Быть рядом...

Когда это произошло, Леонид находился на встрече одноклассников и новости, транслируемые по всем телевизионным каналам, разумеется не видел. Они собрались в первый раз с выпускного на даче Мишани «Пухлого», который, как оказалось, уже не был пухлым. Вспоминали какие-то моменты из общего прошлого, дружно ржали над шутками Васьки Колесникова, по кличке «Колесо», делились новостями, обсуждали кто, где и чем занимается. Леонида обозвали «важной шишкой», но он не обиделся. Бывшие одноклассники пытались всучить ему стопку с «горючим», но Леонид твердо и уверенно отказался, сославшись на то, что завтра на работу. «Пухлый» недовольно цокнул языком, назвал Лёньку занудой и с довольным видом махнул водки. В целом, вечер оказался довольно приятным. Леонид искренне радовался успехам ребят, трепался за жизнь, рассказывал о себе, старательно обходя тему своей рабочей деятельности. Телефон затрезвонил как всегда не вовремя, но Лёня за два года работы в ФЭС уже привык к этому и ничему не удивлялся. В этот раз он тоже не удивился. Просто молча нажал на «отбой», молча встал, даже не попрощавшись ни с кем, сел за руль и надавил на газ. Пока добирался до знакомого дома, старался не думать над несправедливостью этого мира, но получалось плохо. «Почему они? — думал он тогда, не сводя стеклянных глаз с темной ленты шоссе. — Почему это произошло с ними?» Как доехал — не помнил. Долго не решался зайти в подъезд, собираясь с мыслями и пристально глядя на окно четвертого этажа, из которого лился желтоватый свет. Затем он все же с трудом выбрался из машины на морозный воздух, бросил еще один угрюмый взгляд на окно, а затем уверенно направился к дому. Степан не открывал очень долго: Леонид нажал на кнопку звонка раз пять или шесть, прежде чем дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался капитан Данилов. Он мазнул бессмысленным взглядом по человеку, потревожившего его в этот мрачный час, а затем посторонился, пропуская Лёню в дом. Они ни слова не сказали друг другу в тот вечер. Леонид знал, что не существует таких слов, которые бы облегчили боль Степана. Они молча сидели на кухне: Степан пил водку, а Леонид просто смотрел в его красные опухшие глаза. Потом Степан выл раненным зверем, уткнувшись в плечо Субботина, комкая его идеально выглаженную рубашку, а Лёня гладил Стёпу по голове, стараясь хоть так облегчить его страдания. После Степан разбил несколько тарелок и почти все кружки, швырнул бутылку водки в стену, а затем упал на колени, обхватил голову руками и закричал, выпуская на свободу всю боль и отчаяние. Леонид молча присел рядом, игнорируя тот факт, что пол был усыпан стеклянным крошевом, и просто прижал Степана к себе, убаюкивая, словно ребенка. Сердце невыносимо жгло. Лёне безумно хотелось взять на себя часть Стёпиной боли, залечить его раны, залатать дыры в его сердце, но, увы, это было невозможно. Леониду оставалось лишь молча сжимать Степана в объятиях, пытаясь облегчить его агонию. Когда Степан забылся тревожным сном, Леонид заботливо укрыл его пледом, а сам отправился на кухню, чтобы убрать осколки перебитой посуды. Он долго тогда глядел на них, размышляя о том, что вот тоже самое случилось с сердцем Степана: оно рассыпалось на мелкие частицы и теперь их очень трудно будет склеить воедино. Даже если собрать все кусочки, смазать самым лучшим клеем и склеить — трещинки все равно останутся. Через пару дней после похорон Леонид вновь намеревался поехать к Степану, чтобы отвезти ему что-нибудь из еды — (его брат должен был уехать домой, и Степан вновь бы принялся морить себя голодом), — но тот внезапно заявился сам. Его глаза были все такие же красные и опухшие, щеки впали и покрылись жесткой щетиной, но он был трезвый, что весьма порадовало Субботина. — Я… — выдавил из себя Данилов после того, как Леонид налил ему кофе и поставил на стол бутерброды с ветчиной. — Я это… Не могу там один находиться. Все напоминает о них… Фотографии, игрушки. Даже запах Светкиных духов до сих пор ощущается, сколько бы я ни проветривал. Невыносимо все это. Он болезненно поморщился и потер переносицу чуть подрагивающими пальцами. — Не вопрос, Стёп, — понимающе кивнул Леонид, усаживаясь напротив, — оставайся. Может тебе что-то привезти из дома? — Не знаю, — нервно пожал плечами Стёпа. — И это… Спасибо. — За что? — удивился Леонид. — За то, что просто был тогда рядом. — Ты же знаешь, я всегда буду рядом, — просто ответил Лёня Степану, коснувшись рукой его ледяных пальцев. Стёпа судорожно вздохнул, переплетая их пальцы вместе. Леонид смотрел на него с любовью и нежностью, думая о том, что возможно суперклей не потребуется…