ad honores

      Ранняя весна. Прохладный вечер. Кто-то идет с учебы, кто-то с работы. Многочисленная, ничем не примечательная, серая масса. Выделяется только ярко-бордовая макушка какого-то парня. Идет он, как и почти каждый, уставившись в телефон, не смотря ни под ноги, ни по сторонам. «Черт, домой не успею к ужину, надеюсь мать не сильно расстроится.» — думает он, остановившись на углу привычно ему, тихой улице, слыша слишком громкие, язвительные возгласы: — Эй, прыгай, нечего перед людьми выделываться, показушница! — Сдохни уже! — Давай, сука, прыгай! — Сделай сальто!       Удивленно, идя ближе к источнику шума, он видит толпу, видимо, жильцов, стоящего рядом, дома. «И чего они раскричались тут» — думает. Подойдя, он замечает причину недовольных криков. На крыше стоит невысокая, зеленоволосая девушка. «Прыгать удумала, значит. А они почему стоят? Неужели не помогут даже?». Бегло осмотрев дом, он заметил, старую как мир, пожарную лестницу и, немного помешкав, двинулся в её сторону.

«Чертов рыцарь» — хмыкнув, подумал он.       Преодолев семь этажей, забравшись на крышу, и понимая, что ни секунды терять нельзя он кричит, обернувшейся на хриплые вздохи, девушке: — Эй, стой, — откашливается, — не прыгай! — А ради чего? Есть идеи, супермен? — Я скажу зачем, если ты скажешь причину. — Меня никто не любит, — улыбается. — Чем не причина? — Да много кто кого не любит, и что теперь? Каждый прыгать будет?       Девушка ухмыльнулась и вернулась в прежнее положение, готовясь к прыжку. Вау, идиот, браво, поддержка на десять из десяти! — Нет! Стой! — подбегает, — ну, хочешь, я тебя полюблю? Хочешь? Не молчи…пожалуйста. — Ну надо же, какой самаритянин, — улыбаясь говорит девушка, отходя от края. — Неужто прям полюбишь? — Д-да…- неуверенно отвечает парень? — Держи слова за крылья, парень. Кстати, как тебя звать-то, аники?* — Усумари Нотамо Тавагото. — Ахах, Тавагото?* Шутишь? — Кхм. А саму то как зовут? — Ой, да не хмурься зря. Я — Итами Си. — Ого, красиво. Слушай, давай подождем, пока люди разойдутся, а то по их разъяренным лицам не скажешь, что они рады твоему…спасению. Думаю, пока мы здесь — ты в безопасности. — Хорошо.       Присев, на холодную поверхность крыши, они смотрели на, проводящий этот странный день, темно-кровавый закат. Еле теплый ветер приятно касался, постепенно краснеющих от холода, щек и аккуратно проводил линии мурашек, покрывая им открытые части тела. — Сколько тебе лет? — неожиданно спросил Товагото. — Я бы не больше пятнадцати дал. — Почти близко. Мне восемнадцать. Ты тоже не похож на человека, который хотя бы закончил старшую школу.       Достав свои любимые красные Winston Cabin, сделав непродолжительную затяжку и натянув самодовольную улыбку Тавагото строго ответил: — Я полгода назад закончил магистратуру, мне двадцать три года, Итами-тян, будь уважительнее со старшими. Не дождавшись какого-либо ответа, он спросил: — А почему местом своего прыжка выбрала именно этот дом? Тут же даже не особо высоко и… — Я живу в этом доме, прямо под нами, -указывает пальцем вниз, — моя кухня. — Почему тогда твои соседи, стоя там внизу, хотели, чтобы ты спрыгнула?       Легкая улыбка медленно сползла с лица девушки, а взгляд принял какой-то безумный вид. Вообще, она вся как-то переменилась, скривилась, казалось, что коснёшься и руки отморозишь. Недолго смотря на своего собеседника, она ответила: — Не знаю.       Тавагото смутился и немного отодвинулся, но все-таки сказал: — Ладно, хорошо, не будем об этом больше. И к тому же, кажется, толпа уже разошлась, может спустимся и пойдем куда-то где теплее чем тут? — Да, хорошо, пошли.       Они спустились с крыши прошли по длинному, плохо освещенному коридору и подошли к старой, деревянной двери, на которой была наклеена бумажка с надписью «опечатано». Что?       Итами открывает дверь, и они заходят в квартиру. Почему она ведет себя так по-чужому. Оглядывая помещение Томато приметил одну деталь. На всех вещах была пыль, но не такая, как у всех, от недели без уборки, а такая будто тут никого не было лет пять, не было фотографий, мебель вся какая-то потрепанная, старая, где-то даже разорвана, не похоже, что тут вообще кто-либо был. — Эм, прости, у меня нет готовой еды, чтобы накормить тебя, давай сходим в магазин? «Господи, это единственное, что тебя смущает?» — думает он, но отвечает: — Ой, да нет, не стоит, я думаю. Впрочем, решай сама. — нервно трет затылок. — Знаешь, я решила приготовить лимонный пирог в честь того, что ты меня спас. Можешь помочь мне натереть лимоны, пока я замешиваю тесто?       Увидев кивок и приняв это за утвердительный ответ, она протянула ему три лимона и отправила мыть их. Весь вечер проходит в приятной обстановке, под старые американские песни. Итами и Томато сидят за столом, едят пирог и пьют чай. Все слишком хорошо. — Прости, что задержала, заставила помогать. — говорит девушка, допивая свой чай. — Да ничего, все хорошо, был рад знакомству. Только время уже позднее и мне пора идти домой. О, и ещё… прости конечно, но не могла бы ты дать мне какие-то свои контакты, номер, аккаунт в соц. сетях чтобы я не беспокоился и в случае чего смог связаться с тобой? — Да, хорошо.       Тавагото, получив номер, встал из-за стола и направился в сторону прихожей, чтобы обуться. Проходя мимо зала, он заметил, что на полке, где находилась зимняя обувь, лежали небольшие овальные предметы. Ходить без спроса по чужим домам неприлично, но ведь интересно. Подойдя ближе, он понял, что это ни что иное как патроны. Парень решил, что об этом спрашивать, от греха подальше, не стоит и начал собираться быстрее. — Все, пока, я ушел! — Пока. — прозвучал в спину тихий и какой-то холодный ответ       «Нужно вызвать такси», — думает.       Парень сел в машину, за рулем был приятный мужчина лет пятидесяти который на протяжении всей дороги подпевал какой-то песне, предварительно спросив, не помешает ли он этим. Дорога была долгая из-за неожиданной пробки, образовавшейся по причине аварии на главном перекрестке. Слишком много мыслей, слишком странный вечер. Все сплошное слишком.       На протяжении всего пути Тавагото не покидало чувство тревоги, но причину которой он так и не нашел. Просто есть. Что-то должно произойти. Нет, что-то уже произошло. Небо было на удивление слишком темным, будто мир накрыли огромной коробкой, блокирующей весь свет. Звезд, как обычно видно не было. Жаль. — Эй, парень, приехали, — позвал водитель, — или ты решил у меня тут переночевать? — Что? Нет, нет, простите, я просто задумался.       Оплатив поездку и выйдя из машины, Тавагото недолго постоял на улице, покурив перед входом, ведь мать не любит запах табака в доме. Все окна здания были зашторены, свет горел только в одном окне. «Какого хрена?» — ругаясь, не став ждать лифта, бегом поднимался парень. — Мам?, — кричит, — Я вернулся! Ответа не последовало. Странно. — Мам!       Тавагото разулся, тихо повесил ветровку на вешалку в коридоре и прошел дальше в дом, не включая свет. В доме кто-то был и вряд-ли это была мать, ведь свет в окне был только в той комнате. Аккуратно обходя всю мебель он дошел до нужного места и услышал шорохи. Такие будто кто-то торопливо и бесцельно шарил по вещам, перекладывая их с места на место. — Ты?