(Нужно) было раньше

***

      ...Иногда кажется, что я задыхаюсь... Моих сил не хватает, чтобы стоять на ногах, чтоб дышать. Это одиночество. В толпе.       Как же избито и банально... Прежде я думал, что в этом есть что-то вульгарное. Но это не так. Со мной что-то происходит, и я ищу возможность облечь свои чувства в слова, озвучить их и получить человеческий отклик на них. Однако... Сколько бы я не старался, как бы не подбирал слова – ничего не выходит. За всю жизнь я не встречал человека, который, слушая мои слова, видел бы за ними смысл, чувство, мысль, состояние. Вот я говорю. Заклинаю себя не лгать, не искажать данность, не оправдывать свои действия или желания. Человек слушает, кивает, поддакивает, но в ответ говорит совершенно иное, и я осознаю, что он меня не понял.       Бывает по-другому. Я говорю, а человек слушает в пол уха или же вообще не слушает. Зато спорит со мной так яростно будто я еретик, этакая заблудшая овечка. И вот сейчас до меня донесут истину, просветят, так сказать. Такой человек говорит категорично, давит на мою психику.       Печально. Хотя бы потому, что я не за советом пришёл. Просто делюсь мыслями. Если человек об этом уже думал – можно обменяться мнением. Но кого же это интересует?..

***       Кай ждет. Рони спускается по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Педагогика, педагогика... В голове стучало. Две пары проведенные в душной аудитории не прошли даром. Весна. Отопление еще не отключили, а солнце уже печет.       Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Ступеньки кончились. Маленький порожек, поворот налево, пять шагов по коридору, рвануть дверь на себя – вот и зал. Кай, как и ожидалось, уже здесь – сидит на скамье, прислонившись спиной и затылком к стене. Глаза прикрыты тыльной стороной ладони.       – Прости, нас на педагогике задержали, – Рони всегда такая – быстро движется, шумит, создает ощущение суеты и не замечает простых вещей. – Представляешь, хотела кое-что уточнить относительно экзаменов. Раза четыре вопрос задала. Уже и так, и так. А она говорит не о том. Я ей про редьку, она мне про самолеты. Замучилась. И все равно ничего не выяснила.       Девушка торопливо пересказывала ничего не значащие события своего дня, переобуваясь из полусапожек в джазовки. Между тем, Кай продолжал сидеть на скамье, не меняя ни выражения лица, ни положения тела. Рони подумала, что он заснул, пока ждал ее. Она засмеялась, слегка подскакивая на каждом шагу, приблизилась и тронула его за плечо:       – Кай!       Парень резко дернулся и ударил ее по руке:       – Уходи.       – Эй... – девушка потерла запястье и посмотрела на него с изумлением, приподнимая брови и хлопая ресницами. – Ты чего?       – Я сказал: «Уходи», что непонятно? Проваливай! Я же написал тебе, что тренировки не будет,       – Кай бросил на нее взгляд полный раздражения. Наверное. Но телефон разряжен, поэтому Рони ничего не знала. Они ссорятся? Ох, нет! Не надо! Сейчас нет на это сил. Руки вдруг стали мешаться, и она совершенно не знала, что с ними делать, потому то хваталась за шовчики на юбке, то складывала ладони вместе перед грудью, сплетая и расплетая пальцы. Пытаясь исправить положение, она сказала:       – А... Я не видела... Мой телефон... У тебя что-то случилось? – голос звучал рассеянно. Кай заскрипел зубами, красивое лицо исказила злая гримаса. Когда он заговорил – сердце девушки сжалось:       – Ты глупая? Не лезь! – в голосе кипела ненависть. – А! Нет! Это женская природа. Все вы одинаковые. Чего ты хочешь? Что тебе нужно? Ты, как и все, ищешь просто смазливую мордашку, накачанное тело и большой член, – его пальцы сомкнулись на лодыжке Рони, и он одним движением свалил девушку с ног, немедленно нависая сверху. Правая нога вытянулась между ее ногами, левая на колене – в качестве опоры. – Секс нужен? Ну так давай! Я ж как машина – могу трахать, трахать, трахать. Я ж больше ни на что не гожусь.       В словах сквозила горечь. Рони сначала попыталась вырваться, но он крепко держал запястья в кулаке и прижимал их к полу за ее головой. Девушку накрыло ощущение тоски и отчаянья. Она обмякла и уже не сопротивляясь, лежала и смотрела в глаза Кая. Он задрал юбку и стянул вниз трусики, теперь яростно дергал пряжку на ремне.       – Помочь? – Рони и сама не знала, почему спросила. Не ожидала, что это прозвучит так уничижительно. Парень остановился – его била крупная дрожь, задыхаясь, заглянул в ее глаза.       – Кай...       Он застонал и лицом вниз рухнул мимо нее на пол. Пальцы впились в волосы. Его тело сотряслось в беззвучном рыдании.       Девушка устало поднялась, приводя себя в порядок, совершенно спокойно развязала шнурки на джазовках, натянула полусапожки и курточку. Мыслей и чувств не было. Она окинула зал взглядом, проверяя наличие своих вещей, и вышла из зала. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Вот и лестница... и нельзя уйти.       – Кай... – она обернулась ровно в тот момент, когда он выбежал из зала.       – Рони!

***       Если бы это был фильм, то все закончилось бы на этом возгласе. Герои эпично замирают на своих местах. Немая сцена. И вы можете бесконечно придумывать концовку.

***       – Рони!       «Пожалуйста, послушай меня...»       «Я слушаю...»       «Мне больно. Прошу прости... и не оставляй меня!»       «Я здесь».       – Что? – голос все еще звучит безразлично и глухо. Это бьет по ним обоим и обессиливает их.       «Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Знаешь, как я живу. Это ведь почти каждую ночь... Женщины, пахнущие дорогими духами. Их власть. Их связи. Их деньги. Я для них секс. Они платят - я работаю. Для них все так просто. А я не могу выйти из этого. Это капкан.»       – Прости... Я чувствую себя игрушкой в чужих руках. Меня используют, но никого совершенно не интересует, что я чувствую.       – Я понимаю это. Мои чувства сейчас точно такие же. Знаешь сколько парней знакомится со мной в поисках доступного секса? Никому не нужны отношения – все идут именно за сексом. А если и предлагают отношения, то только для очистки совести, для приличия. Я прекрасно знаю, что чувствуешь, когда к тебе прикасается нелюбимый человек. Я знаю, что это ужасно. Действительно ощущаешь себя вещью. Знаешь, что используют и бросят. Я с этим борюсь! С этими словами она шагнула на лестницу и скрылась из виду. По щекам текли слезы. Было жаль и себя, и его. Но остаться с ним она не могла сейчас. Поэтому просто шагала, борясь с собой и со слабостью, выбрасывая чувства и эмоции, пытаясь спасти саму себя. Каким же сильным может быть человек, когда понимает, что ему не к кому пойти со своей болью и тревогами!       Кай, едва удерживаясь на грани сознания, вернулся с зал, заперся на ключ и лишь после этого рухнул, чтобы корчиться в муках на полу, рыдая и задыхаясь. Сознание плавало, хотелось кричать, а сердце болело. Он судорожно хватал себя за плечи, сдавливал горло, цеплялся за ключицы, ногти оставляли белые следы на коже.       Через некоторое время стало немного легче. Боль, так долго скрываемая в глубине души, вырвалась наружу и теперь медленно затихала, притуплялась. Он чувствовал себя измотанным и уснул прямо на полу. Тонкие косые дорожки от слез высохли, лицо его теперь выражало спокойствие, по телу изредка пробегала судорога, но она постепенно сошла на нет. Последней его мыслью перед погружением в глубокий сон была Рони. «Прости... Пожалуйста, прости. И спасибо. Завтра я все исправлю».