Чужое солнце

Акааши — стопроцентная зима. В этом нет сомненья. Он безумными порывами ветра срывает тёплые шапки, кусает за покрасневшие уши. Будто специально дует прямо в чужие, незнакомые лица, что особенно уязвимы против холодной стихии. Безжалостно метёт на улицах белоснежным снегом, заметая все тропинки. Одним лишь прикосновением тонкой руки, превращает все водоёмы в скользкий лёд, прерывая безумные и, казалось бы, вечно бегущие потоки одним лишь взмахом пальца. Огромными слоями снега покрывает он всю землю, не заботясь о том, что возможно это будет довольно проблематично для смертных — им нужно на работу, в школы и институты, заставляя их сидеть дома. Ведь родная квартирка или частный домик — единственная территория, куда Кейджи не дотянуться. Он будет пытаться пробиться через окна, но все, что получиться — незамысловатые рисунки на стеклянной поверхности, которые взрослые насмешливо называют «зимними узорами». Затем — пытаться снести стены, угрожающе завывая через любой незащищённый уголок. И кажется, что Акааши и вправду настоящая зима — такой же бесстрастный и неожиданный. Хочет — пустит снег, а если не захочет — выпустит с облаков солнце, естественно, на золотом поводке, чтобы не сбежало. И, иногда, прямо под конец он тает: прекращает попытки снести маленькие дома, оставляя их в покое, прячет холодные и дикие ветры себе за широкое пальто: там их уже заждались синие, слегка прозрачные зеркала и несколько ледяных игл, что переливались под светом мягкого солнца, заставляя солнечных зайчиков опекать мягкие лапки об холодную поверхность. Зима под конец тает, стаёт добрее: в, ранее, страшный холодный белый снег Акааши добавляет звёзд и, совсем щепотку, липкой космической пыли. Позволяет маленьким детям в смешных рукавицах лепить снеговиков или небольшие домики. И потом они совсем по наивному, через чур искренне удивляются, как невероятно блестит белоснежный человечек с морковкой, вместо носа. И всё, что может зима это тихо посмеяться небольшим ветерком, поправляя импровизированные руки-ветки — они никогда не узнают «секретного ингредиента». В последние холодные деньки Акааши лично идёт к озёрам и морям. Оглядывается, что бы никого не было рядом и радостно, даже по-детски бежит на прочный лёд. Он скользит, даже падает, и дотрагивается массивными сапогами, царапая и прыгая по нему. И замечает солнечных посланцев — они рядом с ним радостно скачут по зеркалу, вызывая трещины и удивлённо глядит вверх. Ведь солнце под замком, за хмурыми тучами и не могло выпустить своих детишек. И тогда, зима догадываться, что не только оно может отпустить жёлтых, слегка надоедливых зайчиков. И, впервые за столькое время, на холодном лице трогается неведомая ему тёплая улыбка. Пришла весна. Кейджи восхищённо оборачивается прямо к ней, глядя в озорные янтарные глаза. Они сияют тёплыми ночами, влюблённостью и свежим запахом зелёной травы, по-доброму и слегка приветливо сужаясь при встрече с парой холодных голубых: таких далёких, отчуждённых, в которых вечно крутятся вихри снежинок и дикого холода. Весна легко приземляется на лёд, который под ней мгновенно тает, волнами отходя от голых ступней. И в такой ситуации зима бы должна была рассердится, возмутиться. Но она лишь подбегает к весне и выдыхая потоком морозного воздуха, сбрасывает кучи снега с ближайших деревьев, что стоят возле озера. Казалось бы, обычное дело — падает снег с деревьев, что тут такого? Но весна широко улыбается, услышав в падении чёткое: «Я скучал, Бокуто-сан». Затем, без слов Котаро достает что-то с кармана широких штанов и, удерживая двумя руками, передает в ладошки Акааши. Тот как-то странно смотрит на весну, а потом, чувствуя лёгкое тепло в области ладони, слегка усмехается. «Спасибо, что отдал мне моё солнце». Звучит как-то фантастично — но у каждой поры есть свое солнце. У лета солнце дикое, буквально вырывается с небесного купола, желая как можно ближе придвинуться к земле, вырываясь с золотого поводка, которое держит такое же веселое и жизнерадостное лето. У зимы наоборот — оно ленивое, немного греющее. Оно сидит смирно, не вырываясь, терпеливо высиживаясь на поводке. Бокуто совсем тихо, но судорожно выдыхает, когда чувствует чужие губы на своих. Уста зимы отдают всем и сразу — вечным морозом, ранними вечерами, сладкими конфетами и кислыми мандаринами. Ледяными пальцами зима зарывается в чужие, немного смешные волосы, нежно массируя их и охает прямо в губы весны, когда чувствует на румяных, от бесконечного холода, щеках чужие прикосновения. Они смотрят на друг друга всего мгновенье, пытаясь в чужих глазах найти хоть что-то. И находят, но в них так много всего, так много важных, и в то же время, пустых слов, мыслей и чувств, но лишь одно виднеется отчётливо: «Встретимся, Бокуто-сан, — диким океаном плещется в голубых очах зимы, чьи брови в непонятном выражении плывут вниз» Уходящее, самое приятное тепло зима тратит на то, что мягко целует щёки весны, отдавая последние отголоски нежности на любимом лице, с загадочным взором исчезая, испаряясь в воздухе, оставляя после себя ели заметный холодок.