Равные

По крайней мере, Лайт все еще мог назвать себя лучшим учеником Японии. И дело точно не в том, что ужасная посещаемость Эла срезала ему годовые оценки. И не в том, что его манеры и привычка постоянно что-то есть вне зависимости от времени настроила практически всех учителей против него. Суть в другом. Лайт изначально считал себя лучшим. И другой вариант уж точно был неприемлем. Он раздраженно щелкнул ручкой, отвернулся к окну, подперев щеку рукой. И ему, определенно, все равно, что парта позади него пустует уже не первую неделю. И, разумеется, шоколад, который он носит в своей сумке, он съест сам или выложит дома. И нет никакой иной причины для этого. Лайт не хотел думать об этом. Звонок на урок слегка отвлек от мыслей. И черт возьми, это бесило куда меньше, если бы учитель сходу не начал рассказывать о предстоящих экзаменах и о том, как важно поступить в университет. Лайт буквально чувствовал, как начинает искриться раздражением. Противный голос учителя резал по ушам, изредка прерываемый смешками одноклассников позади. По крайней мере, эти отбросы общества исчезнут из его жизни после окончания школы. «И все-таки, где его носит?» — мысли сами метались в голове, как бы отчаянно Лайт не пытался их прогнать. Эл был не от мира сего. И, пожалуй, единственным, кто мог составить конкуренцию самому Лайту. Эл был необычным. В том самом значении, что не заметить его нельзя. Он был поверхностно странным, но если копнуть глубже, пробраться сквозь череду вредных привычек и невпопад брошенных фраз, Эл был завораживающе сложным. А Лайт любил непростые загадки. Они будто играли в игру, победителя в которой не могло быть. Порой Лайту казалось, что он упускал из виду что-то важное, но на удивление легкое, что-то такое, что вертелось на языке, опоясывало грудную клетку. Но не это раздражало. Был Эл. И это была проблема. Проблема всегда была в нем. И он знал эту простую истину, раз за разом отказываясь отвечать на немой вопрос, закидывая в рот плитку шоколада или ложку с приторным мороженым. Усмехался над попытками Лайта разобраться в бесконечном ребусе человеческих взаимоотношений. «Ты мой первый друг». Эл повторял это слишком часто, чтобы это не въелось под кору головного мозга его голосом. И он мог действительно дорожить тем, что происходило между ними, удерживаемое на линии конфликтов и взаимопонимания. Даже тогда. Лампочка мигнула несколько раз. Комната Лайта погрузилась в темноту, сливаясь с мраком улицы. А света от монитора компьютера едва ли хватало для полного освещения. — Перегорела все-таки, — спокойно вынес вердикт Эл. Синее мерцание сильнее выделило тени под его глазами. Лайт скосил взгляд на друга, задаваясь вопросом, когда он в последний раз спал нормально. — Сейчас поменяю, — он оперся рукой об стол, приподнимаясь, — несколько минут. — Оставь так, — Эл придержал его за кисть. — Как скажешь. Лайт пожал плечами, вернулся на место. Их десятиминутный спор зашел в тупик. Иногда их взгляды на жизнь слишком разнились. Вероятно, Лайт бы не сказал, что это плохо. Людям схожим во всем едва ли будет интересно друг другом. Лайт не хотел бы даже существования копии себя. Левая рука Эла продолжала сжимать руку Лайта, вторая привычным жестом прижалась к губам большим пальцем. Настолько погружен в размышления? — Знаешь, ты мой первый друг. И я рад, что познакомился с тобой, — выдал Эл и повернулся лицом. Он точно ожидал ответа. — Я польщен, — Лайт не шевельнулся, смотрел в серые глаза напротив, чувствуя мягкое поглаживание по руке. Иногда Эл становился слишком тактильным. Назвать это неприятным было бы весьма сложно. Лайт не любил врать. И не любил врать себе вдвойне. — Позволишь мне попробовать кое-что? — Эл смотрел невинно, будто спрашивал о вкусе нового мороженого или пирожного, или чего-то другого, что он употреблял постоянно. Ладно, можно признать, Лайт не мог отказать Элу практически никогда. — Да. — Это было той самой гранью, по которой они, видимо, ходили долгие месяцы знакомства. Лайт никогда не думал об их отношениях в этом русле, и едва ли даже мог предположить, что подобный шаг сделает первым Эл. Тот самый Эл. Еще более отстраненный от мира. Это не вызывало отвращения. Эл не вызывал отвращения. Он был мягким, теплым, податливым в руках. Они целовались долго и слишком медленно. Лайт был удивлен и в первый раз с такой легкостью позволил Элу вести. Это был его не первый поцелуй, но целоваться именно с ним было лучше. — Что ж, теперь я на восемьдесят семь процентов уверен, что Лайт как минимум бисексуален. — Что с остальными тринадцатью? — Есть вероятность того, что ты позволил поцеловать себя из жалости. Лайт неопределенно хмыкнул, откидываясь на спинку стула. Если бы он только знал, что сказать. Если бы он мог ответить на вопрос хотя бы самому себе. Лайт мог манипулировать людьми, мог играть на их чувствах, но собственные эмоции были неясны и заперты глубоко внутри. Эл появился в классе неожиданно, когда Лайт уже перестал ждать — о, нет, это просто к слову пришлось, перед четвертым уроком под гам учеников и возмущенное бормотание учителя истории. Он был невыспавшимся, с взъерошенными волосами и огромными синяками под глазами. Выглядел чуть хуже обычного и явно не дотягивал до себя самого в свои лучшие времена, когда они могли устроить теннисный матч или обсудить что-то без спора и агрессии. И, да, он не мог не привлекать внимания. Сложно этого не делать, когда учишься на отлично и практически не посещаешь школу. Они никогда не разговаривали на эту тему полноценно. Первый и последний разговор оборвался давным давно, окончившись жирной точкой, больше напоминающей кляксу, поставленную невпопад. Лайт не знал о Эл ничего. Уточняя, он не знал о его жизни ничего. Ни как он проводит свое время, ни кто его родители, ни даже где он живет. Многие думали, что неблагополучная семья причина всех странностей, причина отсутствия школьной формы, привычек и манеры речи. Но это было бы слишком просто. По крайней мере, Лайт был уверен, все это слухи и не более. Просто, в этом весь Эл. В обычных джинсах, белом свитшоте, с шоколадом в зубах и в гениальном мышлении. Эл редко обращал внимания на людей, которые ему неинтересны. Он был вежлив, но равнодушен. Тишина, образовавшаяся за секунду, приятно обволакивала. — Доброе утро, Лайт, — обычное приветствие сопровождалось кивком головы. Ничего странного, будто это не он пропустил почти месяц занятий и вернулся едва ли не ходячим трупом. — Уже день, — прокомментировал Лайт, нарочито медленно отложил ручку в сторону, повернувшись лицом. Он не будет показывать своего интереса, потому что он не заинтересован, совсем нет. — Правда? — Эл задумался, прижав палец к губам, — я не заметил. Как будто это можно не заметить. — И чем же таким ты занимался? — не удержался Лайт. Обычно он не был склонен к ехидности и, пожалуй, единственный человек, который выводил его на эмоции, стоял сейчас рядом. Эл перевел взгляд с потолка обратно на Лайта, зацепился за лицо. И это было вполне в его стиле. Отойти от мира, погрузиться в теории и проценты. Нельзя не сказать, что это раздражало, не все в этом мире строилось на цифрах, даже Лайт это признавал. — Если Лайт-кун хочет знать, то я мог бы рассказать ему. Хорошо. Один из фактов жизни Эл, которые Лайт усвоил за все время их знакомства. Эл не доверял никому и никогда. И точка, этим можно было бы все сказать. И он с огромным нежеланием пускал людей в свою жизнь. Иногда Лайту казалось, что и в школу он ходит так, для галочки, выполняя чье-то условие. Лайт подумал, что его ответ вряд ли вообще мог повлиять. Эл обязательно вывернет все так, чтобы удержать в секрете. Они не виделись месяц, и едва ли его характер изменился. Зачатки интереса теплились внутри змеей в горшке, готовой выпрыгнуть, стоит лишь приоткрыть крышку. Лайт не удержался и выдал слишком прямолинейно. — А если и хочу. Казалось Эл ничуть не удивил этот порыв, он продолжал оставаться таким же спокойным, лишь опустив руки в карманы, шаркнув ногой по полу. Опять его вычисления. Лайт с трудом сдержал себя в руках, чтобы от раздражения не скрежетать зубами, чтобы не вскочить и не впечатать кулак в лицо Элу. Они дрались раньше. И много. И Лайт чувствовал, еще немного и это случится снова. — Тогда не уходи никуда после школы, — и отошел на свое место как раз за секунду до звонка. Пожалуй, Лайт никогда не ждал окончания уроков так сильно. Время будто специально замедлилось, превращая минуты в часы, а каждая секунда подтачивала, взывала к еще большему интересу. За оставшиеся перемены они перекинулись лишь парой фраз, в большей мере обсуждая уроки. Нужно признать, Эл не растерял свою гениальность ни на грамм, не уступая в успеваемости даже после месяца отсутствия. Лайт нетерпеливо скинул учебники в сумку, что так несвойственно ему, зацепился рукой за шоколад внутри и, задумчиво просверлив взглядом ярко синюю упаковку, со вздохом вытащил ее. Ясно же как день для кого она там лежала, уж лучше избавиться сразу. — Если ты хочешь подкупить меня, то я и так пообещал, что все расскажу, — принимать подарок Эл не спешил, хотя его глаза и наполнились моментальным желанием, а рука слегка дернулась в сторону шоколада. — Просто возьми, — Лайт качнул головой. Повторять второй раз не пришлось, Эл выхватил шоколад за секунду. Лайт пытался представить, куда именно Эл его поведет. Но в голове не всплывал ни образ дома, ни квартиры, где Эл мог бы жить. Сложно представить комнату такого человека. Хотя скорее всего она будет обычной, без всяких излишков и всего лишнего. — Нам далеко? — Лайт спросил чисто из интереса. Сегодня нет дополнительных занятий, а с уроками полный порядок, так что теоретически он мог бы выделить весь оставшийся день. — Не беспокойся об этом, мы быстро доберемся. Эл быстрым шагом пересек улицу, прошел несколько домов и завернул в подворотню. Лайт, едва поспевавший за ним, нахмурился, ускорив шаг. Смутное подозрение мелькнуло в голове. Эта дорога не ведет в сторону ни автобусных остановок, ни метро. К тому же весьма дорогая машина впереди не вселяла уверенности. — Эл? — Это моя машина, так что можешь не переживать, Лайт, — Эл обернулся через плечо и чуть вздернул губами. — Вот еще. Эл улыбнулся шире, словно и не сомневался в подобном ответе. Лайт не хотел этого признавать, но ему все равно было слегка страшно. Панические мысли, что Эл завезет его куда-то, где можно не только попрощаться с органами, но и жизнью, напрягали. Но любопытство было сильнее и Лайт, пересилив себя, открыл дверь машины. — Я просто не хотел светиться так в школе, поэтому всегда прошу высадить меня здесь, — прокомментировал до этого Эл, приоткрывая дверцу. — Добрый день, молодые люди! — Здравствуйте, — Лайт неловко пробрался на заднее сиденье. Эл же захлопнул дверь и плюхнулся на пассажирское место спереди.
 — Не забудь пристегнуться, Лайт-кун, — голос Эла был как обычно тягуче расслабленным и весьма раздражающим, впрочем ничего нового. Эл вел себя так, словно Лайт и он каждый день катаются в машине в навороченной тачке за несколько миллионов. Ладно, именно катания было ново только для Лайта, — О, и чтобы сразу уладить все непонятки. Лайт, это Ватари, мой опекун, Ватари, это Ягами Лайт, мой друг. Лайт хотел бы сказать, какие они друзья. Друзья не бьют друг другу лица с той периодичностью, с какой это делают они, и уж точно друзья не должны целоваться так, будто вскоре за этим последует продолжение. Лайт подавил раздражение, всплеснувшееся от фразы Эла и жеманно улыбнулся. Он ведь должен держать лицо порядочного мальчика с большим будущим. — Приятно познакомиться. Куда мы едем, Эл? — разговаривать через кресло было неудобно, а в зеркале чужое лицо едва ли было видно. — Я думал это очевидно, — Эл выглянул из-за сиденья и посмотрел так, что желание подраться, возникшее в школе, стало еще сильнее, — разумеется, ко мне домой. Лайт вздохнул, медленно сосчитал до десяти и переключился на безобидную беседу ни о чем с Ватари. Видеть Эла не хотелось, думать о нем также. Но сейчас они ехали в одной машине к нему домой и с его опекуном. Лайт не спрашивал, почему опекун и где родители. Неважно, что это было бы невежливо, ответа он бы не получил в любом случае. Просто с этим нужно было смириться и принять, как и другие факты об Эл. Лайт не был удивлен, когда машина остановилась в одном из самых дорогих районов Токио перед высоткой с панорамными окнами с первого по последний этаж. Судя по машине, Эл богатенький мальчик. Поверить в это до сих пор сложно. Они поднимались на лифте нестерпимо долго на самый последний этаж, выше только крыша и вертолетная площадка на ней. Ватари быстро оставил их одних, исчезнув так незаметно, что восхищало. — Впечатляет, — первое, что выдавил из себя Лайт, подойдя к окну. Вид был изумительный. Токио под ногами и облака на уровне глаз. — Идем, — Эл потянул его за рукав кофты, — тут смотреть не на что. Если он имеет ввиду гостиную, то она была совершенно обычной с виду. Два дивана напротив друг друга, между ними низкий столик и пара ламп, даже телевизора не было. — Просто скажи мне, что за тот месяц, когда тебя не было, ты не грабил банк. — Какого же ты невысокого мнения обо мне, Лайт-кун, но не беспокойся, все заработано честным трудом. Эл толкнул совершенно обычную дверь вперед, первым заходя внутрь. О, теперь Лайт удивлён. — Хм, здесь немного бардак, я все же не совсем планировал приводить тебя сюда, — смущено, насколько это возможно для него, произнес Эл, ногой отодвигая фантики конфет за дверь, пряча от Лайта. Только вот фантики последнее, что сейчас привлекало внимание. Панорамное окно, как во всех комнатах дома было завешано плотной шторкой и не пропускало ни капли света. И вокруг повсюду были компьютеры. Несколько мониторов на столе и два ноутбука рядом, парочка лежала на кровати и тумбочке. Кипа бумаг на столе в противоположной части комнаты и да, бесконечное множество оберток на полу. Лайт поморщился, но ладно, пожалуй, беспорядок был неудивителен, но зачем столько техники? — У тебя стена в телевизорах, — не то, чтобы Лайту требовались объяснения. Но нет, черт возьми, они ему требовались! Последнее, о чем ему хотелось думать, это то, что его друг телевизионный маньяк. — Это нужно для работы, — Эл пожал плечами, щелкнул выключателем. Теперь в комнате было более светло, чем от проходящего света из-за двери. — Работы? И кем же ты работаешь? — Лайт скептически изогнул бровь. У него не было ни одного предположения для какой работы нужно столько техники. Ладно, пожалуй, одна мысль имелась, но Лайт ее упорно отвергал, образ Эла категорически не вязался с этим. — Помогаю одному известному детективу, — это звучит лучше, но нет правдоподобно как хотелось бы. — И кому если не секрет? — Эральду Койлу*. — Тому самому? — Да. Лайт застыл на месте, не обращая внимания на Эла, раскидывающего мусор ногами под кровать и в стороны. Конечно, Эл умен и эта работа многое объясняет, но и оставляет столько же вопросов. Хорошо, по крайней мере, гениальное мышление Эла не терялось впустую. Волнение, вперемешку с предвкушением, охватило Лайта, опоясало грудную клетку, не позволяя сделать ни вдоха. Ни одно событие не происходит просто так, все должно нести в себе какую-никакую цель. И он знал Эла достаточно, чтобы сказать. Каждое его слово, жест, мимика, преподносили в себе подтекст, строились на хрупком двойном дне. — Я очень рад, что ты поделился этим со мной, — Лайт склонил голову на бок, улыбаясь, и задал вопрос, на который знал ответ. Ответ, который разбавит его скуку, — ты же не просто так меня позвал? Эл закинул руки в карманы, развернулся на пятках. Он чуть задумался, колеблясь, стоит ли этого того. Стоит ли Лайт того. — Не хотел бы ты присоединиться к команде?