Утопая в лепестках

      И пока в голове вопит мысль, что происходящее в корне неверно, тонкие пальчики ловко расстегивают медицинский халат. Голубые глаза улыбаются, наслаждаясь красным румянцем на щеках Харуно. Ино задирает белую футболку, скользит прохладными пальцами на контуру ребер, с удовольствием отмечая, как резко учащается дыхание подруги. Сакура нервно закусывает губу, цепляясь за край кушетки, когда горячий язык Ино касается набухшего соска.       Ино дразнит — медленно, расстягивая удовольствие, царапает нежную кожу, но никогда не целует в губы. Сакура теряется в ласках, путается в халате, притягивая подругу ближе к себе; она жадно дышит возле раскрытых губ, почти касающихся ее собственных, и поддается вперед — отчаянно, с мольбой в зеленых глазах. Но Ино лишь мягко улыбается, в последнюю секунду, отстраняясь, подставляя щеку для поцелуя. Сакура хочет большего. Сакура хочет Ино уже несколько чертовых лет.       Ино — не ее соулмейт.       Сакура не сводит глаз с шеи подруги, впиваясь в каждую букву ставшего ненавистным именем. Пальцы покалывает, стоит провести по кривым закорючкам, сердце сжимается болезнно от вмиг затуманевшегося взгляда напротив. Даже сейчас ее мысли находятся далеко отсюда.       — Глупышка, — шепчет блондинка, словно догадавшись о чем та думает; улыбается краешком губ и смотрит так тепло своими большими голубыми глазами, что внутренности переворачиваются, — тебя я тоже люблю.       И это тоже обжигает сильнее огня. Не единственная, не особенная. Харуно кривит губы, утыкаясь носом в ямочку между ключицами. Пахнет цветами, горьким кофе и едва уловимо сигаретным дымом, именно дым заполняет ее легкие, отравляя.       Ино смотрит в окно на лениво проплывающие облака, медленно застегивает пуговицы на блузке, словно еще пару минут назад ее руки не доводили Сакуру до сдавленных хрипов.       — Знаешь, — начинает она неторопливо, потягивается, разминая шею.       А Сакура безмолвно следит за стрелкой часов, ковыряет ногтем кожу на кушетке и ждет приговора. Сегодня Ино другая — более нежная и совсем далекая, настолько иррациональная, насколько это вообще возможно.       — Я замуж выхожу.       Не говорит, обраняет, как бы невзначай. Наклоняется, чтобы поднять упавшую резинку; и только сейчас Сакура замечает поблескивающее в солнечном свете кольцо. Оно напоминает удавку.       — На этом все?       Сакура бодро соскакивает с кушетки, улыбается — ярко, настолько широко, что скулы сводит, щурит глаза, лишь бы не смотреть.       — Еще увидимся, — девушка подмигивает и невесомо целует в щеку. Уходит, оставив после себя удушающий запах цветов и табака.

***

      — Я дома, — кричит Ино, снимая балетки. Проходит в просторную гостиную, заставленную вазами с цветами, кладет ключи на тумбочку; расстегивает блузку и небрежно швыряет на пол.       — Ты задержалась.       Девушка улыбается, покачиваясь с носков на пятки, заламывая руки за спиной. Шикамару на нее не смотрит, думает над следующим ходом в сёги и курит, выдыхая дым в раскрытое сёдзи.       — Работа, — пожимает плечами, а в глазах искринки. Шикамару знает про нее абсолютно все и прощает, знает ведь, она так и не сможет принадлежать кому-то другому, слишком верит в родство душ, связавшее их.       Ино обнимает ласково, прижимаясь к широкой спине. Несколько минут сидит неподвижно, слушает удары сердца и сравнивает. И Сакура, и Шикамару были ее друзьями детства — она любит их одинаково и совсем не хочет выбирать. Ее эгоистичная натура тянется к ленивому гению, к тишине и уюту, не зря на шее выведено его имя.       И Ино разворачивает его к себе лицом, целует — жарко, самозабвенно, прикусывая жесткие губы, специально царапает плечи, наслаждается тихим шипением.       — Ты была с ней, — констатирует Шикамару, поваливая девушку на пол.       — Была, — Ино не отрицает, Ино наслаждается потяжелевшим взглядом, за подбородок притягивает к себе и целует — сладко. Ее тело ноет, хочет близости, руки стаскивают с Шикамару майку и тянутся к завязкам на штанах.       Прикосновений Сакуры было недостаточно, мучительно мало — она оставалась все той же нерешительной девочкой, смотрящей на нее с обожанием. Ласки в медкабинете лишь распаляли, Ино была уверена, что тонет и тянет девченку за собой, держит крепко, не отпустит.       Шикамару бьет по рукам, отстраняется, и снова за сигареты. Он попал в ловушку Ино, любит — идиотку. Поэтому не уходит, лишь курит больше обычного, неосознанно представляя Ино между ног Харуно. Морщится.       Он искренне жалеет розоволосую куноичи, знает, Ино — не принадлежит никому. Она делает, что хочет и когда хочет. Война стерла понятие моральности в ней, оставив жгучее желание жить, брать от нее все. Шикамару выкидывает сигарету, тянет блондинку на себя, усаживая сверху.       — Тебе придется выбирать, — шепчет ей на ухо, — нельзя любить двоих. Утонешь.       — И заберу тебя с собой.