дождик

на улице с утра дождик, курапика не выходит даже в кофейню напротив, потому что жутко мёрзнет. осень в этом году какая-то мокрая и неприятная, заставляющая и без того мерзлячего курапику кутаться в свитера и одеяла. из своего кокона он достает руку только чтобы принять звонок. — ты дома? — на том конце тяжело дышащий леорио, звуки проезжающих машин и чей-то громкий смех. — да. — я через пятнадцать минут буду, если без пробок. с ними полчаса, плюсом забегу тебе за кофе. может, ещё чего? — тебя, — курапика прикрывает глаза, валится набок, отпихивая книжку к краю кровати. читать больше не получится. — знаешь, я и с пробками доберусь за пятнадцать минут. курапика тихо смеётся и прикрывает глаза. — просто латте и возвращайся скорее, тут холодно. и даже факт того, что курапика специально надел не свой свитер, никак не помогал отогреться. может, само присутствие леорио было тёплым, а без него светлые стены, кактусы на подоконниках (потому что ни у леорио, ни у курапики не получалось выращивать другие растения), выключенный телек и все остальное казалось мрачным. даже его конспекты по анатомии были будто не его, когда лежали на столе одни. нужно, срочно нужно, чтобы леорио был тут, чтобы его непонятный почерк ожил, и чтобы светлые стены были ещё светлее, и чтобы курапике стало теплее. ключ в пазе нервно крутится, курапика поднимается с кровати, в одеяле и босой шлепает в коридор с желанием поскорее встретиться. у леорио на плечах мокрые следы, волосы, обычно уложенные, опали на лоб, потому что он забыл зонтик сегодня, хотя курапика с вечера твердил и даже поставил его у входной двери., но это теперь неважно, главное, чтоб и леорио не заболел. он тем временем успевает скинуть ботинки, аккуратно вроде как устроить их у стены, и подлететь к курапике, наклониться и невесомо поцеловать. — я переоденусь и обниму тебя, пошли, — говорит он, поддалкивая кучку одеял и свитера в сторону спальни, вручая стаканчик с кофе. он едва ощутимо обжигает ладони, но как будто бы не греет, зато стены, тетрадки на столе и кактусы выглядят лучше. курапика скидывает с себя одно одеяло, потому что и ему самому лучше. — как прошло? — как здоровье? они спрашивают одновременно, пока леорио надевает домашнюю футболку, а курапика листает его тетрадки. леорио поворачивается, улыбается, и, наконец, сухой, обхватывает курапику всего, подтягивая чуть-чуть, заставляя привстать на носочки, обнять в ответ, отпустить и второе одеяло. — температура? — опять интересуется, но курапика не успевает ответить, потому что чужие губы жмутся к его лбу прямо через челку. — вроде нет. и курапика понимает, что леорио просто захотел поцеловать, а леорио понимает, что курапика понимает, поэтому целует ещё раз в покрасневшие щеки. — точно нет? леорио пожимает плечами, ведёт курапику к кровати, а потом вместе с ним опрокидывается, устраиваясь на многочисленных подушках, которыми курапика обложился, чтобы от стены не было холодно. — малышня приходила, — зевает леорио. курапика укладывает голову у него на груди, удивляется, как тот в одной футболке не мёрзнет даже после путешествия под дождём. — передают тебе привет и хотят в гости, но я их не пускаю. в прошлый раз гон слег с жутким кашлем, а киллуа, в силу своего иммунитета, единственный посещал школу и очень злился на всех, потому что даже леорио взял себе отгул, чтобы следить за гоном и курапикой. — гон все равно придёт, — отвечает курапика. — он слишком упертый, ты же знаешь, а киллуа потащится за ним, потому что это киллуа. — я так и думал. гляди сегодня или завтра придут навещать. дверь им не открывать, что ли? курапика вздыхает, перекидывает через леорио руку и жмется ближе к его боку. — лучше впусти, иначе они мокрые и холодные будут стоять под дверью. может, вопить начнут. простудятся сами по себе. и, конечно, они приходят. под вечер, мокрые и довольные, леорио впускает их тут же. из года в год одно и тоже, настолько привычно, что леорио вместо хмурого выражения улыбается и треплет киллуа по волосам, заранее зная его реакцию. — курапика! киллуа принёс тебе своего последнего шокоробота! курапика не очень любит сладкое. он сидит на кровати, пока гон устраивается рядом и разворачивает фантик, прячет ноги под одеяло курапики, и своими ледяными ступнями касается чужих, чтобы согреться. — я принёс тебе фруктов каких-то, леорио сказал, что тебе нужны витамины. прямо как мне в прошлом году. тётя мито передала, — продолжает гон, освобождая сладость из обертки и протягивая её курапике. — и ещё киллуа. — заткнулся! — орёт киллуа у дверного проема. они с леорио разобрали гоновский портфель и вернулись ко всем. — киллуа получил выговор! и гон спрыгивает с кровати, убегает на кухню, по пути задевает киллуа, который несётся следом за ним, а потом слышится шум и смех. леорио падает рядом с курапикой, и курапика отдаёт ему шокоробота, а сам тянется за остывшим уже давно кофе. — они тебя не беспокоят? — леорио почти сидит, почти лежит, доедает конфетку, одну руку устроив позади курапики на подушке, чтобы тот оперся. курапика молчит какое-то время, слушает смех и вопли с кухни, смотрит, как два слишком энергичных подростка (совсем как раньше) заваливаются обратно в комнату и прыгают на кровать, в ноги курапики, и продолжают возиться. курапика обещает себе, что позже поговорит с киллуа о выговорах, обещает, что спросит об оценках гона по математике, обещает, что запретит появляться у них дома на этой неделе, потому что гон чихает, но это все потом. сейчас он чувствует себя более чем комфортно, сейчас ему нравится абсолютно все, и он укладывается щекой на плечо леорио, пальцами держит стаканчик с латте, который только чудом не выходит за края, и улыбается, глядя, как киллуа и гон переходят на задушевный шёпот. — нет, наверное, все так, как и должно быть всегда. курапика отвечает запоздало, леорио едва заметно кивает, а киллуа и гон почти отвлекаются друг от друга.