Гудки. Сброс.
Ладно, подожду когда перезвонит. Звонок.
Ну наконец-то. Отвечаю.
— Да, сына, что-то срочное?
— Мам, нужно поговорить. Это важно.
— Хорошо, я в магазине — скоро буду. Тебе что-нибудь купить?
— Нет, спасибо. Я скажу сейчас — не могу ждать. Помнишь я гулял с Андреем и ты еще удивлялась где я его нашел и почему так часто с ним гуляю?
— Сын, я еще не настолько старая чтобы забыть о таком.
— Так вооооот, мы пара…
— Что?
Я сбросил. Не хотел разговаривать сейчас. Придет — поговорим.
Лежа на кровати, я размышлял о том, что может произойти, когда родители придут домой. Спустя 15 минут по квартире разнесся звук ключа в замке — я все еще лежал на кровати, притворяясь спящим. Но мама была непреклонна. Она потрясла меня за плечо, из-за чего я и открыл глаза. За ней был Дима — мой отчим.
Блять, мама, ты серьезно? Я хотел чтобы знала только<b> ты!
— Ну рассказывай. И давно ты у нас пидорас? — Это был Дима, ну, а кто же еще…
— Да, давно. И настоятельно прошу не издеваться надо мной из-за этого.
— Хорошо, тогда веди своего любовничка сюда и поговорим! — В голосе мамы слышался такой гнев, что мне стало страшно.
Немного
обсудив тему гомосексуализма поорав на тему что я «пидорас», они ушли.
Ну вот и славно, зато мозги мне перестали делать. Я написал Андрею что все сделал, но реакция была похуже чем я ожидал. Он ответил, что все в порядке.
На следующий день, когда приехал Андрей, от него я услышал только одну фразу:
— Прости, мы расстаемся. Я не могу встречаться с человеком, которого не принимают родители.
И он уехал…
Следующая неделя прошла в полнейшей прострации. Ежедневные ссоры с родителями, вечерние крики в подушку, одиночество и непонимание — все это стало моей новой жизнью. Я замкнулся в себе, пытаясь понять что произошло. На тот момент у меня не было сил и желания жить дальше. Честно, я хотел умереть… Единственную поддержку я получал только от Рузанны.
Она всегда была рядом.