jungkook, stop acting like a child
27 февраля 2021 г., 09:30
– Хосок-хён! Нет! Я, черт возьми, люблю себя, в отличие от Юнги! – Чон показывает пальцем на недовольного парня, что стоял в углу и мял в руках мягкие оленьи рога.
– Чонгук, хватит вести себя как ребенок. Рождество ведь!
– Так почему я должен в этом участвовать? – он недовольно фыркает и смотрит на грязно-зеленый костюм.
– Потому что ты единственный, кто так подходит к костюму Гринча. – Хосок позволяет себе веселый смешок.
Чонгук закатывает глаза и снова смотрит на валяющееся волосатое нечто. Он уже представляет, как в нем будет жарко и неудобно.
– Давай по пунктам. – успокаивается Хосок и поднимает левую ладонь вверх. – Говори, что тебе не нравится, и мы попробуем это исправить.
Чон недоверчиво наблюдает за веселым другом и все же надеется найти в этой нелепой ситуации компромисс.
– Во-первых – я не люблю детей. – Хосок на это кивает с умным видом и зажимает первый палец. – Костюм тяжелый и, блять, его даже не удосужились постирать с тех лет. – Хосок кивает снова и повторяет движение уже следующим пальцем. – Когда я соглашался на получение автомата, то думал, что мне нужно будет просто написать на один реферат больше. Но не это ведь! – Чонгук негодующе разводит руками.
Хосок внимательно за ним следит, а затем поднимает палец, который только что загнул.
– Эй! Верни его обратно!
– Нет. – Юнги на заднем плане довольно хрюкает, наблюдая за всем этим. – Лгунам не засчитываю третью претензию.
– Почему?
– Потому что ты бы не написал этот реферат, а купил, так как электромеханика твой самый нелюбимый предмет. Исходя из этого ты бы нашел человека, который лучше всего в нем разбирается, верно? Но зачем тебе искать кого-то со стороны, если ты просто мог бы попросить Юнги сделать его тебе? Так вот, я более чем уверен в этом, и не позволил бы тебе нагружать Юнги в канун праздника. – Мин победно свистит, а Хосок только лучезарно улыбается ему, поворачиваясь через плечо.
– Вы достали, любовнички! Сговорились против меня, чтобы я в этом вонючем костюме полдня просидел на каком-то детском празднике. Вы в своем уме?
– Ты меня злишь... – Хосок поджимает губы и поднимает все те пальцы, которые оставались зажатыми.
– Хён! – обреченно выкрикивает Чонгук, понимая, что своим поведением сделал только хуже.
Дверь резко открывается и за ней появляются два брата-акробата: Сокджин и Намджун.
– Намджун-хён! – Чонгук направляется к старшему, а в глазах читаются явные зовы о помощи.
– Тебе понравился костюм, Гук-а? Думаю, он прекрасно на тебе сядет. – Джин проходит мимо Чона, кидая остальным присутствующим приветственный взмах ладони.
– Еще как. Он просто в восторге. – смеется Юнги и дает пять подошедшему к нему Киму.
– Намджун-хён, они пытаются сделать из меня вонючее, волосатое чудовище.
– Я не удивлен. – Намджун веселится, осматривая скомканное зеленое нечто на полу. – Так ты для нас его померишь?
Чонгук, понимая, что помощи ждать не от кого, обреченно вздыхает и садится на стул. Рука тянется к костюму и поднимает довольно большую голову Гринча.
– Наденешь под неё респиратор – и дело с концом. – смеется Юнги, от чего получает недовольный взгляд, но не обращает на него никакого внимания и продолжает веселиться.
Чонгук чувствует себя ущемленным. Его еще никогда не просили надевать такие ужасные вещи, да еще и находиться в них там, где будет много студентов, включая школьников разных возрастов, и тех, которые придут на знакомство с их университетом.
Хосок качает головой, не позволяя себе смеяться на пару с Юнги. Он все-таки хочет, чтобы Чонгук согласился на это, а не послал его, организатора, на три знакомые буквы.
– Гук-и, я конечно понимаю, что это не костюм принца, как был два года назад, но все же этим ты мне очень поможешь. Да и получишь автомат по нелюбимому предмету, что еще для счастья надо? – Хосок разводит руками, ожидая одобрения на свои слова от всех собравшихся здесь ребят. Те, заметив это, начинают бурно поддакивать, а Юнги так вообще, говорит, что этот костюм ему будет идти лучше, чем те облегающие доспехи, от которых теряло сознание половина универа.
Чонгук шипит и заминается на пару десятков секунд.
– Померь для нас! – повторяет толпа бывших друзей, и Чон все-таки надевает голову Гринча, прокручивая ее до тех пор, пока он не сможет нормально видеть через прорезь неровных глазниц зеленого монстра.
Чонгук оставляет надетое в покое и обреченно складывает руки на коленях. Все в комнате резко замолчали, или из-за огромной волосатой головы звуки приглушаются настолько, что пошел ты нахуй, но этот вариант сразу отметается, так как гиены, что недавно были его милыми друзьями, в один голос начинают смеяться.
– Это так тебе подходит, Гук, поздравляем! Ты нашел своего тотемного персонажа! – весело говорит Джин и, кажется, после его слов звучит громкий щелчок камеры.
Чонгук ничего не отвечает, на пробу вертя головой, удивляясь, что все довольно удобно закрепилось, но не собираясь высказываться об этом. Ни в коем случае.
– Джин, погоди, не убирай, давай вот так. – Юнги подает голос и становится возле Чона, передавая перед этим ободок в руки Хосока.
Сокджин мычит и делает еще пару снимков, пока Мин меняет позы, после же подключается Намджун, чего Чонгук не ожидал, а позже и Хосок, весело поднимая оленьи рога и надевая их на себя.
– Прекрасно, просто восхитительно. – подытоживает Ким и убирает наконец телефон в карман.
Чонгук молчит, игнорируя явные насмешки в его сторону, только кулаки на его коленях сжимаются сильнее.
Ему не нравится, что все это происходит с ним, он не хочет позориться на этом "празднике" и почему он сейчас ни слова не скажет?
Наверное, потому что маленькая частичка все-таки хочет помочь Хосоку с его идеями. Он, конечно, может сказать, что ни за что делать этого не будет, вот только видеть, как улыбка стирается с лица его многоуважаемого хёна – не лучшее зрелище. Да и Юнги потом будет подсерать всеми возможными и невозможными способами, опять же из-за Хосока и немного собственной вредности.
– Оно воняет, как я и предполагал. А еще я потею. – раздается приглушенное.
– Потерп...
– Можешь надеть маску, Гук–и, – прерывая Юнги, советует Чон-старший. – Со вторым, конечно, придется потерпеть, но я надеюсь, ты все-таки согласен? – с надеждой.
Нет, конечно, блять, нет.
– Да, хён.
– Шикарно! Тебе очень идет, правда! – Хосок взвизгивает и бежит к своему маленькому блокнотику, быстро чиркая в нем что-то, после, так же оставляя лежать его на горе всякого хлама из разноцветных лоскутов.
Через пару минут, когда бурное обсуждение в его сторону стихает, а голова Гринча почему-то до сих пор на нем, он встает со стула, кидая быстрое:
– Надеюсь, все уже насмотрелись? Потому что я снимаю это убожество.
Но, успевая только схватиться за кромку, как дверь в их помещение резко отворяется, являя себе двух парней с их потока.
– Чимин? – Намджун слышится удивленным, и даже слегка... растерянным?
Чонгук вмиг весь столбенеет, не решаясь повернуться в сторону двери, которая была за его спиной. Он начинает неровно дышать, из-за чего лицо потеет еще сильнее, что доставляет ужасный дискомфорт, но на него парень сейчас обращает внимание в последнюю очередь.
– Ты говорил, что после пары встречаешься с друзьями, поэтому я подумал, что могу перехватить тебя здесь. – смущенно начинает Чимин. – Пришел с Тэ, потому что он хотел померить всякие костюмы, если Хосок-хён разрешит. Мы хотели бы сделать пару фотографий.
– Да, Хосок-хён, я...
Чонгук, слушая все это, никак не позволяет себе делать какие-либо лишние движения. Ким Тэхён здесь, в одном помещении с ним. На Чонгуке надета уродская голова мультяшного персонажа. Да провались все под землю, черт возьми, как он мог так облажаться?
Остается надеяться, что Тэхён не заметит, что зеленое нечто скрывает под собой его хорошего знакомого. Влюбленного хорошего знакомого.
– Это Гринч?! – восклицает его горе и радость в одном лице.
Чонгук кривится, благо этого не видно. А потом ощущает чужие ладони на огромном ворохе его фальшивой головы, и не может поверить в происходящее.
Перед ним предстает Тэхён, рассматривающий его (очевидно не Гука), с таким восторгом на лице, насколько позволяют Чону увидеть сетчатые глаза того же Гринча. Но даже такой внешний раздражитель не мешает лицезреть ангельскую красоту парня напротив.
Очередной балаган уже не слышен Чону, он настолько преисполняется в данный момент, что готов просто сутками стоять в этом ужасном грязно-зеленом волосатом костюме (пока, слава богу, неполном), если Тэхён будет смотреть на него таким восхищенным взглядом. Правда.
Он даже почти готов на сумасшедшее действие. Руки чешутся; хочется осторожно положить их поверх ладоней Кима, что до сих пор покоятся на его голове, но он быстро приходит в чувство, не позволяя себе сделать это.
– Я обожаю его! – восторженно лепечет Тэхён, возвращая Гука в реальность. Ким отворачивается от него, смотря на остальных ребят. – Я посмотрел все фильмы, мультфильмы, даже комиксы читал! Боже, Хосок-хён, твоя идея просто отпад! – победная улыбка озаряет Чона–старшего, но из-за ограниченного обзора, Чонгук не видит ее.
Зато быстро осмысляет все сказанное и удивляется, что кому-то и правда может нравиться это зеленое чудовище.
Вообще-то он сам ничего не смотрел и понятия не имеет, что из себя представляет Гринч, только по мемам, может быть, да и вообще, у всех на слуху он просто является каким-то существом, презирающим все и вся, включая детей. Очень иронично, ведь Чонгуку придется иметь дело именно с ними и именно в канун Рождества.
– Спасибо, Тэхён, приятно слышать, и да, конечно вы с Чимином можете пошариться здесь, только потом верните все на место. А, и костюм черной пантеры все же лучше не трогать, в остальном для вас свобода.
Тэхён сразу прекращает обращать на него внимание, что очень огорчает, и в следующий момент Чонгук находит его около длинной открытой вешалки, что опасно кренится из-за обилия разномастных костюмов. Чимин с Намджуном уединяются в дальнем углу, тихо переговариваясь. Джин залипает в телефоне, возможно уже выставляет наиболее удачную групповую фотографию в историю инстаграма, а Хосок с Юнги плетутся к выходу. Он выбирает пойти за ними и быстро передвигает ногами, даже не удосужившись снять голову Гринча, или положить остальной костюм куда-нибудь помимо того места, где он сейчас валяется – на полу. Но ему простительно.
Он закрывает за собой дверь и, кажется, за пять минут делает первый глубокий вдох.
– Ну и что это было? – Юнги сзади заставляет немного напрячься. Чонгук наконец быстрым движением снимает с головы часть костюма и блаженно мычит, когда его лицо обдает долгожданной прохладой пустого коридора.
– Что? – на него устремлены две пары глаз, но бесит только одна.
– Ты стоял там, как заморская пальма для декора, стоило зайти этим двоим. Все из-за Кима? – Юнги играет бровями, на что Чонгук возводит глаза к небесам, умоляя их предпринять что-нибудь.
– Не твое дело. Хосок-хён, – названный вопросительно мычит. – Я готов быть этим Гринчем. Напиши в лайне во сколько послезавтра собираться. Хорошо?
– Конечно, Гук, только до праздника нужно хотя бы один раз надеть костюм полностью, и попробовать в нем походить минут пятнадцать, чтобы понять где некомфортно или еще что, идет?
– Идет. – Чонгук утвердительно кивает, вручая голову недовольному Юнги и поворачивает к лестничной площадке.
Хосок смотрит на Мина и усмехается.
– Ты сегодня как-то грубоват с нашим принцем, почему? – Чон забирает из чужих рук вещь, заменяя ее своей ладонью.
Юнги сразу оживает, на лице расцветает теплая улыбка, заменяя собой дерзкую ухмылочку, и беззлобно фырчит.
– Да какой он принц, максимум, вот, – он показывает пальцем на голову от костюма. – Волосатый гоблин.
– Это Гринч, Юнги–я. – ответно улыбается Хосок, но дальше решает не допрашивать. – Пошли в кафе? Кофе хочу – просто жуть.
Мин кивает, и они уже оба идут к той же лестничной площадке.
***
На следующий день Чонгук снова оказывается в «костюмерной» имени Чон Хосока, но уже в более хорошем расположении духа, потому что: во-первых – оставшиеся дни до Рождества являются выходными, поэтому сегодня он выспался; во-вторых – он полностью наденет костюм, но уже с уверенностью, что это понравится Ким Тэхёну, который, Чон знает, будет присутствовать на завтрашнем мероприятии. Так что парень зарекся вести себя хорошо. С детьми, там, танцевать, фоткаться с кем-то, если попросят. Короче быть паинькой. Потной и вонючей паинькой, но это Чон постарается стерпеть. Он заходит в пустое помещение, включает свет и видит около одинокого стула все там же лежащий зеленый комок своего временного тела. Вздыхает и поднимает довольно тяжелый костюм, критично присматриваясь к нему. Сзади находится длинная молния, что начинается от шеи и заканчивается на уровне бедер. Чонгук расстегивает ее и медленно, чтобы случайно не порвать, влезает внутрь сначала одной ногой, затем второй. Сделать это оказалось довольно непросто, так как массивный кроссовок постоянно зацеплялся за ткань, из-за чего он почти влетел лбом в зеркало, перед которым стоял, подпрыгивая на одной ноге. Гринч повис на его широко расставленных коленях, ожидая, когда его наденут полностью, так что Чонгук взял за края и натянул на бедра, одновременно застегиваясь сзади. Хорошо получалось ровно до того момента, пока руки не были продеты в рукава. Костюм не растягивался и был сделан из грубой ткани, поверх которой налеплена довольно длинная искусственная шерсть, поэтому застегнуться теперь представлялось почти невозможным. Но кто такой Чонгук, если расплачется прям здесь, перед зеркалом, из-за того, что не смог дотянуться до застежки? Так что, с горем пополам он все же делает это, облегченно выдыхая. – Костюм надет, осталась голова. – под нос говорит парень, рассматривая взглядом помещение позади себя. Головы Гринча нигде нет, но Чон на этом сильно не зацикливается, снова поворачиваясь к зеркалу и наконец смотря на свою тяжело проделанную работу. Если одним словом подвести итог, то это: пиздец. Если двумя: полный пиздец. Чонгук не промах – он вчера, придя домой, штудировал интернет в поисках чудного персонажа, даже включил фильм, чтобы увидеть его манеру общения, отчего, кстати, понял, что тот ему довольно таки импонирует, но главное... главное было то, что у оригинального Гринча имелись какие-никакие выпуклости на теле, особенно в районе бедер. Этот же костюм представлял из себя обычный кусок бесформенной ткани. Он просто висел на Чоне, даже не облегал – висел. И в голове всплыло невеселое: «Я Гринч курильщика». Парень взял телефон, быстро фотографируя себя в зеркале с нечитаемым лицом, и отправил получившееся в групповой чат, добавляя в конце короткий вопрос. Ответы себя долго ждать не заставили. Помимо нескончаемых: «АХАХАХА» от Джина с Намджуном и аудиосообщения Юнги: «– Твой Гринч, Гук-и, по ходу только что из концлагеря вылез. Здоровья ему.» Чонгук получил координаты примерного местоположения головы этого чудовища, и, коротко взглянув на себя в зеркало, направился на первый этаж универа. Благо сегодня выходной, каждый раз бубнил Чонгук, пересекая очередной лестничный пролет, иначе он бы со стыда рухнул. По его просьбе, друзья никому не рассказывали, что за человек будет скрываться за личиной волосатого, зеленого, да теперь еще оказывается тощего грозы Рождества. Этот факт убивает его изнутри. Он сам по себе в отличной физической форме: плечи будь здоров, руки, и далее по списку, но в этом костюме, из-за его волосатости и зелености, он ощущает себя отвратительно нескладно. В руке снова завибрировал телефон, а боковое зрение уловило движение сбоку. Чон встрепенулся и пробежал очередной пролет со скоростью, граничащей со светом. Оказавшись на первом этаже он первым делом заглянул на вахту, где сидела женщина. Та сказала посмотреть в коморке для реквизита, что находилась у актового зала, и парень поспешил туда. Наконец, найдя голову чудовища, Чонгук решил тем же путем направиться обратно в костюмерную. Он прошел мимо вахтерши, которая проводила его веселой улыбкой, и начал подниматься по лестнице. На третьем этаже парень понял всю прелесть костюма – он просто безбожно потел. В подмышках скопилась влага, а это ведь всего около десяти минут! Что будет твориться завтра? Со страдальческим лицом пройдя еще один этаж, он снова заметил чье-то движение, но только сейчас уже не спешил убежать, потому что не хочет вспотеть еще сильнее, так что быстро надетая голова решает все его проблемы. Он так думает. – Гринч! Чонгук от резкого звука даже немного подпрыгнул, собираясь все же свалить по-быстрому, но сделать это ему не дают чужие руки, что быстро оседают на его волосатой голове. «Тэхён» Гук ошеломленно смотрит перед собой и не понимает, где же он все-таки так проебался. Что здесь делает Тэхён? Сегодня же выходной, черт возьми. Почему Чон остановился на четвертом этаже, хотя мог бы уже быть на спасительном пятом? Много вопросов – мало ответов, а по факту, он снова медленно охуевает от происходящего, мечтая, чтобы определенные руки касались не зеленого ворса, а его, блять, лица. – Гринч, привет. – Ким улыбается и убирает ладони, а Чонгук плавится, только уже не из-за костюма. Он молчит, а Тэхёна смешит это еще больше. Чон не хочет так глупо спалиться. – Я тоже буду участвовать, поэтому пришел сегодня, чтобы разобрать некоторые моменты. Гринч-Чонгук глупо кивает, не зная, что ему сейчас делать. Позорно сбежать? Но он хочет продлить момент, когда внимание Тэ будет устремлено только к нему. Что ж, тогда придется держаться. – Почему не разговариваешь со мной? – Тэхён заглядывает не в глаза зеленого персонажа, а кажется, что в самую душу, и опирается на чонгуково плечо рукой, несильно его сжимая. Чонгук только дышит прерывисто, даже не представляя, насколько глупо это смотрится со стороны. – Ты на пятый идешь? – Ким грустным от игнорирования не выглядит, поэтому Чон очень благодарен ему, что тот начал задавать вопросы, на которые можно ответить "да" и "нет". Он положительно кивает и ждет дальнейших со стороны парня действий. Тэхён зачем-то кивает тоже и берет Гринча-Чонгука за волосатую руку. Чон в мгновение столбенеет, пытаясь переварить происходящее. Ким Тэхён взял его за руку, то есть не его, но не суть. Он, что ли, настолько любит этого персонажа, что готов, кем бы ни был переодетый человек, брать его за руку? Беспредел чистой воды, продолжай, Ким Тэхён. Чонгук немного смелеет, позволяя тянуть за собой парня целый этаж, даже на время забывая, насколько ужасно он выглядит в бесформенном костюме, примерно до того момента, пока не ловит свое отражение в зеркале костюмерной. Парень высвобождает свою вспотевшую руку и поворачивается к Киму. А тот улыбается так весело, говорит что-то, но Чон не разбирает. Он ловит дикий трип от происходящего, его это даже немного пугает, но не настолько, чтобы начать с себя паниковать. Ким Тэхён просто весь такой слишком, Чонгук не может и не хочет заканчивать это. – ...Белоснежкой, представляешь? – прекрасное лицо искажается в возмущении, и Чонгук только сейчас приходит в сознание. Он вопросительно мычит, а Тэхён, ничуть не злясь, повторяет: – Чимин уговаривал меня быть Белоснежкой, нормально ли это? Я считаю, что нет. Ходил бы там, распугивал детей. У них же совсем другое представление о принцессе, понимаешь? Я тут вообще никаким боком. Чонгук думает, что распугивать детей будет как раз-таки он, а Тэхён в костюме Белоснежки мог бы всех только ужасно привлекать. Парень боится представлять себе Кима в платье, поэтому он только согласно мычит, хотя хочется совсем наоборот. – В общем, я решил никем не наряжаться, просто буду там ходить, помогать если надо, развлекать, если опять же, надо. Ты будешь не один. – Тэ улыбается, несильно толкая Гринча-Чонгука в плечо. Его слова сильно греют что-то внутри Чона, потому что он в любом случае был бы там не один. Взять того же переодетого в оленя Юнги, который согласился участвовать в этом только из-за Хосока. Он не понимает, почему Тэ сказал именно так, но обещает себе сильно об этом не задумываться, только держа в голове теплое: «Ты будешь не один». Около получаса они еще находятся в костюмерной. Тэхён беспрерывным потоком рассказывает Чону о своих планах на завтрашний день, попутно записывая некоторые идеи в телефон. Гринч-Чонгук сидит на своем уже полюбившемся одиноком стуле и внимательно слушает парня, ни разу за все время, не снимая в этом душном помещении волосатую голову. Он был бы рад нормально общаться с ним без тупого костюма, но что-то мешает ему его снять. Мысли, что узнай, что в оболочке Чонгук, Тэхён сразу перестанет с ним общаться? Бред. Ким добрый, он, даже если бы человек был ему неприятен, все равно не поступил бы так. Чон знал его достаточно долго, чтобы утверждать это. Тогда в чем причина? Чонгук сам не знает. Просто думает держать свой секрет до конца, уже не понимая правила игры, в которую решил играть. Еще через минут пять Тэхён предупреждает, что ему нужно уходить, поэтому Гринч-Чонгук прощается с ним, коротко кивнув головой, на что получает очередную лучезарную улыбку, которая, черт возьми, придает ему сил существовать дальше. А после слышит звук закрывающейся двери. Он наспех снимает с себя ужасно душащую голову и откидывает куда-то сбоку от себя. Эти полчаса были просто восхитительными. Чон настолько счастлив, что получил внимание от парня, в которого беспросветно влюблен, что готов, ей богу, быть в этом костюме достаточно долго, если Тэхён этого захочет. Достойный, однако, поступок. Голова-то внутри воняет и тело потеет просто ужасно, но за все это время Гук ни разу не пожаловался, даже про себя. Немного просидев и разобравшись с ворохом своих мыслей, Чонгук в последний раз подходит к зеркалу, надевает голову Гринча и быстро делает фотографию, сразу отправляя ее в тот же групповой чат, так как Хосок просил «полный комплект». После, уже стягивая с себя костюм, он делает мысленную пометку надеть завтра что-нибудь по легче, чтобы просто не умереть от духоты. Укладывает зеленое чудовище на стул, припечатывая сверху волосатой головой, как вишенкой на торте, и, наконец, покидает это помещение до следующего дня.***
Хосок сидит за столом и пьет колу, быстро прокручивая ленту инстаграма и беспорядочно лайкая разные посты знакомых людей; с этим человеком он вообще виделся только пару раз, но фотографии у него эстетичные, глазу приятно, а эта девушка – подруга его друга, но фото однообразные и неинтересные, а это... На глаза попадается пост от @taekim и Хосок удивленно мычит, тыкая острым локтем в бок незаинтересованного Намджуна. – Чего тебе? – отвлекается парень, заглядывая в чужой экран и лицо его вмиг вытягивается. – Ты знаком с ним? – спрашивает Хосок. – Нет, есть отметка? Хосок отрицательно качает головой и все-таки ставит лайк на фотографию, где изображены три человека: Тэхён, что делает селфи и Чимин с незнакомцем в обнимку чуть дальше от него. На лицах играет веселье, а на лице Наджуна осталось только потанцевать, и то, недолго, потому что ноги он точно после переломает. – Приветствую, бездельники. – Юнги оказывается рядом и Джун отвлекается. Хосок поднимает взгляд, вытягивая одну руку, за которую Мин хватается молниеносно, и усаживается рядом с ним, сложив ногу на ногу. Намджун хмурится и отворачивается, в голове всплывает эта фотография и он почти трясется от негодования. Позавчера Чимин предложил ему пойти в парк, отчего парень отказался, так как нужно было решить пару важных вопросов по учебе, но пообещал, что они вдвоем пойдут куда-нибудь в ближайшее время. И что он теперь видит? Мозг плавится, а план, как отобрать у какого-то нескладного парня его Чимина назревает сразу же. Почти без кровопролития. – Джун-и, не спеши убивать, может, это их общий друг, или типа того. – говорит Хосок, не отрываясь от листания ленты. – Что уже произошло? Чимин, будучи не твоим, решил погулять с кем-то? – весело начал Юнги, забирая со стола недопитую Чоном банку колы. «Будучи не твоим, чертов самоуверенный Намджун. Может все же какие-то меры начнешь принимать?» – Фигня, уверен, что все нормально. А даже если это не так, достану того парня и случайно выброшу в реку. Чимин будет страдать, и я подставлю свое плечо. – Говоришь, как маньяк какой-то. – замечает Юнги. – Надеюсь, ты шутишь. Хотя в любом случае, звони, я помогу избавиться от тела. – В тебе я никогда не сомневался, Юнги–я. – любовно говорит Хосок. – Намджун, просто поговори с ним, слова многое решают, так что... – Файтин! – заканчивает Мин. – Да. – Чон поворачивается и оставляет короткий поцелуй на открытом лбу парня. Намджуну ничего не остается, как согласиться, и огонь внутри постепенно начинает угасать. Его успокаивают отношения Хосока и Юнги, смотря на них, он понимает, что определенно хочет также. Размеренно, без суеты и лишних телодвижений. Хочется просто тепла рядом, а не непонятных чувств, что в последнее время тревожат его, стоит Чимину появиться где-то на горизонте. Он дал себе указание разобраться с этим как можно скорее, так что про фотографию, на данный момент, он благополучно забивает. Они сидят так еще минут пятнадцать, пока Хосок не начинает восторженно тыкать куда-то вперед, проговаривая, что сегодня будет точно лучший день в его жизни. Три пары глаз устремлены на зеленое нечто, что уверенной походкой направляется к их столику. – Так и знал, что нужно было освободить память в телефоне. – цыкает Юнги, удаляя штук двадцать однообразных фотографий конспекта по экономике. – Боже, Чонгук, ты выглядишь просто бомбически! – смеется Намджун, на что названный шипит. – Хён, тише говори мое имя, или не говори его вообще. – парень подносит волосатый палец к не менее волосатой голове, где предположительно должен быть рот Гринча. Джун довольно улыбается и кивает. – Так, Гринч, праздник уже вот-вот начнется. Берем направление на улицу. Ты около универа видел шатер? – Чон кивает. – Хорошо, там будут раздавать сахарную вату и раскраски для детей, стоишь там, потом... – Как сахарная вата относится к Рождеству? – недоуменно спрашивает Гук. – Не знаю, но это привлекает народ, так, не отвлекай. В общем, потом можешь ходить по периметру, только не сливайся, пожалуйста, не заставляй меня за тобой следить. – Я и не собирался, хён. Положись на меня. – Супер. Дальше самое легкое. Все идут в актовый зал, и ты в том числе. Намечается дискотека, но только после того, как все персонажи и просто те, кто помогал в организаторстве праздника скажут пару слов гостям. Все понял? Чонгук издал удивленный звук. – Что? Какие пару слов? Мы не договаривались на это, хён! – обиженно начинает парень. – Я и двух слов не свяжу, ну же, сжалься надо мной, ты и так заставил меня быть в этом вонючем костюме, так еще и что-то говорить надо? – Гук-и, – устало произносит Хосок. – Ты хочешь получить зачет? Знаю, что хочешь, и поэтому тебе надо показать активность перед преподом, который будет в этом зале. Он увидит, что ты заинтересован и поставит его. Ничего сложного, правда? – Хосок поднялся, подбадривающе хлопая младшего по плечам. – Не знаю, что ты так ворчишь, Чон. – недовольно мычит Юнги. – Если бы мне сказали на протяжении двух недель ходить в этом убогом костюме ради автомата, то я бы закрыл свой рот и фотографировался с каждым спиногрызом. Даю хороший, кстати, совет. Чонгук вздыхает, понимая, что друзья определенно правы. Автомат по нелюбимому предмету так просто на дороге не валяется, так что Чону даже как-то стыдно стало, что ли. – Хорошо, Хосок-хён, все сделаю. Чон-старший лучезарно улыбнулся, показывая палец вверх. – Намджун-хён, чем ты заниматься будешь? – спрашивает Гук. – Не знаю, – пожимает плечами. – Похожу, обсмотрюсь. Может, пойду тебя пиарить. – подмигивает. Чонгук посмеивается и машет рукой, мол, не смей. Юнги с Хосоком уходят, в костюмерную, а Гук берет направление на улицу. Выходя из здания, он почувствовал, что, оказывается, эта толстая ткань, которая является на данный момент его второй кожей, все-таки может пропускать какой-никакой воздух через себя, что не может не являться хорошей новостью. На улице снега нет, что неудивительно для такого времени года в Корее, а поэтому все находятся только в куртках, иногда в повязанных на шею шарфах. Утром показывало десять градусов тепла, сейчас может быть даже теплее. Чон осматривается и видит только собирающийся народ. На себе он тоже ловит удивленные и веселые взгляды, но теперь не противится. Здесь он должен вызывать именно такие эмоции. Гринч, что внезапно полюбил Рождество – можно назвать и так. Парень видит небольшой шатер, что расположился на территории их университета и идет туда. Под навесом стоит человек, который засыпает в отверстие прибора сахар, и, замечая его, начинает весело махать. – Привет, Гринч! Ничего себе, – смеется тот. – Можно сделать фото? Чонгук искренне не понимает, чем людям так нравится этот несуразный волосатый костюм, но не отказывает, подходит к незнакомцу и протягивает вперед руку, делая V пальцами. Тот благодарит его и отходит к своему месту, чтобы продолжить засыпать сахар. Проходит минут десять и людей становится значительно больше; дети разных возрастов набегают на шатер, и пока ожидают своей очереди на вату, развлекаются с Гринчем-Чонгуком. Парень даже начинает получать некое наслаждение от происходящего, хотя в основном детей всегда обходил стороной. Наверное, здесь большую роль играет то, что делает он все это находясь в теле персонажа, которого все хотят обязательно потрогать и спутать шерсть еще больше, чем она и так была, помацать и пофотографироваться. Через еще некоторое количество времени, Чонгук не считал, Гринч уже оказывается на раздаче самой сладкой ваты. Как это получилось, он так и не понял, но против не был. Когда недалеко от шатра начинается какое-то световое шоу, дети уже переключают свое внимание туда, поэтому Чонгук прощается с магистром ваты, как его прозвал какой-то ребенок, и переходит на дислокацию по шире. Шоу грандиозным не назовешь, просто Рождественская светомузыка, но людей явно привлекает, Чон выходит к толпе, что расходится перед ним и начинает подтанцовывать с теми, кто не стесняется показать себя. Делает он это скромно и больше наигранно, щипая иногда детей в бока, отчего те весело визжат и убегают от него. На лице уже которое время играет улыбка, что происходит? Он определенно наслаждается проводимым временем и даже проникается неким уважением к Гринчу, хотя какого вообще хрена. Парень немного устает, поэтому выходит из образовавшегося круга и начинает ходить неподалеку от него, до сих пор получая предложения сфотографироваться. Он даже пару раз делает снимки со своими одногруппниками, что пришли на праздник, и это конкретно веселит. – Гринч, я займу немного твоего времени? – раздается позади и Чонгук уверен, что этот низкий голос отличит даже тогда, когда рядом будет кричать сотня других. "Я позволю занять тебе все мое время, боже". Тэхён появляется перед ним. На его голове покоится ободок Юнги, который друг собирался добавить к своему образу, но спрашивать об этом Чон не решился. В остальном, парень одет как обычно, хотя априори необычно для Чонгука. – Как у тебя дела? Я за тобой с шатра наблюдаю, ты так мило выглядел, когда раздавал тем детям сладкую вату! – восклицает Ким, продолжая широко улыбаться. "Как я мог выглядеть мило, костюм Гринча – это все прилагательные, кроме, черт возьми, милого" Чонгук зачем-то разводит руки в стороны, и пожимает плечами, силясь показать, что, ну вроде, дела нормально. Тэхён удивляет Чона. Тот ныряет под раздвинутые руки и быстро поднимает камеру на уровень выше своего лица, так как большая голова Гринча не помещается в камеру. Чонгук находится в культурном шоке, некультурно матерясь про себя и не понимая, куда девать собственные зеленые и волосатые отростки. Тэхён приживается к его груди боком, и это просто убивает парня, что начинает интенсивно потеть в чертовом костюме, хотя не замечал за собой этого, пока веселил нескончаемый народ. Ким помогает ему уложить одну руку себе на плечо, и Чонгук повинуется. Один глаз Гринча закрывает мягкий олений рог, но вторым он видит, как Тэхён делает череду фотографий, моментами меняя позу. – Скоро мы уже пойдем в актовый зал. Подготовил речь? – щурится Ким, а в глазах его играют дьявольские смешинки. Чонгук не понимает, почему тот на него так смотрит, но отрицательно машет головой. Фотосессия закончилась, но Гук ни за что не хочет дать уйти его прекрасному Тэхёну, поэтому он, на удивление самому себе, показывает пальцем на шатер, где все еще стояла небольшая кучка детей, а магистр ваты не прекращая накручивал сладкую паутину, и начал кивать в ту сторону. – Что? Гринч хочет угостить меня сладкой ватой? – наигранно удивленно спрашивает Ким, отчего улыбка расцветает на губах Чонгука. И не дожидаясь ответа, берет зеленое чудовище под руку (снова, боже, дайте сил) и тащит в сторону шатра. – Здесь так красиво все светится. Обожаю Рождество и все подобные праздники, где на улицах загораются разноцветные огни. Дышать сразу как-то легче становится и весело на душе. – внезапно говорит Тэ, поворачиваясь к Гринчу. Чонгуку точно легче дышать не становится, но факт из жизни Тэ, которым его наградили, приятно теплит душу. Он просто кивает, хотя хотелось бы сказать очень много всего. Возможно, он этим займется в ближайшее время, оставлять все как есть точно нельзя, а у Чона планов много, особенно на человека, что так осторожно держит его за руку, хоть и не зная, кто находится внутри уродского костюма. Чонгук хочет уже делать что-то, что поможет ему быть ближе к парню. Совместные посиделки в кругу общих друзей или переглядывания в столовой ему уже конкретно надоели. Он пришел к этому выводу относительно недавно – сейчас. Юнги с Хосоком вместе, сколько Чон себя помнит в этом универе, а Намджун, насколько ему известно, уже начал действовать в сторону лучшего друга Тэ. Так какого хрена он ведет себя как амеба? Кима хочется беспрерывно обнимать и целовать, но для этого нужно делать больше, чем наблюдать со стороны и заикаться, стоит тому быть на горизонте, так что Чонгук дал себе обещание после праздника ни за что не идти на попятную и пригласить, наверное, парня на свидание. Да. Он определенно сделает это. Парни веселились и веселили людей вокруг. Тэхён, доживав свою вату, начал разыгрывать для детей какую-то понятную только ему сценку, но Чон подхватил. И не сдерживая рвущийся наружу смех, поднял ребенка на руки, будто похищает его. Тот визжал и смеялся, пока Тэ наигранно возмущался, говоря что-то о том, что Гринч должен любить Рождество, а не делать пакости. В конце концов дети хором кричали, чтобы Гринч надел на верхушку неподалеку стоящей елки красивую пятиконечную звезду, которую Тэхён незадолго до этого оперативно снял, и передал ее в руки зеленому монстру. Чонгук был, как минимум восхищен умению Кима создавать вокруг себя радостную шумиху, а как максимум влюблен еще больше. Он смотрел в озорные глаза напротив и просто погибал. Принимая звезду в свои "злые" руки, Гринч направился к елке, что призывно горела разноцветными огнями. Он поднял руку к верхушке и посмотрел на столпившихся в ожидании детей, будто спрашивая, точно ли ему надо это делать. – Давай, Гринч! – Сделай это! – Ты должен полюбить Рождество! Дети кричали слова поддержки и размахивали руками, пока Чонгук надевал звезду на верхушку елки. Внутри что-то перевернулось, когда парень заметил, что Тэхён начал радостно смеяться со всеми, кто наблюдал за его действием, и в порыве странных чувств взмахнул руками вверх. Дети разразились новой волной восхищенных криков и подбежали к нему, облепляя со всех сторон. Все бы ничего, вот только Тэхён был в числе тех детей, что обняли его. Только большинство доставали максимум до уровня его живота, когда как Тэ смог обвить полностью его шею, шепча: – Какой ты молодец, Гринч, я в тебя верил, знаешь? Чонгук, смущенный донельзя таким действием, смог только угукнуть, и одной рукой приобнять за талию свое маленькое счастье, заложенное в одном лишь человеке. Дети разбежались, так как всех уже начали созывать в актовый зал, и Чонгук с Тэхёном взяли направление на последний этап праздника. Зайдя в большое украшенное помещение, их встретила громкая музыка, вкупе со светодиодами, что у Чона даже начало неприятно рябить в глазах. – Добрый вечер, дорогие гости. Мы очень рады, что вы пришли на праздник, посвященный Рождеству, в наш славный университет! – громко заговорил Хосок, привлекая все внимание на себя. – Перед тем, как начать дискотеку, я хотел бы сказать пару слов; так вот, четыре года назад, когда я поступил в этот прекрасный университет, я был совсем юн и неопытен в различных вопросах социальной и развлекательной деятельности, но сейчас же... – Господи, если он продолжит говорить такими подсосными фразами, то я с ним расстанусь. – ворчит внезапно появившийся Юнги, из-за чего Тэхён подпрыгивает на месте. Чонгук невесомо касается спины парня, дабы успокаивая. Юнги, заметивший это, усмехнулся и насмешливо посмотрел прямо в сетчатые глаза. – Что значит подсосными? – удивленно спрашивает Тэхён, силясь игнорировать мягкую руку, что поддерживала его со стороны спины. – То и значит. Слышишь, как он говорит? "Мой славный университет" и, боже, "это лучшее место для моего саморазвития, ведь я так долго не мог найти себя", так говорят, когда хотят подсосаться к преподам, что навострили свои дряхлые уши. Тэхён, что интересно, только мягко улыбается, смотря на недовольного Юнги. – Но ты же все равно его любишь. – утвердительное. – Конечно люблю. – пожимает тот плечами. – Никто ведь не запрещал любить подлиз, верно? – и уходит ближе к сцене, сверкая желтой юбкой, надетой на выглядывающие спортивки. Чонгук только сейчас заметил, во что был одет Юнги, и ужасного усилия стоило то, чтобы промолчать по этому поводу. – Они такие милые. Я бы даже если очень любил, не согласился бы надеть чертову Белоснежку на себя. Она даже не подходит под Рождественскую тематику. – смеется. – Хосок сумасшедший. Чонгук слушает и только кивает. Самому очень интересно, что же у них там произошло, ведь Юнги должен был быть оленем, а это, по меркам остальных костюмов, включая его собственный, был самым приличным. – ...И после всех невзгод, я понял, что учиться здесь, конечно, стоит огромных усилий, но все те положительные эмоции, что я испытал – непередаваемы. – Чонгуку кажется, что Хосок свернул куда-то не туда, раз продолжал говорить только про учебу в университете. Будто сейчас выпускной, а не праздник Рождества. – ...Поздравляю всех с наступающим праздником! Дай Бог вам здоровья! – а это уже было лишним, думается Чону, но голос Тэ, что раздался рядом, отвлек его от маленького краха многоуважаемого хёна. – Эй, сейчас мы должны говорить, Хосок-хён закончил речь. И оба ринулись с места, проталкиваясь сквозь толпу, что аплодировала, к сцене. Они забрались по маленькой лестнице и встали сбоку от всех собравшихся, кто так или иначе принимал участие в мероприятии от университета. Тут уже стоял Юнги, больше похожий на злобную ведьму, чем на благородную принцессу Диснея, пару знакомых лиц с потока, и незнакомые ребята с других курсов. Все по очереди начали оставлять по паре теплых слов собравшимся гостям, и все дошло до того момента, что следующий был Тэхён, а это означало – Чонгуку скоро тоже придется говорить. – Многие уже высказали благодарность, за то, что вы пришли сюда, но я хочу сказать, чтобы это Рождество каждый присутствующий провел в теплом кругу семьи – это главное. Веселитесь, пейте, – послышался веселый гомон студентов. – Танцуйте, и просто проведите праздник так, чтобы в памяти он остался надолго! Тэхён отошел от микрофона, что стоял на треноге в середине сцены, и улыбался на щедрые овации от гостей. Чонгук позорно засмотрелся, не сразу понимая, что его уже подталкивают в сторону того самого микрофона. Все быстро придуманное вмиг улетучилось, из-за чего паника накрыла с головой, но теплый взгляд определенного человека, который он случайно словил, пока направлялся на нужное место, вселил в него кое-какую силу. Наклоняясь к микрофону, он, вздохнув побольше воздуха в легкие, уверенно произнес: – С Рождеством. После чего повернулся и стремительно отошел к Тэхёну, который удивленно пялился на него, точно не ожидая настолько короткой речи. Чонгук все понял по-своему, поэтому густо покраснел и тихо встал рядом, пока снова вышедший Хосок говорил последние перед дискотекой слова. "Это пиздец полный. Он понял, что я – Чонгук, поэтому был так удивлен" – набатом билось в голове, не давая осознавать происходящее в полной мере. Сейчас было совершенно наплевать, что многие присутствующие поняли, кто все это время ходил в уродливом костюме грязно-зеленого чудовища, было только не наплевать на одного человека, чье разочарование он увидел на таком красивом лице. Внутри вмиг стало так паршиво, что захотелось просто скрыться ото всех. Ну, а что? Работать головой он разучился, так пусть теперь расхлебывает все то, что уже успел себе надумать. Все начали спускаться по углам сцены, и Чонгук спешил последовать их примеру, оставляя где-то позади недоумевающего Тэхёна. Музыка залила все пространство – дискотека началась, а Гринч стремительно шел к выходу, чтобы стянусь с себя снова ставшие ненавистными тряпки. У выхода он встретил радостного Сокджина, проговаривающего, что чонгуков позор он от и до записал на видео. Парень ответил только: "Потом покажешь", чтобы ненароком не нагрубить хёну и скрылся за пределами актового зала. Джин удивленно проводил взглядом сгорбленную зеленую фигуру и, не успев ничего толком предпринять, чуть не столкнулся лицом к лицу с бежавшим Тэхёном. – Куда пошел этот тупой Гринч? – заметив хёна Чонгука, быстро проговорил Ким. – В костюмерную, наверное. А что, собственно, произошло? – Я сам не знаю, но, видимо, он подумал, что нахер мне с ним общаться, раз я узнал, кто скрывается за моим любимым персонажем! – раздраженно выкинул Тэ, а после резко вышел из помещения. Сокджин, длинно промычав, стал высматривать кого-нибудь из своей компании, чтобы быстрее обсудить только что произошедшее. Долго себя ждать не заставили. Хосок, который стал свидетелем этого представления, медленно подошел со скрещенными руками на груди, спрашивая лаконичное: – Херня? И получая в ответ не менее лаконичное: – Херня.***
Чонгук зашел в кабинет, аккуратно прикрывая за собой дверь. Он такой дурак. Большой, волосатый и вонючий дурак. Оставил там Тэхёна, и что тому думать, как ни то, что его Гринч, оказывается такой трус? Парень прошел к зеркалу и посмотрел на себя, как на врага народа. – Доигрался? – адресовано своему отражению. Выглядело с его стороны как нельзя комично, потому что по ту сторону он видел исключительно костюм. И, возможно, в любой другой ситуации можно было бы посмеяться над этим, вот только сейчас совершенно этого не хотелось. Чон снял с себя фальшивую голову, удивляясь, как за все это время смог выжить в ней, ведь внутри она была безбожно влажная. Появившиеся из-за влаги кудри беспорядочно спадали по бокам его собственной головы, и выглядело бы, наверное, даже ничего, только Чон на это внимание не обращает. Он бросает часть костюма под ноги и тянет руки назад, чтобы зацепиться за язычок молнии и наконец снять с себя это зеленое убожество, никогда больше не вспоминая о своем грандиозном провале. – Помочь? Чонгук вздрагивает и резко поворачивается на голос. Тэхён стоит, переминаясь с ноги на ногу, в углу около входной двери. – Сейчас-то ты уже можешь мне отвечать? – недовольно продолжает Ким. Чон раскрывает рот в удивлении, но так ни слова и не произносит. – Мне бы хотелось узнать, Чонгук, чего ты себе уже успел напридумывать. Названный тушуется, чувствуя максимальный уровень неуверенности в себе. С каких вообще пор? Ах, да. С тех самых, когда в его одинокую жизнь ворвался Ким Тэхён. – Я... Ничего. – начинает Гук, поворачиваясь всем корпусом к парню. Тэхён начинает осторожно подходить ближе, останавливаясь предположительно в метре. – Знаешь… Гринч, хоть и не любил Рождество, Чонгук, но он никогда не показывал обратное, чтобы казаться в чьих-то глазах хорошим. Он прямо говорил: "Я не люблю чертово Рождество, отъебитесь!", и за прямолинейность я, наверное, полюбил когда-то в далеком детстве этого персонажа, а еще за его искренность. – Тэхён подошел ближе, сужая глаза. – Так почему я влюбился в Чонгука со своего потока, но тот мне нагло врет? – выпалил на одном дыхании парень, удивляясь своему же внезапному порыву. Чонгук, до этого недоверчиво наблюдая, вмиг потерял способность банально дышать. Сердце гулко забилось, отдавая почти физической болью в груди, а произнесенные слова набатом бились в голове. – Ты... что? Влюбился? – шепчет Чон, сжимая и разжимая потные ладони, отчего стало более дискомфортно находиться в этом костюме. – Ты не ослышался. Я, вообще-то, сейчас сам с себя в шоке, раз смог сказать это с такой легкостью, но, черт возьми, да. – так же тихо произносит Ким, мать его, Тэхён. Чонгук выдает смешок, который больше походит на истерический, и не может отвести взгляда от сверкающих глаз напротив. Он и не представлял, открывая утром глаза, что к вечеру того же дня услышит признание в свою сторону. Поэтому дает себе небольшое количество времени на перезагрузку. – Тэхён, честно сказать, я просто немного охреневаю, потому что тоже. – Что "тоже"? – переспрашивает Ким, широко раскрывая глаза. – Тоже влюблен. В тебя. – пауза. – Довольно долго, и... – делает глубокий вдох. – Не думал, что имею шанса с тобой, не знаю, черт... Тэхён начинает глупо улыбаться. Не то, чтобы для него это было шокирующей новостью, так как он замечал все эти метания Чонгука, но слышать оказалось гораздо приятнее, чем он вообще ожидал. – Мне казалось, – после маленькой заминки, продолжает Чонгук. – Что будет лучше, если ты не узнаешь, кто переодет в этого Гринча. А сейчас, я вообще не понимаю, что на меня нашло, но я поступил так, как поступил, и очень жалею об этом. Мне не нужно было сразу срываться, а выслушать тебя... – Гук-и, я с самого начала знал, что это ты. И был этому ужасно рад. – прерывает Тэхён, сплетая свои пальцы в замок. – Что? Но... как? – Ты серьезно удивляешься такому, после того, как я признался тебе? – весело говорит Ким, но смотря в огромные глаза напротив, решает сжалиться. – Когда мы с Чимином зашли сюда, думаешь, что голова Гринча скрыла твое довольно узнаваемое телосложение? Мне тебя теперь Маринетт называть, или может, Адрианом? – Тэхён уже явно вошел во вкус. – В конце концов, Гук-и, Сокджин-хён выложил вашу групповою фотку в историю инстаграма, где отметил тебя. После этих слов Чонгуку остается только смачно ударить себя по лбу. Ведь все это время, оказывается, играл в игру не он. – Так что, надеюсь, теперь ты все прояснил у себя в голове. – прилетает беззлобное. – Что скажешь в свое оправдание? Чонгук позволяет себе глупо улыбнуться и, наконец, за целый день расслабиться. Он услышал то, что постепенно помогает ему выйти из состояния эмоционально неуравновешенного человека. Радует безумно. Поэтому, набравшись смелости, выпаливает: – Сходишь со мной на свидание? И ни капли не жалеет. Потому что Ким Тэхён соглашается, потому что бежит скорее обнимать это потное зеленое горе, потому то ни разу не брезгует оставить на щеке поцелуй и улыбнуться так, как будет теперь улыбаться только Чонгуку. Потому что взаимно.***
– Хосок, если ты сейчас же не скажешь, что я самый красивый, то это платье окажется у тебя в заднице. – рассматривая себя в зеркале той же костюмерной часом позже, говорит Юнги. Чон обвивает руками его грудь и уверенно произносит: – А в чем ты бываешь не красивым, малыш? Такой ответ Юнги устраивает, поэтому он поворачивается в чужих руках и обнимает в ответ. – Я тебя люблю, чертова подлиза всех преподов. Хосок смеется, оставляя поцелуй на кончике носа своего парня. – Если бы не мои, как ты говоришь, подлизывания, то хрен бы тебе старик Вон поставил зачет по физ-ре. – улыбается, а Юнги закатывает глаза. – Люблю тебя сильнее. Мин кладет ладонь на затылок Чона, незамедлительно притягивая к себе и вжимаясь своими губами в чужие. Тот сразу раскрывает рот, углубляя поцелуй и рукой начиная оглаживать одну сторону бедра Юнги, аккуратно задирая подол платья и натыкаясь на преграду в виде черных спортивок. – А вот хрен бы там. – дает комментарий Юнги, дерзко улыбаясь в поцелуй. Хосок почти позволяет себе разочарованно простонать, как в дверь начинают ломиться с внешней стороны. – Твою речь, Хосок, я записывать не стал, так как она ужасно скучная, но вот Юнги и Чонгу... Фу. – Сокджин отрывается от телефона и наигранно корчится. – Избавьте меня от этого. Чон отстраняется от сладких губ, и на лице его сквозит явное возмущение. – Ты не записал мою речь? – Ты себя слышал? "Мой славный университет!" – пародирует Ким и корчится еще сильнее. Юнги смеется, полностью поддерживая своего хёна. Не того, с кем целовался пару секунд назад, к большому разочарованию Хосока, не того.***
22:02 «получилось с намджун-хёном?»«более чем тэ» 22:10
22:10 «вы хотя бы были на наших прощальных словах в актовом?»«пока вы радовались присутствию всего живого на вашем празднике этот шкаф засосал меня прямо в пустом коридоре» 22:11
22:11 «о боже»«да. можешь удалять фотку из инсты план сработал на ура» 22:13
22:14 «прям сразу засосал?»«не сразу. пришлось сначала перетереть пару вопросиков» 22:14
22:15 «так и в итоге что»«до сих пор обсуждаем. он очень хорош в дискуссии знаешь прям ПРОШАРЕННЫЙ» 22:16
22:16 «О БОЖЕ»«он блять очень горячий» 22:16
22:17 «чи вы друг друга стоите»«все верно пупсик» 22:17
22:17 «ты наверняка уже проверил насколько его бедра твердые я прав?»«ты определенно прав» 22:18
22:18 «тогда не буду мешать проверять и дальше я тут просто» 22:18 «сам немного занят»«понял. тогда до завтра» 22:19
«гринчу привет»22:19
мой тупой бро который не может признаться тому зеленому чудовищу_вышел из сети мой бро катастрофа он дрочит на фото джун-хёна уже где-то полгода_вышел из сети
