Последнее наставление

Вид рыдающего перед ним подростка невольно напомнил Цзян Чэну его самого. Это было так давно. - Цзян Ваньинь, - прозвучал строгий голос Мадам Юй, заставивший ее сына плакать сильнее. Он сидел на коленях перед ней и даже не пытался сдерживаться. Это было его единственным местом, где он мог чувствовать себя в безопасности, где мог найти утешение. Его матушка, видя столь жалкую картину, преувеличенно вздохнула. Цзян Чэн, решивший, что Мадам Юй разочарована в нем, заплакал еще сильнее. Женщина обеспокоено покрутила цзыдянь, совершенно не зная, как поступить в данной ситуации. Стоит ли ей сделать ему замечание, чтобы будущий наследник не вел себя жалко, а наконец повзрослел или же утешить, как настоящая мать. Она не знала ответа. Но ее любимый сын, проливающий горькие слезы разбивал ее сердце. Она решилась. Объятия были неловкими. Юй Цзыюань прежде никого не обнимала по собственной инициативе. К ее счастью, рыдания в ее надежных руках начали утихать. Цзян Чэн с огромной признательностью принимал редкую ласку из рук своей матушки. - А-Чэн, ты должен запомнить, в этом мире никто, кроме тебя, не останется с тобой. Не позволяй отбросам затронуть твое сердце, они этого не достойны. Не принимай клятвы и обещания, не смей строить надежды, иначе ты не избежишь боли, - голос Юй Цзыюань был немного глухим, но таким отчаянным. Она хотела бы сказать эти слова молодой себе, но говорит своему сыну, своей нежеланной копии. (Как бы она хотела, чтобы сын не повторял ее участь, а стал сильнее нее и лучше) Цзян Чэн пытался вникать в ее слова, не понимая их смысла. Но объятия были такими теплыми и он расслабился. - А-Чэн, ты мой сын, не забывай об этом. Это было ее первое и последнее наставление, как матери ее сыну, жаль только, что он забыл об этих важных словах, услышав извинения шисюна, поверив в его пустые обещания, что такого точно не повториться. Повторилось.

***

- Цзинь Жулань, - прозвучал строгий голос главы Цзян, заставивший его избалованного племянника плакать сильнее. Он сидел на коленях перед ним и даже не пытался сдерживаться. Его дядя, видя столь жалкую картину, преувеличенно вздохнул. Цзинь Лин, получивший вместо утешения порицание, заплакал еще сильнее. Мужчина обеспокоено покрутил цзыдянь, совершенно не зная, как поступить в данной ситуации. Его единственный племянник, проливающий горькие слезы разбивал ему сердце. Этот мальчик не должен повторять судьбу своего дяди и бабушки. Цзян Чэн неловко спустился со своего трона и опустился на колени перед ребенком, вовлекая того в свои крепкие объятия. Наконец, рыдания в его руках начали утихать. Цзинь Лин с огромной радостью принимал редкую ласку от рук своего дяди. - А-Лин, ты должен запомнить, в этом мире никто, кроме тебя, не останется с тобой. Не позволяй отбросам затронуть твое сердце, они этого не достойны. Не принимай клятвы и обещания, не смей строить надежды, иначе ты не избежишь боли, - голос Цзян Ваньиня был немного глухим, но таким отчаянным. Он хотел, чтобы хоть его племянник прислушался к совету, как когда-то не сделал он сам. Цзинь Лин пытался вникать его словам, не понимая их смысла. Но объятия были такими теплыми и он расслабился. - А-Лин, ты моя семья, не забывай об этом. Цзян Чэн не знал, что чувствовала его матушка, когда ее глупый сын вместо того, чтобы ужесточиться, с детской наивностью верил всему, что говорил его брат. Больше, чем ей. Но Ваньинь понимал, что ничего не предпримет, пока на лице его племянника цветет такая яркая улыбка. Даже зная, что когда-нибудь она угаснет.