость. Остановившись возле меня, он, перекинув мальчишку на плечо, свободной рукой схватил мои волосы, откинув голову назад. Всматриваясь в мои глаза, он проскрипел ожидаемые слова. - Что куколка, ты все еще играешь в строптивого? Может, сдашься? С таким личиком тебя продадут за дорого, знатному господину, будешь жить как царь! - Эти слова снова разожгли огонь в моей душе. - Я предпочту сдохнуть, тварь, чем ложиться под кого-то! Я не товар - мой голос буквально надрывался от крика. В ответ я получил сильный удар в лицо. Все как в прошлый раз. Я не изменю своим принципам. И вновь веки тяжелеют, и я отдаюсь в горящие руки Морфея. Крики. Кричат женщины, мужчины, дети, старики. Все в огне. Весь наш небольшой город покрыт огнем. Дома, сараи, деревья, животные, люди. Все покрыто красным пламенем, стремительно разбрасывающем свои красные языки на все, что находится поблизости. Я вижу последний вздох своей матери, я вижу, как мою сестру уводит пехотный отряд орков-захватчиков. Я вижу, как сгорает вся моя жизнь. Всех молодых жителей некогда города Соръёльда выставили в линейку и зеленокожие, откидывая лица остроухих, оглядывали оценивающе. Их не смущали крики пленных и извивающие тела сопротивляющихся. Многие только что потеряли семью и заходились в истерике, а многие безжизненно смотрели сквозь происходящее мертвым взглядом. Все было ясно как темная ночь. Нас всех продадут. И вновь огонь. Резко распахнув глаза, я жадно хватал ртом воздух. Мне вновь снился этот кошмар, каждый раз я вижу этот сон, этот роковой день прокручивается перед глазами каждый раз, когда я их закрываю. По щекам предательски потекли слезы. Обхватив голову руками, я понял одно. Я не хочу погибать здесь или быть шлюхой! Надо бежать! Даже если умереть, то на свободе!