Пять раз, когда Джон пытался флиртовать, и один раз, когда не пытался

      

5

      Джон определённо собирался трахнуть Шерлока.       И ещё выпороть этого засранца.       Необязательно в таком порядке.       Именно эти мысли крутились в голове Джона последние три дня — с тех пор, как он твёрдо решил раз и навсегда покончить с неразберихой в их отношениях.       Ещё совсем немного — и он решится начать по новой разговор трёхлетней давности и прямо признается в своей заинтересованности. Ещё совсем-совсем немного.       — Джон, подай мне телефон! — требовательный голос отвлёк Джона от пикантной фантазии о Шерлоке на коленях, со связанными за спиной руками, с членом во рту...       — Он лежит на столе прямо перед тобой! — раздражённо откликнулся Джон.       — Я не спрашивал, где он, Джон, я попросил дать его мне, — парировал Шерлок.       Джон втянул воздух через зубы. Мысленно досчитал до трёх. Потом до десяти. Выдохнул. Внимательно посмотрев на Шерлока, Джон произнёс одними губами, артикулируя как можно чётче: «Я определённо трахну тебя!»       И только после этого подошёл к столу и дал Шерлоку его чёртов телефон.       Шерлок не глядя схватил трубку, так и не отлипнув от микроскопа. Бросив один короткий взгляд на экран, почти вслепую разблокировал мобильник и нажал кнопку быстрого вызова — одну из двух забитых в память телефона.       — Да, братец, — без приветствий бросил он, когда звонок был принят. — Я разобрался в этом твоём деле. Ты бы и сам мог, если бы позволил себе чуть поднапрячь извилины. — Джон усмехнулся: братья Холмс неисправимы с этим своим мальчишеским соперничеством. — Так вот, узнай у поставщика салатов для министерской столовой, кто поставляет ему гормональные препараты, которыми он пичкает своих кур для ускоренного роста. Он наверняка будет отрицать, так что надави. И переведи своих работников на вегетарианскую диету на месяцок. Этого хватит, чтобы лишние анаболики вывелись из организма и чтобы отдел снабжения нашёл вам нового поставщика.       Не прощаясь и не дожидаясь ответа, Шерлок сбросил звонок. Привычка, которая бесила всех без исключения его знакомых, включая Джона. Так что для Джона Шерлок делал исключение. Правда, от вкинутого в трубку «Пока!» толку было мало и ответить Джон всё равно не успевал, но... всё-таки для Джона было исключение. И это что-то значит, да?       Джон окинул внимательным взглядом худощавую фигуру своего сожителя. Собран, серьёзен, сосредоточен, ни на секунду не отвлекается от дела. Впрочем, обычная эмоциональная сдержанность Шерлока и его отстранённость на публике причудливо сочетались с темпераментностью дома и болезненной привязанностью к определённым людям — списочек тех, кто видел настоящего Шерлока, был совсем коротким, и Джон был горд тем фактом, что возглавляет его. Ну или, по крайней мере, занимает строчку не ниже второй. Точно выше, чем Молли. Возможно, выше, чем Майкрофт. (Мориарти? Та Женщина? О них Джон предпочитал не думать.)       Так или иначе, прожив с гениальным сыщиком почти два года с перерывом, Джон хоть и не стал экспертом по расследованию преступлений, но, без сомнений, стал экспертом по Шерлоку. Вот и сейчас, несмотря на совершенно простое, без улыбки лицо, на глубокую увлечённость и полную погружённость в исследование, Джон точно может сказать, что у Шерлока хорошее, даже игривое настроение. Три дня назад завершилось последнее их дело, довольно трудное и запутанное — как раз во вкусе Шерлока. Мысленно он наверняка ещё переживает свой триумф, и скука ещё не успела захватить его в свои сети. Он бодр, и весел, и готов на любую авантюру, даже не связанную с криминальным миром. Самый подходящий момент, чтобы отвлечь Шерлока на более приземлённые — или более возвышенные, тут зависит от точки зрения, — вещи и попробовать решить их Проблему.       Проблемой — с большой буквы — Джон стал именовать несомненное сексуальное напряжение между ними, которое достигло максимального накала в прошлый четверг, когда во время выслеживания преступника им пришлось три часа провести безвылазно в крошечном стенном шкафу, прижавшись друг к другу. И хотя это была далеко не первая их общая засада, обычно спокойный и сдержанный в таких ситуациях Шерлок в этот раз до подозрительного много суетился. И Джон был уверен, что это нарочно. Процентов на девяносто пять уверен. И это чопорное выражение лица, и насмешливое: «Джон, тебе что, тринадцать лет? Держи своё либидо в узде», и непрекращающееся ёрзанье в самой тесной близости от его «либидо» — всё это не было похоже на совпадение. Шерлок нарывался. Точно. Процентов на девяносто пять.       К сожалению, Джон был не силён в разговорах о чувствах. Тем более таких смущающих чувствах, как совсем не романтичное сексуальное желание к своему соседу-напарнику.       Нет, вы не подумайте, Джон очень хорошо относился к Шерлоку и думал о нём не только как об умопомрачительной заднице в безбожно обтягивающих брюках. Просто Шерлок мало сочетался с романтикой. Джон вообще не был уверен в том, что Шерлок способен сочетаться с романтикой. Собственно говоря, именно этим Джон и занимался последние три дня — проверял чувствительность Шерлока. Потому что, с одной стороны, больше всего Джону хотелось без лишних слов взять Шерлока за руку прямо сейчас, отвести его в спальню и затрахать до такого состояния, чтобы у этого паршивца не осталось больше никаких слов, кроме стонов. А с другой стороны, капитан Джон Ватсон хотел сделать всё правильно, сэр. И потом, если Шерлок вдруг будет против... Нет, Джон правда был уверен, что нравится Шерлоку. Он только не был уверен в том, насколько Шерлок приспособлен к таким отношениям. Заинтересован ли он в сексе как таковом. Был ли у него кто-то. Знает ли Шерлок что-то, кроме теории. И не вздумает ли сопротивляться из чистого шерлоковского упрямства.       Принуждать Шерлока силой не хотелось. Может быть, потом, в качестве игры — Джон чуть не захлебнулся слюной, представив, как застаёт Шерлока врасплох, скажем, вот прямо здесь же, за кухонным столом, пока он возится со своими пробирками и предметными стёклами, как прижимает его к столу бёдрами, стягивает штаны, не давая тонким длинным пальцам помешать ему... Нет, это потом. Джону пришлось тряхнуть головой и медленно вдохнуть и выдохнуть, чтобы справиться с накатившей волной возбуждения. Он сделает это только тогда, когда будет уверен — на сто процентов, а не на девяносто пять — в том, что Шерлок тоже хочет его.       И потом. Хоть Джон и прошёл армейскую подготовку, Шерлок выше, тяжелее и знает кучу восточных единоборств. Джон просто не был уверен в том, что ему хватит сил справиться с Шерлоком, если тот не поддастся ему по собственной воле. Это не было решающим фактором, нет. Но у Джона таким образом было на одну причину больше добиваться своего намёками и флиртом.       К несчастью, Шерлок был слишком прямолинейным для тонкого флирта. И за последние три дня Джон от мягких ненавязчивых комплиментов перешёл к грубой лести, которую щедро сдабривал заигрывающими интонациями в голосе и мимике. Приходилось использовать любой повод, чтобы привлечь внимание Шерлока к себе. Вот сейчас, например, передавая телефон, они точно соприкоснулись пальцами. А Шерлоку нравится наблюдательность, не так ли?..       — У тебя такие приятные на ощупь пальцы... мягкие...       — Это крем, — не глядя бросил Шерлок, всё ещё рассматривающий что-то в микроскоп. — Приходится использовать из-за работы с реагентами, иначе пальцы давно бы потеряли чувствительность. А это помешает исследованию тел.       Джон недовольно поморщился. По его подсчётам, примерно треть его попыток заигрывать с Шерлоком стараниями последнего сводилась к разговорам о трупах. Вот как, скажите, будьте добры, с таким человеком вести романтические беседы?       — ...поэтому после визуального наблюдения и обоняния пальпация — один из основных источников информации о причинах смерти. Разумеется, это касается быстрого получения основной информации, когда нет возможности дождаться вскрытия, — половину объяснения Джон прослушал от досады за очередную неудачу. Впрочем, он всё равно добавил плюс один в свой список «Явных Доказательств Того, Что Шерлок На Меня Запал». Ни для кого другого Шерлок не стал бы так стараться, разъясняя свою мысль.       — Удобно, наверное, иметь такие чувствительные ловкие длинные пальцы. Всего одного прикосновения достаточно... — предпринял ещё одну попытку Джон.       Шерлок, оторвавшись от окуляра, задумался, и Джон возликовал. Уж сейчас-то непристойный подтекст в его словах должен быть очевиден даже такому, как Холмс...       — Да, — наконец, ответил Шерлок и, пододвинув к себе листы с записями, принялся дополнять их мелким убористым почерком.       Джон мысленно застонал.       Нет, это просто возмутительно. Пора принимать более решительные меры!

4

      Джон, не дрогнув ни единой мимической мышцей, предложил сходить на ужин к Анджело, и Шерлок, ничего не заподозрив, согласился. Это был не первый и даже не десятый их совместный ужин в маленьком романтичном ресторанчике на Нортумберленд-стрит, и Джон чувствовал себя на всё ещё безопасной территории. И он, и Шерлок давно привыкли к ненавязчивым намёкам итальянца-владельца ресторана, которые всегда можно было обратить в шутку. Просто на этот раз Джон не собирался отшучиваться. И из этого вполне может выйти настоящее свидание... насколько это вообще возможно в мире Шерлока. Джон даже позволил себе немного помечтать о недоумённом взгляде, который Шерлок бросит на него, когда Джон не станет, как обычно, отнекиваться от намёков Анджело, о Шерлоке, раскрасневшемся от вина, о расслабленном Шерлоке, который будет совсем не против руки на своём колене (или, может, даже чуть выше), из которого можно будет мягко вытянуть подробности его прошлой личной жизни и даже, чем чёрт не шутит, его сексуальные предпочтения...       Пока в гостиной Шерлок по настоянию Джона переодевался — видит бог, он вполне мог выйти из дома в той же самой растянутой футболке и домашних хлопковых штанах, — Джон придирчиво изучал своё отражение в зеркале. Сегодняшний вечер, вполне возможно, станет их первым свиданием, и Джон хотел выглядеть как можно более привлекательно в глазах Шерлока. Конечно, он уже не так молод, зато, безусловно, в хорошей физической форме, никакой седины и залысин (нет, папочка, спасибо за низкий рост, но, к счастью, хотя бы в этом Джон пошёл в мать). И уж точно не дурак. Хоть Шерлок и любит подшучивать над ним, сам Шерлок терпеть не может идиотов — так что он определённо не стал бы дружить с кем-то, кто недостаточно умён для него. Джон по праву гордился этой маленькой логической цепочкой.       Выбрав чистую футболку и новый тёмно-синий джемпер (консультант в магазине сказала, что ему очень идёт этот цвет), Джон сбрызнул шею дорогим одеколоном, который сам себе выбрал в качестве подарка от Шерлока на прошлый Новый год. Он в последний раз проверил, достаточно ли гладко выбрит и хорошо ли сидят брюки, прежде чем вернуться в гостиную, где его уже ждал застёгнутый на все пуговки Шерлок... Брюки тут же перестали казаться удобными. Нет, ему, верно, стоило выбрать что-то менее облегающее, потому что ещё чуть-чуть — и Шерлок точно заметит, как натянулась ткань в районе ширинки.       К счастью или несчастью, Шерлок не опускал взгляд ниже шеи, и Джон смог спокойно выдохнуть. Хотя он всё равно считал, что нельзя так идеально выглядеть в костюмах и утверждать при этом, что тебе «абсолютно неважно, что носить, Джон».       — Прекрасно выглядишь, Шерлок, — не удержался от комплимента Джон.       — Как и всегда, — в ответ пожал плечами Шерлок. Он относился к своей внешности с примечательным безразличием, свойственным большинству привлекательных людей. Что делало задачу Джона ещё чуть более трудной.       Через десять минут они уселись за их обычный столик у окна и Анджело привычно поставил перед ними вазочку с розой и горящую свечу, за что Джон мысленно его благословил. Шерлок никогда сам не возражал против этой романтической атрибутики, предоставляя право высказаться на этот счёт Джону. И сегодня впервые за всё время их знакомства Джон никак не возразил.       Шерлок взглянул на стол перед собой, затем на Джона, но так и не задал вопрос. Вместо этого он с благодарным кивком принял из рук Анджело меню и, пролистнув пару страниц, быстро сделал заказ. Джон выбрал бифштекс с овощами и попросил бутылку вина и два бокала. Шерлок вновь не выказал удивления.       Пока они ждали ужин, изредка пригубляя вино, Джон пытался отвлечь Шерлока от предложенного ему накануне вечером дела Майкрофта. Шерлок же делился своими мыслями по поводу возможной политической подоплёки случившегося, хотя Джон, признаться, с трудом мог представить себе, что участившиеся случаи гипогликемии и синдрома запястного канала у рядовых работников министерства обороны действительно могут иметь какие бы то ни было серьёзные политические последствия. Тем не менее ему так и не удалось убедить в этом Шерлока, который оседлал своего любимого параноидального конька. В конце концов Джон просто решил сменить тему на более безобидную и более близкую к его замыслу.       — Твои волосы выглядят сегодня просто отлично, — заметил он, постаравшись улыбнуться игриво. (Игривая улыбка? Он никому игриво не улыбался лет с пятнадцати... Как же это делается? Игривые улыбки вообще ещё в моде?)       — Это их обычное состояние, Джон. У меня хорошая генетика, — протянул в ответ Шерлок, явно увлечённый жарким, которое принёс ему Анджело, гораздо больше, чем странными ужимками своего соседа.       — Ну, возможно, это из-за света. Ну знаешь, свечи, всё такое... — не сдался Джон.       — Да, верно, — кивнул Шерлок и поймал Анджело за рукав. — Ты не мог бы унести свечу? Джону они не нравятся.       — Я не говорил, что мне не нравится, — запротестовал Джон.       — Но ты всегда просишь убрать свечки. Ты же не думал, что я не запомнил? — и, довольный своими логическими выкладками, Шерлок продолжил есть, гипнотизируя Джона ловкими движениями тонких пальцев с зажатой в них маленькой серебряной вилкой.       Шерлок всё запомнил, да. И как теперь ему возразить, не выставив себя дураком?       — Но сегодня я не просил, — сдавленно ответил Джон, чувствуя внезапную панику от необходимости либо отступиться, либо говорить наконец только прямым текстом. Где же ваша знаменитая храбрость, доктор Ватсон?..       — О. Ну я сделал это вместо тебя. Не понимаю, что не так?       Шерлок недовольно нахмурился, взглянув на Джона исподлобья. Нет, у него совершенно точно было совсем не романтическое настроение, а сейчас он и вовсе ушёл в глухую оборону. Даже если Джон сию секунду скажет ему всё как есть, Шерлок просто не проникнется его признанием.       — Всё в порядке, забудь, — вздохнул Джон, опустив глаза и ковырнув вилкой бифштекс. Внезапно у него совсем пропал аппетит.       Интересно, если Шерлок всё понимает, то не является ли его поведение деликатным намёком для Джона, чтобы он отступил и не портил их и без того неплохие дружеские отношения?.. А если Шерлок всё же не понимает, то, очевидно, он ещё более неискушён в любовных делах, чем Джону всегда казалось. И Джону следует быть осторожнее в выражениях, чтобы не слишком его напугать.

3

      Если бы речь шла о другом человеке, то место преступления — на секундочку, жестокого убийства молодого мужчины — было бы последним, где бы Джону пришло в голову флиртовать с кем-либо. Но речь шла о Шерлоке, и тут все классические схемы и приёмы летели в тартарары.       На удачу Джона, в полицейской команде Грэга все давно привыкли и к самому чуток неуравновешенному детективу, и к его спутнику, чьё обязательное присутствие при расследовании дела для многих до сих пор оставалось загадкой. Впрочем, для многих, но не для Грэга.       И потому именно лицо Грэга вытянулось больше всех, когда он услышал, какими восхищёнными речами потчует Джон Шерлока сегодня. Остальные могли подумать, что это обычное для парочки психов дело, но Грэг — Грэг знал, где пролегает граница их нормальных взаимоотношений. И то, что сегодня Джон нахваливал Шерлока в три раза усерднее и в десять раз двусмысленнее, не осталось незамеченным. Но, увы, только для Лестрейда.       — Ты правда определил цианид просто по запаху, понюхав его губы? — с почти натуральным восторгом спросил Джон.       — Конечно, Джон. Я же так и сказал.       — Великолепно! Ох, прости...       — Нет-нет, я не против.       — И у тебя уже есть предположения, кто бы мог за этим стоять?       — Да. Три. Может, пять.       — Невероятно! Поделишься?       — Нет, позже.       — Ну же, Шерлок, ты опять дразнишь! Я хочу сейчас!       — Позже, Джон, не торопи меня...       — А если я очень хорошо попрошу?..       Грэг, не выдержав слишком откровенного, даже бесстыжего восхищения в голосе Джона, жёстко схватил того за локоть и оттащил в угол комнаты, где их не могли слышать другие. Шерлок остался возиться с кусочками грязи на ботинках трупа, которые он раскладывал по маленьким герметичным пакетикам.       — Чёрт возьми, Джон! — прошипел Лестрейд. — Если вы наконец потрахались, можно хотя бы на месте убийства не светить этим так явно? У моих подчинённых от вас и ваших брачных игр психологическая травма будет!       — Ага! То есть даже тебя проняло? — прошипел в ответ Джон. — А эту сволочь ничто не берёт...       Они оба посмотрели в сторону Шерлока, опустившегося на колени возле трупа в максимально доступной, на взгляд Джона, позе. Без пальто, в его любимых узких брюках, практически в идеальной коленно-локтевой.       — Погоди, я не понял...       — Забей, Грэг, — выдохнул Джон. — Между мной и Шерлоком ничего не было. И нет. Считай всё это одной сплошной глупостью.       Джон вернулся назад к трупу и молча принял собранные Шерлоком улики, который тот протянул ему не глядя.       Грэг, так ничего и не поняв, только покачал головой. Он справедливо полагал, что двое взрослых людей должны сами разобраться со своими отношениями. Потому что кто-кто, а он в это дело ни за какие коврижки лезть не собирается!

2

      Приглашения в кино и театр Шерлок безапелляционно отклонил, хотя Джон очень внимательно изучил афишу. Казалось бы, он выбрал именно ту постановку — сондхеймовская «Как избежать наказания за убийство» — и тот фильм — «Убийство в Восточном экспрессе», — которые могли бы заинтересовать Шерлока. Не учёл он лишь тот крошечный факт, что Шерлок в принципе не любил кино и театр, предпочитая смотреть всё онлайн.       — Как насчёт публичной лекции? — наудачу предложил Джон, уже почти ни на что не надеясь.       — Ненавижу выступать, — скривился Шерлок. Чем вызвал у Джона пятиминутный приступ искреннего веселья.       Отсмеявшись, Джон посмотрел на Шерлока, который всё это время обиженно поджимал губы, после чего наконец возразил:       — Это ты-то ненавидишь выступать? Да ты же обожаешь публичные выступления и театральщину. Из каждого расследования делаешь повод разыграть драму.       — Это другое, — буркнул Шерлок. — Я готов говорить, если уверен, что хотя бы часть аудитории меня поймёт.       — О, и кто же эти избранные? — спросил Джон, продолжая посмеиваться.       — Ну, это для тебя не секрет. Майкрофт — безусловно, ты — временами, Молли, Лестрейд — хотя бы иногда. Ну и ещё пара-тройка человек.       Джон отметил про себя, что его Шерлок и сам поставил на второе место. Выходит, Джон был прав, мысленно расставив приоритеты примерно в том же порядке.       — Хорошо, понял. Но я, вообще-то, имел в виду сходить и послушать лекцию, а не отправить тебя за кафедру.       — Пф, что за глупости? — Шерлок фыркнул и неверяще уставился на Джона, будто сомневаясь, правильно ли его услышал.       — В Оксфорде на этих выходных будет лекция профессора Остриджа на тему сексуальных преступлений и преступлений с сексуальной мотивацией. Я подумал, у тебя в портфолио маловато таких дел. Может быть, ты нарочно избегаешь их из-за нехватки знаний по этому вопросу?..       Джон затаил дыхание. Это, конечно же, была провокация: он был уверен, что Шерлок не выдержит такого грубого намёка на свою некомпетентность — и либо согласится пойти с Джоном, либо устроит собственную лекцию прямо сейчас. Так или иначе, у Джона появится отличная возможность задавать Шерлоку наводящие вопросы на тему секса и получше разузнать, насколько гениальный детектив «прокачан» в этой области.       — Мне это просто неинтересно, — пожал плечами Шерлок и вернулся к сёрфингу по просторам сети. Джон запоздало отметил, что Шерлок снова взял без спросу его ноутбук. И новый пароль опять не помог.       Что ж, отрицательный результат — тоже результат. Возможно, секс Шерлока и правда не интересует — ни в каком виде. С другой стороны, Холмс был хорошим притворщиком, и хотя сейчас Джон не уловил фальши в его словах, можно было попытаться развить эту тему в другой раз более прямым способом.       Джон подумал, что исчерпал уже все средства для окольных намёков. Похоже, наступило время действовать открыто.

1

      Всю неделю Джон собирался с духом и к субботе достиг уже такого внутреннего накала и нетерпения, что, казалось, на нём вот-вот задымится рубашка. Осталось неясным, заметил ли нервозное состояние сожителя Шерлок, но, по крайней мере, вслух тот ничего не сказал, а, как Джон знал, Шерлок редко оставлял без своих язвительных комментариев какие-либо значимые перемены в их жизни и в облике Джона. Впрочем, на этой неделе сложно было винить Шерлока в невнимательности — его дважды пытались убить, причём один раз — прямо у них дома. Джона здорово трясло при мысли о том, что какой-то вооружённый гигантской саблей берсерк чуть не зарубил Шерлока прямо на их кухонном столе, пока Джон, видите ли, ходил в магазин за молоком и хлебом. И тем тяжелее было по утрам уходить на работу, оставляя Шерлока в квартире одного, особенно когда Джон уже спланировал своё долгожданное объяснение. Правда, план предполагал свидание в пятницу, но в пятницу Шерлока вызвали в Скотленд-Ярд для дачи показаний по поводу нападения и продержали почти весь день. Так что в пятницу вечером, едва взглянув на сердитого Шерлока, злого на весь белый свет и в первую очередь на медленно соображающих полицейских, Джон малодушно решил перенести планы на субботу.       И вот суббота настала, у Джона уже всё было готово, он был причёсан, выбрит, надушен одеколоном — всё ещё тем самым — и одет по такому праздничному случаю даже не в джинсы и джемпер, а в элегантный костюм-тройку. Даже без галстука и с расстёгнутой верхней пуговкой рубашки выглядел он так представительно и, главное, непривычно, что никаких сомнений не оставалось: капитан Джон Ватсон готовится к особенному событию. А пока...       — ДЖОН!       Крик раздался из спальни Шерлока. И хотя Джон ожидал яркой реакции, ему совсем не понравился этот тон.       Джон выбежал в коридор и, перепрыгивая через ступеньку, спустился на второй этаж.       — В чём дело, Шерлок? — спросил он, увидев Шерлока прямо перед открытой дверью в его спальню, уперевшегося спиной в противоположную стену и явно не желающего заходить внутрь. Выражение лица Шерлока Джону тоже не понравилось. — В чём дело? — повторил Джон чуть громче.       Шерлок, резко повернувшись к нему, стремглав пробежал через коридор и вцепился в плечи Джона.       — Ты выходил сегодня из дома? Покидал квартиру? Слышал или видел что-то подозрительное? — Шерлок быстро, один за одним, задал несколько вопросов.       — Нет, нет и нет. Не выходил, не слышал, не видел, — так же быстро ответил Джон. — Да в чём дело-то? — воскликнул он, сбросив руки Шерлока и пытаясь понять хоть что-то по его лицу.       — Здесь был кто-то посторонний. У меня в спальне. Принесли букет. Красные розы, открытка, — отрывисто пояснил Шерлок. И, отойдя на полшага, задумчиво протянул: — Думаю, это может быть кто-то из бывших сторонников Мориарти. Как раз в его духе... Там может быть бомба! Нужно позвонить Лестрейду.       Шерлок был уже на полпути к телефону, когда Джон поймал его за руку.       — Стой. Успокойся. Мориарти тут ни при чём, и никакой бомбы там нет. Цветы заказал я. Я, понимаешь?       Шерлок недоумённо уставился на Джона.       — Ты?       — Да, именно.       На этот раз Шерлок молчал долго. Пожалуй, дольше, чем Джон когда-либо видел за всю историю их знакомства. Затем внимательно посмотрел на Джона и спросил:       — Но зачем, Джон?       Джон смотрел в ответ — и видел только искреннее недоумение. Может быть, ещё немного беспокойство, но ни единого проблеска понимания. Даже для хорошего притворщика Шерлок слишком хорошо играл свою роль. Если он вообще её играл.       Сто процентов. Ты на все сто процентов ошибся, Джон Ватсон. Ты сам себе придумал все эти явные причины, свой список, все приметы и доказательства. Просто потому что тебе очень хотелось верить в свою правоту.       Шерлок никогда не был заинтересован в тебе. Шерлок вообще, похоже, ни в ком не заинтересован и не может быть заинтересован. Он даже не может понять, когда заинтересованы в нём, потому что и мысли такой не допускает. Полное зеро.       И сейчас, если ты хочешь избежать катастрофы, тебе стоит как можно скорее замять это дело, пока чистый, не замутнённый никакими плотскими грехами разум Шерлока не объял твоё постыдное желание во всей его «красе». Потому что иначе... иначе ты не сможешь быть с ним даже как друг.       — Я... Нет, ты прав. Совершенно незачем. Прости, что напугал.

0

      — Я... Нет, ты прав. Совершенно незачем. Прости, что напугал.       Джон покачал головой и вышел из комнаты.       Нахмурившись, Шерлок вернулся в свою спальню и посмотрел на цветы, ставшие камнем преткновения между ним и Джоном.       Что это значило?       Джон повёл себя странно сегодня, Джон странно выглядел, Джон совершенно очевидно расстроился, и расстроился он именно из-за Шерлока. Почему же?       Итак, две дюжины красных роз в светлой крафтовой бумаге, перетянутые бечёвкой. Довольно дорогой букет, учитывая не самую высокую зарплату Джона. И открытка. Шерлок подошёл к столу и выдернул из центра букета простую белую карточку из хорошей толстой бумаги, на которой рукой Джона было написано его имя. Никакой каллиграфии, самая обычная подпись, почерк, который Шерлок узнает сразу. Действительно, и как ему могло прийти в голову, что цветы оставил посторонний? Он же видел эту открытку, такую ватсоновскую до последнего штриха. Только зря поднял панику.       Но возвращаемся к букету.       Трудно представить себе, чтобы Джон дарил ему цветы без повода. Значит, на то была какая-то веская причина. Джон мог просить таким образом прощения, но Шерлок понятия не имел за что. Уж кому бы и следовало в их паре просить прощения, так это Шерлоку, причём регулярно, но он просто ненавидел извиняться. Какое счастье, что Джон не злоупотреблял своим правом принуждать Шерлока к этому. Джон, единственный из всех людей, мог потребовать, чтобы Шерлок извинился. И почти никогда не делал этого.       Как бы то ни было, если бы Джон чувствовал в чём-то вину перед Шерлоком, Шерлок должен был бы знать причину. Шерлок никогда не отличался терпением, он всегда говорил вслух, если ему что-то не нравилось, и Джон знал это. Стало быть, Джон не мог подумать, что обидел Шерлока чем-то ненарочно, о чём Шерлок промолчал. Нет, Джон точно знал, что Шерлок бы не промолчал. Наоборот случиться вполне могло, Шерлок легко мог задеть Джона за живое и не заметить этого. На его удачу Джон был довольно отходчив и его нетрудно было задобрить. Пригласить на ужин, подарить дорогой одеколон — который он сам выберет, конечно же, — в крайнем случае, да, извиниться. Прямо словами, прямо вслух. Джон воистину был исключением. Но что происходило сейчас?..       Как ни старался Шерлок понять мотивы Джона, он упорно заходил в тупик.       Подумав, что ему, возможно, мешает его же собственная предвзятость, Шерлок начал в уме перебирать известные ему ситуации, в которых люди обычно дарят цветы.       Цветы определённо приносят на кладбище умершим, их приносят в больницу выздоравливающим, возлюбленным на свидания, друзьям и коллегам в честь праздников...       Шерлок остановился. Он и не заметил, как начал расхаживать взад-вперёд по комнате, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Такую простую и очевидную, но такую маловероятную.       Кем-кем, а специалистом по психологии Шерлок никогда не был. Зато он неплохо разбирался в семиотике и хорошо видел знаки. Даже знаки из тех областей, которые совсем не были ему интересны — романтическое влечение, сексуальное напряжение...       И вот сейчас, чем больше он думал об этом, тем всё больше находил доказательств тому, что цветы в его спальне — это не что иное, как знак внимания. Романтического внимания к нему со стороны Джона.       Шерлок сел на кровать спиной к столу. Не то чтобы розы так сильно отвлекали его или влияли на его восприятие реальности...       Три года назад Джон Ватсон весьма определённо высказался насчёт своей ориентации и впоследствии подтверждал это неоднократно. Он отрицал любые намёки на любовные отношения со стороны их окружения, встречался с женщинами — и много, — а главное, так изящно и незамысловато обходил все расставленные Шерлоком ловушки, что приходилось признать: Джон — совершенно однозначный натурал.       Окончательно убедившись в этом, Шерлок раз и навсегда запер все свои симпатии, чаяния и фантазии о Джоне в одну строго запароленную папку на своём внутреннем жёстком диске и запретил себе любые мысли в этом направлении. Потратив полгода на бесплодные попытки флиртовать с Джоном и проведя далеко не одну ночь, вцепившись зубами в подушку, чтобы не стонать, насаживаясь на собственные — хвала небесам, достаточно длинные — пальцы, мечтая о том, чтобы это был член Джона, Шерлок в один день сказал себе: хватит. Джон не был заинтересован в нём в этом смысле. И раз уж так сложилось, Шерлок не будет портить их дружбу своими неуместными чувствами, не будет снова выискивать какие бы то ни было намёки на романтику в словах и поступках Джона, ведь, определённо, у Джона и в мыслях не было ничего подобного, всё это лишь в фантазиях Шерлока. А потому он должен стать для Джона лучшим другом и постараться пробыть с ним так долго, как получится. Раз уж это единственное, на что он может рассчитывать.       Но что если...       Шерлок немедленно запутался в собственных мыслях, хлынувших из той самой потайной папки с напором, свойственным цунами.       Что если Джону просто нужно было чуть больше времени?       Шерлок отчётливо помнил, когда его мысли о Джоне впервые приобрели гораздо более чувственный окрас, чем полагается мыслям о соседе по квартире. С момента их знакомства прошло буквально несколько часов — и Джон убил человека ради него. Джон, человек безупречных нравственных принципов, хладнокровно убил человека, чтобы спасти Шерлока, который — ну хорошо, самому себе можно в этом признаться — слегка увлёкся интеллектуальным состязанием с убийцей. Той ночью, вспоминая, каким спокойным и сдержанным был Джон сразу после этого, насколько безупречен он был, общаясь с полицией, не выдав себя ни единым словом, Шерлок почувствовал крайнее возбуждение. Сильное настолько, что он едва смог дойти до своей спальни и не свернуть «случайно» по пути в спальню Джона.       С ним не случалось подобного уже очень давно, со времён подросткового возраста, когда он тайно восхищался да Винчи, Теслой и Тьюрингом и восхищение его выходило за грани принятого в обществе. Но там его возбуждала гениальность и дерзость, а Джон... Что ж, в Джоне его будоражила сила и стойкость. Джон не выглядел как стереотипный брутальный «самец», но такие Шерлоку никогда и не нравились — отталкивали своей очевидной недалёкостью. Нет, Джон — совсем другое дело. Джон был умён, хоть и не так, как Шерлок или Майкрофт. В нём был какой-то очень житейский ум, благодаря которому Джон прекрасно осваивался в любой новой компании, быстро находил общий язык с людьми и знал, что им говорить. У Шерлока, скажем, были с этим некоторые проблемы. Хотя он предпочитал думать, что людей вокруг просто раздражают его наблюдательность и ум, поскольку сами они лишены даже намёков на оные. Но что говорить о Шерлоке, если речь о Джоне.       С того момента, когда Шерлок впервые увидел в Джоне предмет возбуждающих мыслей, минуло три года. Так могло ли так статься, что за это время и Джон увидел в Шерлоке не просто гениального детектива, но ещё и крайне привлекательного мужчину?..       Как бы то ни было, выяснить это можно было лишь одним способом. И если до сегодняшнего дня Шерлок запрещал себе любые инициативы в этом направлении, то букет красных роз — Шерлок всё же заставил себя обернуться и вновь взглянуть на цветы — открыл ему дорогу как минимум к вопросам. Он хотя бы может спросить, ведь так?..

***

      Полтора лестничных пролёта до второй спальни наверху дались Шерлоку куда тяжелее, чем прыжок с крыши в своё время. Пусть Шерлок и убеждал себя в том, что от одного-двух вопросов ничего не изменится и в худшем случае Джон просто подтвердит свою незаинтересованность в нём, всё же оставались неплохие шансы на то, что Джон всё поймёт. И это может раз и навсегда изменить их отношения. Если Джон поймёт, если Джон осознает, что именно держало Шерлока рядом с ним, что сподвигло его вернуться к Джону после полутора лет жизни в тени, в подполье... Джон может уйти. Шерлок уже смирился с невзаимностью своих чувств, смирился с безразличием, готов был довольствоваться дружбой вместо любви и секса. Но он совершенно точно не готов был увидеть неприязнь в глазах Джона Ватсона. Разочарование. Отвращение. Шерлок, дерзкий и гениальный, чистый разумом, свободный от низменных порывов плоти — этот образ он носил как маску всю свою жизнь. Даже Майкрофт, пожалуй, не знал и не догадывался, какие мысли в действительности посещают его внешне холодного и равнодушного, нечувствительного ко всему человеческому брата. Какие страсти таятся. Какие порочные желания он испытывает. Только фантазии, ничего больше. Шерлок не позволял себе ничего, кроме фантазий. Зато в них... Боже, если бы Джон выполнил хотя бы одну десятую часть, Шерлок определённо ещё долго не смог бы свести ноги вместе или сесть на ровную поверхность. Если цветы значили то, на что он надеялся, если только...       Перед дверью Шерлок остановился, задержав дыхание. Прислушался, пытаясь различить, чем Джон занят сейчас, оставшись один. Из комнаты не доносилось ничего, кроме тихих шорохов, ничего предосудительного не означающих.       Пора.       Шерлок постучал.       — Да, заходи, — откликнулся Джон, и Шерлок сразу воспользовался приглашением.       Джон переодевался. Он снял пиджак и уже сменил брюки на любимые джинсы. Рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, и Джон явно намеревался продолжить, пока Шерлок его не прервал.       У Шерлока перехватило дыхание. Он не мог задать свой вопрос, не мог, не мог, не мог!..       — Джон, эти цветы... — неимоверным усилием выдавил он из себя, но тут же понял, что не сможет закончить фразу. Нужно было сказать что-то другое, как-то подготовить почву. — Джон, я знаю, мы однажды уже обсуждали это. Но всё же лучше внести ясность. Мы ведь друзья, верно? Мы можем говорить честно, — начал Шерлок. И понял по взгляду Джона, что тот уже догадался, к чему всё идёт. Помрачнев, Джон отвернулся.       — Глупости, Шерлок, не надо, не бери в голову. Моя вина. Не стоило и пытаться. Я же знаю, что ты не... не заинтересован в подобном, — глухо произнёс он, пряча лицо.       Не надо... не стоило... не заинтересован...       Что же они сделали друг с другом! Шерлок ужаснулся. Каждый из них убедил себя в том, что шансов нет, что у них ничего не может быть. Сколько времени упущено, сколько возможностей!       — Джон, — взволнованно перебил Шерлок. — Всё не так. Я... Я заинтересован. Правда. Очень.       Джон вздрогнул. Затем медленно повернулся.       — Что ты сказал?       Больше Шерлок ждать не мог. В следующее мгновение он уже горячо целовал своего любимого доктора, наслаждаясь его ответом. Твёрдая хватка на бёдрах ощущалась неимоверно правильно, будто этим рукам всегда только здесь и было место.       — Ты... знаешь, что делать? — прервавшись ради вопроса на невыносимо долгие секунды, взглянул обеспокоенно Джон.       — Знаю. В теории, — Шерлок совсем не хотел отрываться от Джона и даже в промежутке между фразами успел коротко поцеловать его, легко коснувшись влажных губ своими.       — Ты доверяешь мне?       — Да, Джон. Полностью.       Это было именно то, что Джон хотел услышать, и именно то, что Шерлок давно должен был сказать.       А потом Джон выполнил больше, много больше, чем одна десятая часть...

***

      Джон определённо собирался трахнуть Шерлока.       И ещё выпороть этого засранца.       Впрочем, как показала практика, Шерлок был вовсе не против. И даже предпочитал совмещать.       Иногда Джон совершенно не к месту посреди дня вспоминал пламенеющие красным отпечатки своих ладоней на белых ягодицах, протяжные стоны и то, как сжимался вокруг него Шерлок в момент шлепка.       Иногда вид совершенно ни в чём не повинной бечёвки в цветочном магазине наталкивал Джона на мысли о прошлом вечере, когда он долго и любовно обвязывал запястья и лодыжки Шерлока чёрным шнуром — рука к руке, нога к ноге и руки к ногам, — чтобы потом удобнее было долго и любовно трахать его, стреноженного, беспомощного, доверяющего Джону всего себя, внутри и снаружи.       Иногда казалось невозможным не подойти к Шерлоку сзади на кухне, не задрать его халат, не спустить пижамные штаны и не войти в него, податливого, хорошо растянутого буквально недавно, во время утреннего неспешного секса. И какой, к чёрту, завтрак, когда они ещё не насытились друг другом?..       Джон гадал, как долго продлится у них эта горячка. Он боялся, что Шерлоку хватит недели: закрыть гештальт — и довольно. В конце концов, неспроста ведь Шерлок никогда не проявлял особого интереса к сексу. Джон думал, его потребности, должно быть, невелики. Но вот уже полгода, как они делят постель (и диван, и кресло, и кухонный стол, душ, лестницу, ковёр в гостиной, пару раз — место преступления...), а Шерлок всё с той же охотой отдаётся ему, так же прижимается неосознанно по ночам, во сне, и даже Майкрофт удивлённо смирился со спонтанными проявлениями страсти, которые, бывало, случались прямо при нём. Но всё же когда-то кончается, так?..       — О чём думаешь? — спросил Шерлок, рассеянно водя пальцем по шраму на плече Джона.       Джон, чуть отстранившись, пригляделся к нему, мокрому от пота как мышь. Никто бы сейчас не узнал во встрёпанном, расслабленном в посторгазменной неге мужчине детектива-социопата, выводящего всех вокруг насмешками и заумными рассуждениями. Шерлок был тих, спокоен и доволен.       — Думаю, что будет дальше. Как у нас всё сложится.       — Всё будет так же. У тебя будет чуть больше седины, а у меня, возможно, язва желудка. Но остальное всё будет так же, — уверенно ответил Шерлок.       — Как ты можешь быть в этом уверен?       — Очень просто, Джон. Я сделаю всё, чтобы так и было.       Джон улыбнулся.       — Иди ко мне.       Это был хороший план. И он стоил того, чтобы сбыться.