The Chieftess of Berk/Старшина Олуха

Ожидание определенно стоило того. Ох, каким же сладким и томным оно было, но в конце концов Иккинг был рад, что именно его жена решила взять все в свои руки. Потому что результат стоил даже большего. На самом деле весь следующий день Иккинг ходил с широченной улыбкой на лице. И кто мог винить его? Все-таки прошлой ночью он занимался любовью с самой замечательной женщиной во всем Мидгарде и за его пределами, а после этого они голыми обнимались всю ночь. Пара еле смогла встать с постели этим утром, так сильно лень накрыла их, вместе с удивительным чувством теплого тела рядом. Не говоря уже о том, что вид обнаженной Астрид вновь возбудил его. Ее чудесные груди, которые слишком идеально помещались в его ладонях, и то, как ее твердые соски упирались в них. И как он рукой проводил по ее плоскому животу, прямо к ее... Каждый раз, когда его разум начинал затуманиваться, Иккинг сразу же пытался вернуться к реальности; на собрании утром в Медовом Зале, драконьих тренировках в обед и своей смене в кузне чуть позже. Иначе кровь от мозга начинала бы отливать в другие места, а ему точно не хотелось объяснять другим, почему он так сильно возбудился и жаждал внимания. А единственная девушка, которая могла бы помочь ему с этим, тоже была занята. Но... конечно... все же была одна вещь, которая к Хель уничтожала его настроение что тогда, что сейчас. И когда парень думал об этом, кровь вновь начинала приливать, правда в этот раз к нужному органу – мозгу. И сейчас, когда на нем сидела его полуголая жена, Иккинг совершенно не хотел об этом думать. Но... им так или иначе нужно было поговорить об этом, и возможно сейчас, пока они еще не начали, было лучшее время для этого. — Астрид... — судорожно выдохнул он, положив руки девушке на плечи, чтобы немного отодвинуть ее. Все-таки ее сладкие губы и ее нагая грудь у его кожи невероятно сильно отвлекали. Юная девушка несколько раз моргнула, раздраженная тем, что ее так внезапно прервали. — Хм? — спросила Астрид, ее грудь вздымалась с каждым поспешным вдохом, практически гипнотизируя парня просто взять и начать целовать и кусать ее там, пока она вновь не начнет стонать его имя. И как же ему нравились ее стоны, именно по этой причине он так быстро кончил прошлой ночью. — Что-то не так, Милый? Иккинг сжал вместе губы, оторвал глаза от ее плоти и посмотрел Астрид прямо в глаза. Прижавшись лбом к его и положив руку Иккингу на щеку, девушка казалась сильно обеспокоенной. — Что такое, любовь моя? Что... тревожит тебя? ...мы... слишком торопимся? Теперь уже Иккинг удивленно заморгал. Торопятся ли они? Какой странный вопрос... Сегодня пара ужинала со своими друзьями в Медовом Зале. Они быстро поели, а затем поспешили домой, бормоча извинения за то, что так рано покидают их. Но ребята, скорее всего, и так все поняли. Особенно парни, они весь день смеялись с улыбки парня. И когда пара добралась до Дома Карасиков, Беззубик прыгнул на свое спальное место и скрутился калачиком, должно быть учуяв, что людишки опять собирались начать свои глупые брачные игры. Тогда Иккинг и Астрид упали в объятия друг друга, каким-то образом оказались на втором этаже и начали раздеваться. Но Иккинг бы не сказал, что они «слишком торопились». Внутри них было искреннее желание и голод к друг другу, которые оба хотели удовлетворить. И Иккинг будет идти с девушкой нога в ногу, чтобы Астрид стало комфортнее. Все же парень всегда ждал от нее следующего шага: Ждал, когда она привыкнет к Олуху. Ждал, когда откроется драконам. Ждал, чтобы начать их отношения. И потом, еще до того, как она вернулась с Хранафалла, когда все было сказано и сделано после битвы с Льйодой и оставшимися людьми Драго, он продолжал ждать Астрид, чтобы она вновь вернулась к нему. И, конечно, после ее возвращения Иккинг продолжал двигаться с ней в одном темпе. Они делили постель. Там же целовались и обнимались. Для них все это было новым. Но приятным. На самом деле приятным настолько, что после каждых таких объятий у него появлялась эрекция, которую ему сначала удавалось успешно прятать от девушки, отворачиваясь или ложась так, чтобы его естество не касалось ее. Но как только она заметила, о Хель, все стало еще хуже! Эта нужда и желание. Иккинг хотел большего, нежели просто делить постель, обниматься и целоваться. Хотел тех вещей, о которых он слышал в Медовом Зале, или когда Эрет и Сморкала рассказывали о своих предыдущих приключениях. Особенно его двоюродный брат, который не так давно сильно сблизился с Забиякой... И он хотел попробовать с ней все те вещи. Потрогать ее груди, которые преследовали его во снах. Целовать ее живот. Ласкать самые сокровенные места. Да, он много слышал о том, каково это будет и каков будет секс для него и для нее. И каково это кончать в теплые, влажные глубины женщины, держать ее в своих руках, стонать ее имя без задней мысли, и как она будет делать то же самое. И раз он смог опробовать это, то хотел, чтобы Астрид тоже это почувствовала. Но, к сожалению, во всем этом был свой недостаток. Риск. На который он не был уверен, что они готовы пойти. Иккинг сам уже много думал об этом. И потому, с полувозбужденным членом, прижавшемуся к ее бедру и едва работающей головой, Иккинг, наконец, сквозь сжатые зубы сказал: — Ты забеременеешь! Астрид была удивлена. И это еще мягко сказано. Она отстранилась от него, села парню на ноги и с ошарашенным выражением лица смотрела на него, руки ее безвольно висели. — Я-я не знаю должны ли мы... то есть... можем ли. Сделать ребенка. Наследника. Стать родителями... Иккинг тут же сглотнул, сказав это. Он наблюдал, как девушка слезла с него, села рядом на матрас и оперлась о спинку кровати. Она прижала ноги к своей груди. В теплом свете свеч ее кожа казалась бледной. — ...ты... не знаешь? — спросила она коротко, смотря куда-то вдаль. — А что я должен знать? — выпалил Иккинг, боясь того, что он только что начал. Хотя... он знал, что это было к лучшему. Он не хотел быть мужчиной, о которых Льйода всегда предупреждала свою дочь. Таким, который заботился только о своих собственных желаниях, полностью наплевав на чувства женщины. Не обращая внимания на последствия. Ни на секунду не останавливаясь и не думая. Просто быть каким-то тупым мужланом, который оставляет свое семя в женщине, чтобы она забеременела, дабы получить наследника, которого все так жаждут. И его сильно беспокоило то, как противоречиво она вдруг отреагировала на это. — Я пью один чай уже какое-то время... Иккинг удивленно посмотрел на свою жену и вскинул брови. — Ту вонючую штуку, которую ты пьешь каждое утро? Астрид кивнула, а затем продолжила, время от времени взволнованно поглядывая в сторону парня: — Ага... именно оно. Льйода показала мне его, когда... ты знаешь... — Перед тем, как мы поженились? В этот раз она покачала головой и нервно начала рисовать пальцем круги на коленях. Затем она точно так же нервно засмеялась. И вновь еще более взволнованно продолжила: — ...что ты знаешь о «женском ежемесячном цикле»? — У тебя идет кровь, — прямо сказал молодой человек. Когда-то давно Задирака пытался объяснить своим друзьям, почему каждый месяц в течении нескольких дней у его сестры так резко меняется настроение. Но Иккинг никогда не расспрашивал его о большем. Ничего о деталях, поскольку сама мысль о том, что кто-то истекает кровью из своих интимных мест длительный период времени казалась ему нездоровой и слегка тревожной. И, разумеется, он заметил, что у Астрид тоже были эти резкие перемены в настроении. Где-то в районе двух-трех дней. И судя по всему Беззубик тоже казался очень обеспокоен этим. Иккинг думал, что черная рептилия должно быть... чуяла... когда у Астрид... шла кровь. Ну, а так он по сути ничего не знал об этом цикле. — Да... да... у меня несколько дней идет кровь. Из моей... — она показала рукой между своих ног, и Иккинг покраснел, а затем Астрид вздохнула и продолжила: — ...И у меня появляются эти ужасные спазмы. — Спазмы? — Ага... примерно... здесь... — она положила руки на низ живота. — И моя грудь болит так, словно вот-вот взорвется. Иногда вместе с головой. И поэтому у меня так резко меняется настроение.... Он это заметил, но решил не согласиться. — Звучит ужасно! Больше не хочу быть женщиной! — сказал Иккинг, из-за чего Астрид изо всей силы ударила его по плечу, заставив парня зашипеть. — Эй! Я тут выказываю сочувствие тебе и всему женскому роду! Девушка закатила глаза, сильнее оперлась на спинку и вздохнула. Это небольшое движение открыло Иккингу замечательный вид на ее грудь, что невероятно отвлекало. — Так... впервые кровь у меня пошла в четырнадцать, и Льйода сразу же показала мне, как делать этот чай из самых разных трав. Она сказала, что это значительно снизит вероятность беременности, хотя я и пообещала ей, что не буду спать с мужчиной, пока не найду нужного и пока не выйду за него... — Как по мне, это имеет смысл. То есть, ты же могла быть дочерью... кого-то другого. А может и нет! Это бы сделало ее жизнь еще более запутанной, а мысли бы совсем извратились. Получается... она, наверное, не хотела для тебя той же судьбы. И пообещав ей подождать, она удостоверилась в том, что ты найдешь нужного человека. Ну... пока наши отцы не решили все за нас... — Может быть... — пожала плечами Астрид. — ...То есть... Я больше не уверена в ее мотивах. Тогда я думала, что это нормально. Что каждая женщина делает это. Ну знаешь... пьет чай. Я слышала о нескольких женщинах, которые нашли нужного мужчину и возлегли с ним до свадьбы. Посмотри хоть на Забияку и Сморкалу! Или на Эрета и всех его большегрудых подруг! — Я понимаю... — В общем, когда отец сказал, что я выйду за тебя, то я решила, что могу хотя бы отстрочить свою беременность. По крайней мере, пока у меня не закончатся травы. Ну и кроме того раза, когда я была слишком больной... Так что с помощью этого чая я бы не родила тебе наследника, которого все так хотят... Но, оказалось, что я могу отыскать нужные травы в лесу или просто купить их на рынке и... ну... я просто продолжила пить его. Просто потому что я привыкла к этому и, может быть, я хотела быть готовой, когда мы начнем... — ...заниматься сексом? Астрид вновь закатила глаза и стукнула его, но в этот раз мягче. Иккинг лишь слегка усмехнулся. — Да, именно так. К тому же... я не хочу переставать его принимать. Это просто и удобно. Я слышала и о других способах. Вроде того, что ты должен вытащить до того, как кончишь... или вообще не доводить меня до оргазма. Иккингу был удивлен услышанному и обеспокоенно моргнул. — И это должно сработать? — Несколько старших женщин на Хранафалле так говорили. Что женщина не забеременеет, если не доводить ее до оргазма. — Пфф... и что тогда в этом веселого. Потому что не волнуйся, Миледи, я помогу тебе кончить в следующие несколько раз так, что ты увидишь звезды или вроде того. Не знаю, я сильно не слушал, как Эрет рассказывал о своих похождениях. И, честно говоря, слушать Сморкалу, когда он рассказывает о себе и Забияке, тоже не хочется. Это просто... понимаешь... — Полностью убивает настроение? — Точно! Ребята слегка засмеялись, и сердце Иккинга екнуло, когда он заметил, что к девушке начало возвращаться хорошее настроение. Он улыбнулся, когда Астрид взяла его за руку и переплела их пальцы. Однако, вдруг ее глаза вновь опустились вниз. Ее лицо снова наполнилось волнением и печалью. — Я... я тоже не хочу ребенка... — сказала она, грустно вздохнув, а затем опять посмотрела ему в глаза. — Я не хочу становится матерью в ближайшее время. Я не хочу стать такой, как Льйода. Стать матерью, которая внушает ребенку свои извращенные убеждения... Я имею в виду... со мной в этом плане она полностью облажалась. Столько всего она сделала и наговорила... Иккинг кивнул, понимая девушку. Все-таки это ее мать пыталась его убить. Стереть Олух в порошок и избавиться от драконов, преследуя цели, которые сама и выдумала. Чтобы вновь воссоединиться с любовью всей своей жизни – в Мидгарде, или Вальхалле и Хель. И она сделала все, чтобы слепить из собственной дочери человека, который бы соответствовал ее желаниям и убеждениям, создав из Астрид что-то, чем она никогда не была. В результате всего этого ужасные кошмары и страшные мысли стали преследовать девушку. В конечном итоге Льйода все же добилась одной цели – она сломала свою дочь. Но, к счастью, Астрид сильная, всегда такой была, и потому смогла воспротивиться извращенным убеждениям своей матери и остаться собой. Человеком, который взрастил мир между племенами. Тем, кто сражается со всеми трудностями света, рискуя потерять все, чего она такими усилиями добилась, дабы те, кого девушка любит, жили в безопасности. И именно за это он и любил юную валькирию. — Ты никогда не станешь такой, как Льйода. — Иккинг, она... — Астрид, нет! — своими пальцами он осторожно коснулся ее лица и повернул к себе, пока девушка не встретилась с ним взглядом. Иккинг нежно ей улыбнулся. — Ее больше нет, Астрид. Ты – не она, и никогда ею не будешь. И я уверен, что когда у нас будет ребенок, ты будешь замечательной мамой! Потрясающей мамой! Астрид немного напряглась от услышанного, и парень понял, что, возможно, слишком блаженно об этом высказался. — Но ты ею станешь только тогда, когда будешь полностью готова. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Я понимаю, что ты все еще наслаждаешься новообретенной свободой, и что нам обоим нужно вырасти – как мужу и жене, как вождю и старшине. Нам не стоит спешить и с головой бросаться во все это. — Я знаю... Просто... ребенок это неплохо, но только когда мы будем готовы, а не из-за наших племен, которые требуют наследника. Я хочу, чтобы это было нашим решением... — Я подожду. Думаю, я сам совершенно не готов к ребенку, и я очень рад, что мы подождем. Просто... — Что? — Они будут постоянно напоминать нам об этом. Народ Олуха. Хранафалл... Твой отец, который уже наверняка поспорил с близнецами на это. Плевака, который будет без конца повторять, что мы не должны делать наследника в кузне. И, конечно, наши друзья – они хуже всех. — Знаю... но вообще им не следует обсуждать такое... — Я знаю... но, к сожалению, кажется всем не терпится узнать, когда же родится новый наследник. То есть... сегодня я просто весь день улыбался, а парни начали меня подкалывать. Вроде того, что я хорошенько нагнул свою жену и так далее. Все стало еще хуже, когда Сморкала, прилюдно, сморозил, будто ты, наконец, забеременела... — После этого разверзлись врата Хель? — О, ты даже не представляешь! Он шутил, что дом вскоре станет слишком мал для всей малышни, Задирака начал придумывать странные имена, а потом Сморкала спросил может ли он стать вождем, когда я буду слишком занят детьми... Угх... Губы Астрид начали дрожать, и Иккинг понял, что ему удалось приободрить девушку – ее настроение вновь к ней возвращалось. Но он ждал. Не давил на нее, ведь ему было важнее, чтобы она спокойно поспала, чем закончить то, что они ранее начали. — Звучит так же кошмарно, как мой разговор с Забиякой этим утром... — наконец, сказала девушка спустя некоторое время, нежно поглаживая большим пальцем его руку, голову она положила ему на плечо и вытянула ноги вперед, касаясь ими его. — Она сказала, что я весь день забавно ходила... Будто ты слишком грубо со мной обошелся и мы всю ночь этим занимались без остановки... — Звучит не менее ужасно! — Ага... и очень неловко. Особенно из-за того, что она крикнула это на все стойла, пока я шла к Громгильде, и несколько человек услышали ее... Его брови вновь вскинулись вверх, образуя небольшую складку между ними. — Я ранил тебя? Прошлой ночью? Астрид слегка раздраженно вздохнула. — Нет, мне не было больно. Может немного неудобно. Но конец был очень приятным. Кроме того, как бы ты ходил, если бы в тебя вставили что-то такое же большое? Он усмехнулся. — Спасибо за повышения моего эго, Миледи. Мне тоже очень понравились все твои... принадлежности. — Принадлежности? — спросила она, вскинув бровь. — Мы говорим об одном из твоих изобретений? — Хочешь, чтобы я сказал это вслух? — Ага! Давай! — усмехнулась Астрид, вновь забравшись к нему на колени. Она откинула свои светлые волосы назад, обнажая длинную шею и, ох, такую восхитительную и дразняще нагую грудь. — Давай, Карасик. Раз уж мы все прояснили, можем продолжить наши грязные разговоры. Иккинг тоже усмехнулся, и его руки, как по волшебству, потянулись к ней, а губы коснулись ее кожи, заставив девушку ахнуть. — ...Я бы предпочел разговорам дело, Миледи.