Квиты

[Февраль]

Когда Арс заливает фотку в историю для «лучших друзей», у Антона обрываются все тросы, и душа летит в пропасть. На фото какая-то девушка, и Арсений прижимается к ее щеке. А потом еще одна история — короткое видео, где Арс, сделав кувырок назад на просторном диване, свешивает голову, и девушка целует его. И подпись соответствующая: «Снимаем нового Человека-паука». Антон зачем-то пересматривает это раз. Два. Три. Четыре… Если бы Инстаграм показывал, сколько раз пользователь просмотрел публикацию, у Антона был бы рекорд. И что это, блять, спрашивается такое? — Это че? Куда дели нашего Арса? — Антон спрашивает, смеясь, чтобы не показывать, что все его существование дало трещины, и поворачивает телефон экраном к ребятам. Действительно, подобные истории совершенно не в духе Попова. Они приторные, и он такой растаявший от чувств, как только что влюбившийся подросток. — Очевидно, у него появилась девушка, — сухо констатирует факт Сережа, смотря на экран исподлобья. Он совершенно не заинтересован в этом и решает какие-то свои дела. Дима пересматривает публикацию, то и дело переводя взгляд с телефона на Шаста и оценивая его эмоции и мимику. — И Арс нам ничего даже не сказал, — только и выдает Позов. — А ему отчитываться надо? — удивленно спросил Сережа и усмехнулся. — Ну, мы, вроде, друзья, — ответил Антон, и «друзья» прозвучало слишком жалко. Голос чуть не сорвался на дрожь. Дима для Арса друг, Сережа — тоже, но Антон нет. Коллега? Точно уж нет. На коллег так не смотрят. На коллег не облизывают губы во время интервью. На коллег не зависают, что сознание отключается, и ты видишь только желанное тело. С коллегами не трахаются. — Расскажет когда-нибудь и, может, познакомит, че бубнить, — все не унимался Сережа. Конечно, ему на радость, что теперь фанатов Артона станет меньше и написывать будут реже, ведь, когда эти отношения станут афишируемы, волна шипперов утихнет, и уж точно не останется сомнений, что Арсений гетеросексуал. Но Матвиенко и не знал, что гетеросексуальный Арсений иногда поебывает своего просто коллегу Антона. И вроде бы их все устраивало до этой сраной истории. Этим же вечером Арс и Антон остаются самыми последними на площадке. Через неделю должны состояться съемки нового долгожданного сезона, и вся команда «Импровизации» собирается заранее, чтобы решить организационные вопросы с декорациями, костюмами и в принципе вспомнить, как это снова оказаться на съемочной площадке. — У тебя появилась девушка? Или это так, очередное развлечение? — не выдерживает и спрашивает Антон. Весь день он прокручивал разговор и первое, что скажет. Выходит слишком грубо, хотя так и не предполагалось. Это должно было бы просто любопытство, без обиды и укора. — Это не развлечение, — Арсений тоже отвечает в такой манере. Непривычно даже видеть его таким серьезным. — Это Вася. — Вася? — конечно, Антон понимает сокращение имени, но не переспросить не может. — Василиса. Ей нравится, когда ее зовут Вася. — А когда ты трахаешь ее, тоже представляешь какого-нибудь Васю? Мужчину в принципе? — заводится Шастун. У Арсения на лице выражается полное непонимание. — Я как раз хотел с тобой об этом поговорить, — совершенно спокойно отвечает Попов, засунув руки в карманы штанов и понурив голову. Антон по этим движениям понимает — сейчас будет серьезный разговор, и исход ему совершенно не понравится. С такой позой начинаются все плохие новости в фильмах, а примерить это на реальную жизнь не составит труда. У всех одни привычки, которые так или иначе выдают. — О Васе? — И о ней в том числе. Нам с тобой нужно прекратить все это, — завуалированно начинает говорить Арсений, будто боится произнести то самое слово. — Это все что? — вынуждает сказать нормально Антон. — Наш секс. — Просто секс? — искреннее удивляется Шаст. — Просто секс, — Арсений же, наоборот, говорит все без эмоций. Как сухая констатация факта. — Значит, просто секс. Я тебя понял. — А для тебя это разве не было обычной разрядкой? — теперь уже искренне удивляется Попов. — Ах, разрядка, — Антону было трудно поверить в то, что сейчас говорил Арсений. Какими словами он называл их отношения. — Выходит, что все твои фразы, которые ты говорил мне во время этой самой разрядки, твой влюбленный взгляд, который ты сам признавал, были отличной актерской игрой? — с каждым словом Шаст подходит ближе и сейчас грудью едва касается Арса. Видно, что он напрягается. Так было всегда, когда Антон был непозволительно близко. — И что, даже вот эти прикосновения, — Шаст, едва касаясь пальцем, ведет по запястью, вверх по выпирающей вене. Рука резко оказывается на шее. Пальцы грубо обхватывают горло. — И вот этот голос тоже актерская игра? — Антон едва уловимо стонет на ухо, и дыхание обжигает чувствительную там кожу. Секунду Попов держится, а затем резко отталкивает. Он борется сам с собой и хмурит брови. — Мы должны это прекратить, — чуть ли не умоляя, произносит он, и смотрит на Антона. И взгляд этот полон надежды и понимания, что Антон прислушается к его словам. — Мы не можем больше быть вместе, не можем больше спать друг с другом. Нам нужно снова стать коллегами. — Ты веришь в то, что сейчас говоришь? — не мог успокоиться Антон, надеясь образумить Арса. — Что вообще произошло, что ты так поменялся? — Ты же прекрасно видишь, что наши отношения зашли слишком далеко, что мы нормально друг на друга смотреть не можем во время съемок. — А, тебя только это и заботит? — Шаст вскидывает руки, поражаясь словам. — А тебя вообще это не волнует, я гляжу? Что будет, если все узнают о нас? О настоящих нас? — Да мне плевать, что все подумают. Мы разберемся со всем дерьмом, потому что я люблю тебя! — наконец, не выдержав, выкрикивает Антон. Слова ударяют звонкой пощечиной. Арсений выпрямляется, в глазах плещется осознание, но это было секундное изменение, которое тут же было подавлено. Антон понял, что образовавшаяся тишина означала конец разговора и жирную точку. Арсений не ответит тем же. Не ответит вообще. Хотелось разбиться об стенку, хотелось биться головой, потерять сознание, а очнувшись, понять, что это просто сон. Но это был реальный день. Реальный разговор. И этим молчанием Арс совершенно реально послал все их связывающее нахуй. Спустя неделю состоялись съемки нового сезона. Ощущалось легкое волнение, так как с карантина парни не работали, концертов не давали и в импровизацию не ныряли с головой, так что прямо сейчас нужно было выйти и сразу влиться. Антона как всегда немного потряхивало, был заметен тремор рук, и Шастун, закрывшись в туалете, в одиночку пытался справиться. Это было не сладостное волнение перед выходом. Точнее, оно присутствовало, но к нему прилагалось паршивое состояние после разговора с Арсом. Всю неделю он не мог отойти от его слов и до сих пор не осознавал, что между ними была пропасть. Удивительно, как за секунду один человек может перечеркнуть всю жизнь, а сейчас нужно будет снова отыгрывать роли и быть друг для друга хотя бы друзьями. Несколько ударов по щекам, глубокий вдох, выдох и ледяная вода приводят в чувство. Антон выходит на площадку, радостно кричит вместе со всеми, улыбается и отлично справляется с ролью импровизатора на разогреве. От Арса его отделяют Дима и Сережа, и в его сторону он не смотрит вообще, контактируя только со зрителем. К интерактиву подключаются Паша и Стас. Вместе с парнями они начинают на ходу придумывать танец, запуская легкий флешмоб, чтобы все зрители могли поучаствовать и повторить движения. И под конец для зала ставят песню. — Так, ребят, сейчас на припеве все дружно будем подпевать, — командует Стас, и люди, уже оживленные и заряженные после игр, с предвкушением ждут. Так как гостем будет Сергей Лазарев, было решено поставить один из его треков, и выбор пал на самую мощную, разрывающую на куски — «В самое сердце». Шастун ее знает наизусть. Несколько секунд покачивается туда-сюда, ловит ритм и в такт качает головой. Зал начинает тихо, но уже подпевать куплету. Для них это всего лишь песня и шанс побыть на одной волне с любимыми актерами, а для Антона каждая строчка отзывается жестокой правдой и реальностью.

[Гораздо больнее молчать]

Внутри все начинает закипать.

[Лучше голос сорвать]

Пальцы сжимаются в кулак, и Антон зажмуривается до боли. Перед глазами беспощадно пробегает весь сюжет их жизни с Арсом. В горле застревает крик.

[Кричать]

И он кричит. Кричит вместе с залом, но собственный голос тонет в чужих, сливается с песней, и вот уже не различишь, где чей. Антон делает вид, что наслаждается песней вместе со зрителями, подыгрывает им, и на видео, которое снимается специально для бекстейджа, никто и не поймет, что в этот момент Шаст рушился, и душевное равновесие потерпело крах. — В импровизации будут участвовать Арсений Попов и Антон Шастун, — объявляет Паша уже во время съемок. Антон сжимает челюсти, что наверняка не утаится от самых внимательных зрителей в зале, ловящих каждое движение, но Шаст знает, что пока они выходят и готовятся, камеры их не снимают. Все внимание сейчас на Лазареве, которому объясняют правила, а значит, на записи смену настроения не увидят. Всю импровизацию Антон и Арс смотрят друг на друга. Понятное дело, нужно взаимодействовать и чувствовать партнера во всех смыслах, и в глазах Арсения Антон ничего не видит. Он безликий, обычный и равнодушный. Конечно, Арсений актер, он играет, выдает эмоции, но для Шаста они пустые. Ни о чем. Он даже не уверен, что таким взглядом смотрят на коллег, скорее, на незнакомого человека. После съемок Антон понял, что окончательно потерял Арса.

***

Проходит два месяца. Парни уже отъездили с концертами и теперь у них начался отпуск, если уделять время другим проектам можно считать отпуском. У Шаста так вообще весь график был забит работой на различных съемках: шоу для собственного канала на YouTube, приглашение на подкасты, съемки для ТНТ и просто составление рекламных постов для партнеров. Он бегал из одного павильона в другой, из одной локации в другую, и времени на рефлексию уже не оставалось. Уже за это он был благодарен забитому расписанию. Еще пару месяцев назад его квартира пустовала, и Антон не знал, куда себя деть, лишь бы не слышать тишину. Теперь же в квартире его ждала Ира. Каждый вечер они проводили вместе. И ночи тоже. И Шаст начал даже привыкать. Теперь не хотелось выть, грызть ногти в моменты необъяснимо накрывающей паники и курить неприлично много. Ира стала якорем, она затормозила разрушающий процесс и стала важным человеком для Антона.

[Май]

Спустя продолжительное время разлуки парни решают все вместе собраться за городом, пожарить шашлыки, расслабиться, узнать, что произошло нового у каждого из них, да и вообще отметить майские праздники. Антон чувствовал, что готов увидеться с Арсом, что он сможет вынести эту встречу и не откинуть себя в февраль, когда был растоптан. Сережа забирает его, Диму и Арса, и вчетвером они едут в арендованный на два дня дом. Это уже как традиция, собственное место встречи, в котором они чувствуют себя настоящей семьей, а если они выбираются со всей командой «Импровизации», то поездка превращается в такое шоу, что можно снимать фильм. И все же в этот раз захотелось больше уюта и единения. Хоть и последняя такая вылазка была чуть больше года назад, парни чувствовали, что едут будто в первый раз, и это, на самом деле, хорошие ощущения, которые позволят проникнуться поездкой еще больше. Арсений и Антон сидят на заднем сидении, шутят и смеются. Попов даже записывает историю, фокусируя все внимание на Шасте. Антон глубоко в душе удивляется самому себе и Арсению в том числе, как так можно свободно себя чувствовать, зная, что несколько месяцев назад вы ненавидели друг друга. И все же Шаст не позволяет себе так глубоко копать и думает, что это хороший знак, раз отпустило. Весь вечер парни делают шашлык, какие-то легкие и быстрые закуски и обсуждают свои проекты. В воздухе витает приятное чувство ностальгии. — Арс, а ты так и не познакомил нас со своей прекрасной незнакомкой, — зачем-то вспоминает Сережа. Он следит за разгорающимися для второй партии шашлыка углями и занят только пламенем, не замечая смену эмоций друзей. Дима бросает взгляд то на Антона, то на Арса. Позов-то уже давно знает, что между ними что-то не так. — Зачем знакомить, когда не с кем, — отвечает Попов. — Это как так? — Ну-у-у, — тянет Арсений, покачиваясь на носках. — Не сошлись характерами, — он улыбается, как улыбался раньше. Не по-актерски, а по-настоящему, как прежний Арс. Антон это замечает в танцующем пламени на лице Арсения. — Фу, какая банальщина. В следующий раз придумай что-нибудь оригинальней, — отшучивается Сережа и уже через несколько секунд забывает про этот разговор. А вот Антон нет. Ему теперь не дает покоя искренность, которую он уловил в Арсении. Уже поздней ночью Шастун выходит на террасу покурить. Особо красивым видом не полюбуешься, впереди железный забор, так что приходится глазеть, как тлеет сигарета с каждой затяжкой. — Не спится? — сзади подходит Арсений и не спешит сесть на стул рядом. — Есть такое, — коротко отвечает Антон и, запрокинув голову, выдыхает дым, упираясь в живот Арсения. Тот стоит вплотную к стулу. Антон кидает взгляд снизу вверх на него, но голова начинает кружиться, и он возвращается в нормальное положение. — Я спать собирался, — отрезает Антон, тушит сигарету и не дает возможности сопротивляться его словам, но Арсений все же это делает. — А я извиниться. Решительно встать уже не получается. Шастун сжимает подлокотники. — Прости за то, что я наговорил тогда. Это был полный бред, — начинает свою исповедь Попов. — Я не осознавал, что делаю тебе больно, и хуже того, я считал, что я поступил с тобой нормально. Я повелся на чувства, а нужно было переждать и не идти на поводу, — Арсений встает на колени и упирается затылком в спину Антона. Шастун, казалось, не мог дышать. Костяшки пальцев белеют, настолько сильно он сжимает стул. Но молчать долго невозможно, а еще невозможней сказать следующие слова. — Я женюсь. Тишина становится еще ужаснее. Антон чувствует, как Арсений впивается взглядом в его затылок. — Я женюсь, — еще раз повторяет Шастун, уже встав и посмотрев в голубые глаза напротив. Арсений, стоя на коленях, смотрит шокировано. После этих слов ему не нужны никакие доказательства, что он окончательно потерял Антона. Антон так не шутит, он над таким не прикалывается. И все равно, словно чтобы добить или показать всю серьезность слов, Антон протягивает телефон, демонстрируя видео, где Ира лично подписывает свадебные приглашения. В кадре мелькают кольца и счастливые лица новоиспеченной пары. Арсений смотрит на кадры, где Антон целует Иру, и теперь понимает, что испытывал Шаст, когда он его оттолкнул. И это было падение в пропасть, в котором ты не знаешь, словит тебя кто-то или ты раскрошишь свой позвоночник.

[Июль]

В конце месяца случается свадьба. На ней только самые близкие и родные люди, да и свадьба сама простая. ЗАГС тоже решили обойти стороной, поэтому роспись проходит на выезде в живописном месте на берегу озера. Тихое место под стать внутреннему состоянию. Антон ничего не испытывает, и это больше всего его озадачивает. Собственная свадьба, и даже никакого волнения, мандража. Где это бешено бьющееся сердце, потные ладони? Жених и невеста до росписи не видят друг друга. Это, пожалуй, единственная традиция, которую решили сохранить, поэтому сейчас парни отрываются по полной в отдельной комнате, начиная отмечать с самого утра. Бутылка шампанского протекает, все кричат, а в унисон звучат популярные песни. Антон забывается в этой атмосфере, фотографируется и нелепо танцует с друзьями, готовясь к выходу. — Поздравляю, Тох, — обнимает его Дима, когда остается в комнате последний. И объятия затягиваются, потому что нужные слова не собираются в предложение. — Надеюсь, ты действительно счастлив, — дополняет Позов, встряхнув за плечи, и Антон улавливает в словах сожаление или грусть. Антон только сейчас понимает, что Дима знает. Знает об Арсе, об их недоотношениях. И пытается достучаться, но вот только уже поздно. У цветочной арки Антон и Ира дают друг другу клятвы. Ира плачет, а вот Антону совершенно насрать. Глядя на девушку, он осознает, что это все фальшиво. Это не его чувства, это не его решения, это кто-то принял все за него, и тем не менее он отвечает «да». В первом ряду сидит Арсений, хлопает вместе со всеми. На лице вымученная улыбка, и Антон выдавливает такую же, чтобы показать, что он действительно счастлив. «Один-один, идиоты», — кричит им судьба, но оба глухи, чтобы признать поражение.

[Бей что есть силы, и будем квиты]