a fool for you

— Два очка здоровья, бро, два очка здоровья прямо за углом, подожди… блять! — Проматерился Феликс, сидя за своим столом. Хёнджин лежал под одеялом в кровати своего парня, пытаясь читать роман-триллер, когда Феликс взорвался в истерике. Он неуверенно оглянулся через плечо со своего места в игровом кресле, отодвинув микрофон в сторону и прошептав «прости». Хёнджин улыбнулся. Роман не давал ему никаких идей, хотя он думал, что чтение подаст ему хоть какую-то мысль для его собственной книги, над которой он сейчас работал. Обычно прочтение чужих работ давало Хёнджину массу вдохновения, однако каким-то образом сегодня это не срабатывало. Так что, когда Феликс разражается нецензурной бранью, за которой следуют самые мягкие смешки, которые он когда-либо слышал, он был более чем счастлив быть отвлечённым геймерской яростью своего парня. Он знал, что Феликс, должно быть, шумный игрок, ведь он всё-таки был стримером, и его аудитория обожала, когда он горел из-за своих соигроков или противников. Он был идеальной смесью мягкости и ярости, и это то, что привлекло в нём Хёнджина. Сначала он понятия не имел, что Феликс был набирающим популярность стримером, чем его тот вроде как и удивил пару дней назад. Хёнджин задавался вопросом, почему они до сих пор не проводили вместе всю ночь, но он понял, что это имело смысл, когда младший объяснил, кем он работает и что он мог громко кричать, что, несомненно, нарушило бы режим сна старшего. Когда Феликс отключился от прямого эфира, он медленно подошёл к кровати, стягивая носки и штаны и оставаясь только в мешковатой футболке и боксерах. Хёнджин отложил книгу на прикроватный столик и снял свои круглые очки. Шёлковая майка на нём обнажала мягкую кожу его груди, и свет отсвечивал от края одеяла, за которое он цеплялся. Феликс потёрся носом об его щёку, когда залез под одеяло и лёг рядом, а затем оставил лёгкий поцелуй на его коже. — Прости, если побеспокоил тебя сегодня, — прошептал он, всё ещё находясь рядом с Хёнджином так, что его дыхание чувствовалось на щеке парня. Феликс просунул руку под подушку старшего так, чтобы подтянуть его ближе к своей груди. — Вовсе нет. Ты выглядишь милым, когда так злишься из-за видеоигр, — Хёнджин хихикнул, обернув рукой талию Феликса и подняв ногу на его бёдра. Некоторое время они обсуждали то, как прошла игра стримера, какое расписание у него будет на следующей неделе и как оно будет вписываться в дедлайны Хёнджина, чтобы они могли провести время вместе. Они были из двух совершенно разных миров, но они так хорошо сочетались, и Феликс каждый вечер благодарил звёзды за тот факт, что Хёнджин сказал «да» пару недель назад, когда младший наконец попросил его стать своим парнем. Феликс улыбнулся, напомнив себе об их первой встрече — как иронично, что они встретились в компьютерном зале игрового центра. Хёнджин работал над книгой, а Феликс сел рядом с ним и продолжил повышать свой ранг до ранга «Валорант» в одноимённом шутере от первого лица*. Очевидно, писатель знал, что рядом с ним сидел геймер, но ему даже в голову не приходило, что тот был ещё и стримером на твиче, что оказалось приятным сюрпризом. Феликс в последний раз поцеловал Хёнджина, оставив его желать большего, однако тот всё же был терпелив и благодарен, что наконец сможет заснуть рядом со своим парнем спустя недели после того, как они начали встречаться. — Сладких снов, Джинни, — пробормотал Феликс, его глаза закрылись, а Хёнджин в то же время рассматривал его лицо и восхищался веснушками, которые были разбросаны по щекам его парня. Он наклонился, чтобы оставить на них лёгкие поцелуи, что принесло ему приглушённый звук одобрения от уже почти дремлющего Феликса.  

🎮

  Утром Феликс проснулся первым; розовые оттенки восхода солнца проглядывали сквозь жалюзи. Обычно он не просыпался так рано, но в том, что рядом с ним лежало тёплое тело и во всех этих объятиях, было что-то, заставившее его вынырнуть из сна, чтобы убедиться, что Хёнджин всё ещё рядом. Светлые волосы старшего запутались ночью, судя по всему, из-за смеси пота и ворочания во время сна. Феликс пробежался рукой через его спутанные пряди, аккуратно разделяя на удивление мягкие волосы. Старший сдвигается под ним, однако его глаза не открываются — видимо, этих прикосновений было недостаточно, чтобы его разбудить. Феликс решил выскользнуть из-под одеяла и открыть жалюзи, чтобы рассвет мог должным образом осветить комнату бесконечными оттенками розового и пурпурного. Когда Феликс вновь устроился под одеялом, он провёл пальцами над обнажёнными ключицами Хёнджина, что было напрасно — он не получил никакой реакции на свои прикосновения. Вдруг ему в голову пришла мысль, и, хотя это казалось достаточно хорошей идеей, он не совсем был уверен в этом. Феликс потворствует мысли и наклоняется всё ближе и ближе к губам Хёнджина, в уголках которых скопилось немного слюны. Он убрал её со рта парня, затем вытерев пальцы об наволочку, и приблизил губы к старшему ещё ближе. Он был так близко, и его интересовало, достаточно ли этого, чтобы разбудить Хёнджина. Его дыхание, вероятно, не особо хорошо пахло, и воздух, выходящий из его рта, несомненно был горячим, и он не был особо уверен… так что отодвинулся. Он закрыл глаза, раздражённый тем, что не может довести дело до конца. В конце концов он открыл их, когда тело рядом с ним взорвалось в приступе смеха. Когда Феликс повернулся к Хёнджину, он заметил, что старший уже не спал, а его губы подрагивали, потому что он пытался сдержать смех. — Как давно ты проснулся? — Спросил Феликс с дьявольским блеском в глазах. — Когда ты распустил особенно спутавшийся узел в моих волосах, — надул губы Хёнджин. Чёрт. Так долго? Феликс покраснел, поняв, что он был не таким уж и аккуратным. — Ну… — Начал Хёнджин, его пальцы кружили над созвездиями на лице Феликса. — Так ты поцелуешь меня или нет? Феликс уставился на своего парня, на его блуждающие глаза, и, не теряя ни секунды, сократил расстояние между ними. Поначалу угол был не совсем верным, так что Феликс подтянулся на кровати, сел и приподнял Хёнджина за бёдра, чтобы посадить того на свои колени. Он ласкал щеку старшего рукой, приблизившись, чтобы целовать, и утопал всё больше в изголовье кровати, пока Хёнджин наступал. Тот резко прижимал губы к губам Феликса, и в итоге младший позволил его языку проскользнуть между его обветренных губ. Феликс вздохнул в поцелуй, рисуя пальцами круги на спине старшего, пока они лениво целовались. Когда Хёнджин углубил поцелуй особенно настойчиво, голова младшего ударилась об изголовье, а их губы оторвались друг от друга, когда тот зашипел от боли. — Как же ты слаб до меня, — промурлыкал Хёнджин в его губы, обернув ногами талию Феликса, а руками лаская пострадавший от удара затылок. — Я слаб до тебя? Уверен, что не наоборот? — Поддразнил Хёнджина Феликс, взяв его за подбородок и начав покрывать поцелуями линию его челюсти. — Ты слаб до меня, а я слаб до тебя. Мы оба слабы, — хихикнул Хёнджин. Его глаза блестели, когда Феликс смотрел в них, и он мог видеть, как восход солнца заставлял его парня выглядеть словно фея в его руках; различные оттенки, наполнившие комнату, напоминали конфеты — мягкие, сладкие, вызывающие абсолютный кайф. Если Хёнджин и напоминал что-то, то, по мнению Феликса, это определённо был рассвет — невинный во всей своей славе, однако достаточно дерзкий, чтобы опережать само солнце, которое светило в небе. Хёнджин давал ему сил, он восхищался им каждый день и тем, как невероятно красив он был во всех отношениях. И если Хёнджин был рассветом, то Феликс определённо был лучами, которые светили под зарёй, устремляясь высоко в небо. Он излучал тепло и счастье, и без него Хёнджин чувствовал бы мрак и холод. Феликс был солнышком; воплощением всего тёплого и прелестного в этом мире, и это всё было доступным Хёнджину, чтобы он мог этим упиваться. Может, он мог бы описать это в своём романе… Хёнджин хихикнул, когда Феликс снова потянулся за поцелуем, и пара лениво перекатилась так, что младший теперь был сверху. Они провели утро в кровати, изучая рты и тела друг друга своими губами, и ни у одного из них не было сил, чтобы остановиться, ведь это был первый раз, когда им удалось провести утро вместе. Если всё пойдёт так и дальше, Феликсу уже никогда не захочется просыпаться в одиночестве. А Хёнджин, казалось, был более чем счастлив делать ему одолжения.