Тот самый

Я была рождена покорять. Тётушка всегда говорила мне, что такие, как я, не привыкли смотреть на остальных. А привыкли брать своё, невзирая на окружающие их обстоятельства. Я слушалась её. Потому что я из аристократической семьи, и в моих венах золото вместо крови. А ещё мне нельзя было спорить ни с кем из высшего общества, потому что я слишком воспитанная. Слишком правильная, чтобы противоречить словам родных. Слишком добрая, чтобы вымещать свою злость на ком-то, кроме себя. Слишком хорошая, чтобы иметь своё собственное мнение. Да, я родилась и выросла там, где множество обыкновенных вещей — моветон. Где перед завтраком надо было делать обязательную утреннюю пробежку, принимать контрастный душ, заниматься ровно полчаса спортом на свежем воздухе и пить ровно одну полулитровую бутылку чистой воды до еды. Я должна была уложиться в два часа, а ещё ни в коем случае не перечить за завтраком своему дядюшке, который планировал моё будущее. Потому что я хорошая девочка. Меня не тошнит от этого словосочетания. Нисколько. И мне было необидно, когда меня посадили под домашний арест на месяц за поцелуй с другом в шестнадцать лет. Потому что он не был богат, и его родители не разъезжали на феррари по городу. А ещё он плохо на меня влиял. Так говорила Аннет. Я обиделась тогда и заперлась в комнате, а после рыдала три часа в подушку. Потому что я хотела гулять и обниматься, как мои сверстники, а не зубрить правила этикета для очередной важной встречи с инвесторами. Они, кстати, тоже никогда не вызывали особого доверия. Тётушка говорит, что мой дом — моя крепость. Но я порывалась несколько раз оттуда бежать, хотя прекрасно знала, что камеры легко и быстро зафиксируют мой побег. И я нарвусь на неприятные последствия. Я знаю, что тётушка любит меня и желает добра. Поэтому каждый раз говорит держать спину ровнее. Поэтому каждый раз критикует моих знакомых. Поэтому каждый раз заставляет меня одеваться так, как положено, а не так, как я хочу. Мне двадцать. И это кажется пыткой. Я ненавижу всех тех, кто думает, что может что-то решать за меня. Но я не могу и слова сказать в ответ, потому что боюсь. Я не хочу быть марионеткой в руках своих родственников, но они знают все мои слабые точки и давят на них с такой силой, что у меня начинает болеть голова. Я не хочу стать куклой для окружающих, но почему-то обязана безвольно подчиняться им, несмотря на то, чего я сама желаю. А я хочу немного. Свободы и колы. Бургеров и ночных поездок на речку. Глупых шуток и искреннего смеха. И больше ничего. Это ведь так мало, верно? Для счастья человеку не нужно больше. Зачем мне обсуждать мою будущую свадьбу, которая когда-то должна состояться, если я даже выбрать жениха не могу? Конечно, не могу. Ведь тётушка считает, что я влезу в неприятности, и она снова будет вытаскивать меня из них, будто ей реально есть дело до меня как до своей родной племянницы. Я просто разменная монета. Честно, до поры до времени меня это так злило! Я ведь не просто игрушка, которую можно вертеть в разные стороны, я ведь живой человек! Но остальные моих страданий попросту не замечали, либо же делали вид, что не видят моих красных глаз по утрам. Во вторую версию я верила больше. А ещё я верила в то, что когда-нибудь мои страдания прекратятся, и мне выпадет прекрасная возможность побыть свободной ото всех обязательств хотя бы день. Хотя бы час. Я согласна даже на несколько минут. Я хочу иметь настоящих, преданных друзей, которые готовы ради меня свернуть горы. Но тётушка говорит, что они недостойны меня. И мне становится обидно. Я что, проклята? Когда ты появляешься в нашем особняке, Александр, мне хочется задушить тебя подушкой. Ты и вправду невыносим! Но таким хорошим девочкам, как я, не положено открыто высказывать своё недовольство. Поэтому мне остаётся только тихо скрипеть зубами в сторону твоего смазливого лица. И да, твоё раздутое самолюбие всегда сбивало меня с толку. А ещё от прислуги я узнала, что моя тётушка крутит с твоим Фредериком роман. Поэтому я была уверена, что летом вы отсюда точно никуда не уедете. Ты слишком часто выводил меня из себя. Ежедневно. Мне нравилась твоя воспитанность, когда с нами за одним столом сидели ещё несколько человек, и мне, определённо, не нравилось, когда ты прожигал меня взглядом, стоило нам остаться наедине. Ты умён. С тобой можно поговорить на темы бизнеса и книг девятнадцатого века. Можно даже обсудить политические реформы. Но это так утомительно и неинтересно, Александр! Ты как будто идеален, но твой главный недостаток — острый язык, который то и дело норовил задеть меня за живое. Признаюсь, мне поначалу было страшно, когда ты невзначай за завтраком касался меня коленом под столом. Мне было в новинку, когда ты опалял мою кожу своим дыханием. Мне было боязно, когда твои пальцы хватали меня за подбородок и заставляли поднять голову так, чтобы наши взгляды встретились. Ты обжигал меня холодом. А я притягивала тебя к себе своей неприступностью, которая в итоге разбилась вдребезги. Тётушка не любит, когда рядом со мной ошиваются мужчины. А Чарльз вообще готов придушить тебя голыми руками, потому что своим сарказмом ты довёл его до крайней точки. Ты слишком высокого о себе мнения, Александр, и я была так удивлена этому. А ещё я была удивлена, когда ты сказал, что мог спокойно прогуливаться по улочкам города с компанией весёлых друзей и пить газировку, такую вредную для фигуры. И, наверное, жутко вкусную. Мне нравились твои рассказы. Было в них что-то тёплое, запоминающееся. А ещё мне стали нравиться твои глупые шутки, которые обычно подстёгивали моё желание выкинуть тебя с окна второго этажа прямо в пруд. Да, ты был иногда ужасен, а иногда так прекрасен, что у меня захватывало дух. Я не хотела думать о том, что у тебя может быть девушка. Ведь ты обаятельный, красивый и целеустремлённый мужчина, который умеет добиваться того, чего хочет. А факт того, что дома, в Швеции, тебя могла могла ждать какая-нибудь расфуфыренная красотка, сошедшая с обложки глянцевого журнала, меня бесил. И твоя бывшая подружка тоже бесила. Просто она была слишком… Нехорошей. Мне не нравилось, когда она позволяла себе смотреть на меня снизу вверх, не нравилось, когда она вела себя высокомерно и не нравилось, когда она улыбалась. Она вообще казалась мне неимоверно глупой! Нет, отнюдь дело было не в том, что она нагло лезла к тебе каждый день и висла на твоей шее. Мне не было дела до твоих сексуальных похождений. Гораздо интереснее для меня было читать очередную инструкцию к новой газонокосилке садовника. Да, я держала эти бумажки на непонятном для меня языке вверх ногами, пока следила за тобой и этой стервой в парке, но это не меняет основной сути! Я не хотела, чтобы тётушка видела, как я на тебя смотрю. Иначе ей сразу понадобятся успокоительные. Потому что воспитанные девочки не должны так смотреть на мальчиков. Тем более, когда они не замужем. Но твоя чёрная рубашка и брюки сидели на тебе просто идеально, и оторвать взгляд было уже не в моих силах. Ты делал со мной что-то незабываемое, кружил голову, заставлял задыхаться от эмоций, которые я испытывала впервые. Нет, безусловно, эта наглая насмешка в твоих голубых глазах меня раздражала так же сильно, как и ты. Потому что я устала терпеть эти твои приколы про мою задницу и остальное тело в целом. Ты называл их комплиментами, а я готова была провалиться сквозь землю от стыда, когда любопытная Марта видела нас вместе за портьерой в длинном коридоре. Она ведь та ещё стукачка, Александр! Если тётушка узнает, что я влюбилась в тебя, то лишит меня наследства. Наверное. А ещё заставит переосмыслить жизнь и запишет меня к психологу. Или психотерапевту. Потому что ты, вроде как, наглый придурок, а я скромная девушка. Но это не мешает нам быть вместе за спиной у всех. Мы ведь вместе, да? Мне нравится, когда ты говоришь «моя». Слышать подобного рода слова в мою сторону — большая редкость. Я помню, как однажды ночью ты протащил пакет из «Макдоналдса» мне на второй этаж по пожарной лестнице. Влез с ним в окно, и я тогда впервые почувствовала себя такой счастливой! Мы полночи ели бургеры и картошку под какой-то популярный сериал, а потом вместе смотрели на звёздное небо и загадывали желания. Я запомнила, как ты признался, что хочешь быть со мной, а потом улёгся на кровать и кидался в меня подушками. Я смеялась и веселилась, и я была уверена, что никогда не чувствовала себя лучше. А потом ты целовал меня в шею и ключицы, сжимал моё тело в руках. А я растворялась в твоих ласках и надеялась, что это никогда не закончится. Ты пробирался ночью в мою комнату и заставлял слушать твои бредовые рассказы. А я просто утопала в глубине твоих ледяных глаз и любовалась твоим сонным видом. Потому что уже была бесповоротно влюблена. Ты мерзавец, Александр. Потому что ты заставлял меня ревновать, а иногда выводил на конфликты, из-за которых я потом сильно переживала. И ещё ты заставил меня пылать от стыда, когда я узнала, что наручники в твоём комоде отнюдь не полицейские. А верёвка не для того, чтобы связать преступника, который мог проникнуть в твою комнату, хотя его, в принципе, не существовало. Я не хотела, чтобы ты думал, что мне слабо согласиться на твою авантюру. Поэтому позволила тебе дать мне урок самообороны и научить выпутываться из узлов, ведь дополнительные знания никому не помешают. А потом ты натягивал эту верёвку на ладонь, принуждая меня прогибаться. Оставлял на моей коже горячие, обжигающие поцелуи. Потрахивал меня языком и заставлял кончать вокруг твоего члена с таким криком, что я могла порвать себе голосовые связки. Ты был так непредсказуем, Нильсен, и это, однозначно, огромный плюс. Мне не нравилось, когда Рэйчел касалась тебя, будто пыталась вывести на диалог. Но ты сводил все разговоры на «нет», и ночью, когда все спали, снова и снова шёл ко мне. Только теперь мы нашли занятие поинтереснее, чем просмотр совместных фильмов на ноутбуке. Наш секс всегда был интереснее всего остального вообще-то. Я не хотела отпускать тебя от себя ни на шаг. Помню, когда почти все в особняке разъехались на праздники, а мы с тобой бегали по парку, валялись в густой траве и ели дешёвое мороженое. Я была в одной твоей футболке и с нелепым пучком на голове. И ты восхищался мной! Целовал, делал комплименты, обнимал, а потом всё повторял заново. Я думала, что это сон, потому что не могла быть счастлива так сильно! Ты нёс меня на плече домой, когда я позволила Сэму обнять меня на прощание. Я ведь не знала, что он полезет целоваться! Зато я узнала, что та устрашающая штучка называется «флоггер». И ещё я узнала, что ты любишь плохих девочек, поэтому решила, что с меня достаточно вечного послушания. Помню, как звуки ударяющихся кожаных хвостиков об мои ягодицы заполнили пространство твоей комнаты. Помню, какой был бешеный у нас секс, и как ты продолжал трахать меня до последнего, пока мы оба не свалились без сил. Мне нравилось быть для тебя плохой девочкой. А ещё ты научил меня заступаться за себя и отстаивать свои права. Во что бы то ни стало. Теперь тётушка не разговаривает со мной уже пятый день из-за недавнего инцидента за завтраком. Я, как ты и учил, смогла настоять на своём. И я так благодарна тебе за это! Аннет считает, что я изменилась в худшую сторону. А я просто полюбила тебя и вкус виски, смешанного с колой. Полюбила твой запах и твою улыбку. Полюбила твои длинные пальцы и твою душу, которую ты открыл специально для меня. А я уже давно была в твоих руках, бери. Не спрашивай. Забирай меня полностью, без остатка. Я люблю смотреть на то, как ты морщишься от утренних лучей света и просишь задёрнуть плотные шторы. Я люблю смотреть на твоё скучающее лицо, когда Фредерик в девяностый раз рассказывает нам одну и ту же историю за ужином. Я люблю смотреть на твои напряжённые плечи и стараться думать о чём-то другом, кроме бесполезных пошлых фантазий. А ещё я люблю наблюдать за тобой, когда ты кончаешь. Когда громко стонешь мне на ухо и ускоряешься до предела, вжимая меня во влажную простыню. Я теряюсь в этих ощущениях, и я готова отдать всё то, что мне так дорого. Ради тебя. Ради. Тебя. Я не хочу знать о том, что случится, если наши отношения перестанут быть тайной. Тётушка, наверное, выставит меня за дверь и скажет, что я лишила её хорошей репутации. Ты был первым моим мужчиной, Александр, и я надеюсь, что станешь последним. А тебя Аннет, наверное, четвертует или прикажет сделать что-нибудь другое, не менее плохое, если поймёт, что именно ты по ночам трахаешь меня до хрипа и цветных звёздочек перед глазами. Но меньше я тебя любить не стану, обещаю. Я уже давно не смотрю на остальных и не думаю над тем, что скажут люди. Если тётушке действительно будет угодно попрощаться со мной лишь из-за моего счастья и её испорченной репутации, то пожалуйста. Я уйду. Я уйду, зная, что отныне рядом есть тот самый. Тот самый, который держит мою руку в своей ладони. Тот самый, за спиной которого я чувствую себя, будто за каменной стеной. Тот самый, который ради меня и в огонь, и в воду. Тот самый, ради которого хорошая девочка готова вмиг стать полной противоположностью себя. Пусть только попросит…