Тетрадь Смерти по-русски

*** – Михаил, ты всё-таки объяснишь мне, что это значит?! Зачем тебе потребовалось сокращать на день свою жизнь? – Видишь ли, Рюк, дело здесь в проведённых мной экспериментах, – начал успокоившийся уже Чеканов. – Несколько часов назад я вписал имя одного человека в Тетрадь, назначив ему смерть через двадцать минут. – И что это должно объяснять? – скептически скривился синигами, после чего забросил в пасть очередное яблоко. Лайт, зависший в воздухе рядом, уже давно всё понял, но упорно молчал. – А потом я вписал его имя ещё раз, приказав умереть немедленно. И другим способом. – Зачем тебе потребовалось убивать несчастного смертного дважды? Это всё равно невозможно. – Вот именно, – Михаил вновь не выдержал и расхохотался. – Вот именно. Всё равно сработала только первая запись. Вторая оказалась бесполезной. – То есть ты… – Рюк давно не был в таком смятении. – То есть теперь я неуязвим для Тетради Смерти, – Чеканов весело подмигнул. – Да и обычным способом я, подозреваю, не смогу умереть вплоть до назначенной даты, даже если у меня вдруг возникнет такое желание. Конечно, предопределённая дата смерти не является страховкой от комы, увечий, сумасшествия, пожизненного тюремного заключения и прочего в таком же духе, но, по крайней мере, у меня теперь стало заметно меньше причин для беспокойства. – И почему у меня в своё время не возникло такой идеи? Ведь всё могло случиться совсем иначе… – меланхолично произнёс Лайт. – Думаешь, я назвал бы тебе дату смерти? – прищурился Рюк. – Тебе бы не удалось меня убедить. Особенно учитывая, какие у нас теперь могут быть из-за него, – кивок в сторону Михаила, – проблемы. – Да ладно вам, товарищи, – Чеканов почесал затылок, – риск определённо стоит того. Или вы с этим не согласны? Во всяком случае, теперь пришло время ещё одного эксперимента. Михаил выпрямился и как будто разом стал серьёзнее. – Я согласен на сделку. Насчёт глаз Бога смерти. *** – Но это невозможно! – Рюк вытаращился на вновь начавшего истерично хохотать Михаила. – Потеря половины жизни является обязательным условием при сделке! Или ты, Лайт, думаешь, что Рэм отняла бы полжизни у Мисы, если бы сделку, на которой она так настаивала, можно было бы совершить без этого?! – Однако его дата смерти всё ещё назначена на семьдесят восьмой год. Ничего не изменилось. Доставшаяся Чеканову способность видеть чужие имена и дату смерти очень порадовала его. Конечно, он рисковал, соглашаясь на сделку, но всё сработало именно так, как и предполагалось. Теперь ему было достаточно увидеть чьё-либо лицо, чтобы узнать всё, нужное для создания в Тетради новой записи. А раз так – пришла пора перейти к предпоследнему этапу его плана. – Хочу вам рассказать ещё кое-что из моих сегодняшних опытов… То есть уже вчерашних, – добавил Михаил, взглянув на часы. – Я написал в Тетради Смерти, что один человек вплоть до гибели – назначенной, конечно, в экспериментальных целях очень скоро – будет служить другому человеку, исполняя все его приказы. Конечно, для этого его имя тоже потребовалось вписать в Тетрадь. – Так у тебя ничего не выйдет, – Лайт с интересом посмотрел на экспериментатора. – В таком случае назначенный «господином» немедленно умрёт от сердечного приступа, а следом за ним умрёт и «слуга», так как назначенные ему условия смерти станут невозможными. – Я это уже выяснил, хе-хе, – ухмыльнулся Михаил. – Но всё изменилось, когда я предварительно назначил время смерти «господину». Рюк перешёл в состояние полнейшего офигевания. – То есть теперь… Ты можешь заставить любого человека исполнять перед смертью все твои приказы?! Не записывая в Тетрадь кучу разных условий в обстоятельствах смерти, которые при малейшем противоречии между собой мгновенно убьют того, чьё имя использовано?! – Именно так, дорогие мои друзья, – рассмеялся Михаил. – Именно так. А теперь пришло время действий! Михаил запустил компьютер и, порывшись по интернету несколько минут, достал Тетрадь. Вскоре Чеканов, немного поколебавшись, начал записывать первое имя: «Владимир Путин…»