Входящая во сны

       - Вам не надоело ставить надо мной свои чёртовы социальные опыты?!        Это было произнесено в порыве гнева, чего девушка себе почти не позволяла. Эль вообще была серым Гадким утёнком, только вот ей совершенно не светило стать прекрасным лебедем. Скорее Солнце начнёт двигаться вокруг Земли!        - Эльвира!        - Что «Эльвира»? Вот что «Эльвира»?!        Темноволосую колотило от бешенства, хотя она не понимала, почему так завелась. Вроде, всё было как всегда – она сидела и трудилась над неимоверно большим и сложным домашним заданием, когда в комнату ввалился ублюдотчим (ах, пардон и ещё тысяча извинений – отчим), и стал придираться. Как и всегда, он быстро нашёл, к чему придраться: её верность и самоотдача учёбе, немного пренебрежительное отношение к домашним обязанностям и - какой ужас! – наличие в её крови гена «того выблядка», который являлся её биологическим отцом.        И Эль могла бы по старой доброй привычке проигнорировать всю эту грязь, если бы не услышала, как потом этот же урод обсуждает её с матерью. Это не было чем-то необычным – Алина всегда разговаривала с Владом по поводу его отношения к приёмной дочери. И, как всегда, долго вбивать что-то в голову ублюдотчима она не могла: уже через несколько минут он перебил собственную жену и стал громким шёпотом убеждать её в своей правоте.        И темноволосая не сомневалась, что в этот раз мама снова согласится с этим мужчиной – её дочь ещё ребёнок, которого нужно воспитывать, которого надо ломать и через «не хочу» делать совершенной. Только вот Эль не собиралась быть совершенной.        Ещё одна интересная особенность – девушка прекрасно слышала всё, что творится и о чём говорится в этом чёртовом доме, даже шёпот, даже через закрытые двери… и в то же время её не слышал никто и никогда. Иногда Эль начинало казаться, что её попусту игнорируют, но после нескольких громко выкрикнутых нелестных словечек в адрес родителей темноволосая убедилась в обратном.        - Как ты со мной разговариваешь?        - Так же, как он говорит обо мне! – Эль не смотрела на ублюдотчима, но телом чувствала его горящий бешенством взгляд. Девушке было бы в самую пору испугаться, но почему-то именно сегодня весь её гнев, вся её боль поставили на тормоза все инстинкты самосохранения и сорвали оставшиеся, давая выйти всему накипевшему.        - Мы твои родители. Это мы тебя родили и воспитали!        - Ага, причём Влад родил, а ты воспитала!        Девушка знала, что это был удар по больному, но девушка не сдержалась. Да, мама всё её детство провела на работе, практически не заботясь о воспитании дочери. И только после развода и второго брака Алина решила воспитать свою дочь, как полагается воспитывать леди. Только вот было уже слишком поздно, мать это видела, но не хотела в это верить.        Звонкая пощёчина оглушила, хотя Эльвира не сказала бы, что она была звонкой – звук соприкосновения ладони с щекой был настолько коротким, что его тут же заглушила адская боль и обида. На глаза навернулись слёзы, хотя и без них всё уже расплывалось перед взглядом девушки. Она рефлекторно положила ледяную ладонь на горящую кожу и повернула голову, обескураженно и ненавидяще смотря на ублюдотчима. И как раз вовремя, чтобы хотя бы попытаться уклониться от следующего удара, направленного теперь уже по рёбрам. Чужие грубые мужские пальцы больно провели по касательной по коже, отзываясь болью в третьем, четвёртом и пятом рёбрах, заставляя девушку непроизвольно сжаться и громко вдохнуть воздух сквозь широко раскрытый рот.        «Рёбра не могут болеть, там же нет нервов…» - пронеслась в голове дурацкая мысль, которая хоть немного, но отвлекла от происходящего.        - И после этого ты хочешь церемониться с ней?!        Голова кружилась, а глаза так и норовили закрыться, но Эль заставила себя уйти из кухни и залететь в комнату. Дверь она не закрывала, потому что знала, что это будет слишком громким действием, за которое ей потом придётся заплатить сполна. Вытащив из шкафа кофту, темноволосая решительно вышла из комнаты и стала копошиться в шкафу в коридоре, пытаясь вытащить из её недр куртку – не хотелось оказаться на улице в джинсах и тонкой футболке с кофтой. Всё-таки февраль на дворе…        - Куда ты собралась? – В коридоре тут же появились мать, которая, схватив девушку за плечи, тут же попыталась оттащить её от шкафа.        - В библиотеку!        - Ты никуда не пойдёшь.        Это было равносильно пощёчине ублюдотчима, столько же боли, столько же обиды. Только вот тот мужчина на кухне был ей чужим человеком, а мама... Мама, это была её мама, которая должна была заботиться о ней, проявлять ту самую любовь и заботу, которой пыталась научить свою непутёвую дочь.        Дыхание стало рваным, тихие слова остались проигнорированы матерью. Алине было плевать на состояние своей дочери... И Эль это знала. А так же она понимала, почему ей не дают выйти из квартиры - боятся. Боятся, что она расскажет о том, что с ней делают, боятся, что увидят след от пощёчины, ненависти общества, которому было глубоко плевать на существование этих людей, боятся всего... Но не боятся причинять боль тому, за кого несут ответственность.        - Пусти меня... - Прошептала темноволосая, но ответа от матери она, как такового, не получила.        Лишь шаблонное:        - Выйдешь из дома, когда успокоишься.        Но Эль не успокоилась. Она просто закрылась в комнате, как-то умудрившись сделать это тихо, и села на кровать, прижимая колени к груди и смотря на противоположную стену. Она чувствовала, что одного тихого звука хватит, чтобы снова перевесить весы её спокойствия, но ничего не могла с собой поделать - или не хотела?        - Ненавижу...        Ненавижу... Ненавижу... Ненавижу... Ненавижу...        Вторящий голос не раздражал - он скорее убаюкивал, приносил в серый мир Эль какие-то тёмные, но очень нужные ей сейчас оттенки. Злость... Красно-багровая, как кровь... Как вино, в котором невозможно утопить воспоминания, но с которым идеально сочетается какой-нибудь яд... Фиолетовый... Тёмно-лиловый, тёмно-синий, ещё какие-то оттенки фиолетового... Безразличие и неопределенность... Невозможность рассуждать здраво или принять одно верное решение... Оттенок тяжёлых синяков, которые будут сходить долгое и долгое время...        Эль подняла край фиолетовой футболки - синяков нет... Может, я просто придумываю себе эту боль? Доползя до шкафчика и дотянувшись до полки, девушка вытащила маленькое карманное зеркальце - на щеке так же нет и следа.        Темноволосая не заметила, как глаза медленно закрылись, как тело упало на плед и подушку под ней. Сон накрыл её неожиданно и быстро, словно даже Морфей сжалился над её страданиями и решил с помощью сна унести её невзгоды.        Веки поднимались тяжело, кто-то мягко тряс её за плечо, пытаясь разбудить. Вот только никто и никогда так не будил её - ублюдотчим обходился громко распахнутой дверью, криками и угрозами, которые пару раз исполнял - и никто никогда при попытке разбудить не звал её чужим именем.        - Anna...        Анна? Кто такая Анна?        Темноволосая через силу открыла глаза и села. Тут же перед глазами поплыла яркая серая комната, а крепкие и явно мужские мягко руки сжали её плечи, не давая упасть.        - I'm so glad you came to your senses... Anna, what happened? Why are you here? How did you even get here? (Как я рад, что ты пришла в себя... Анна, что произошло? Почему ты здесь? Как ты вообще сюда попала?)        Эльвира почувствовала, что её начинает подташнивать. Наклонившись вперёд и положив на живот одну ладонь, а на шею - другую - девушка попыталась бороться с рефлексами. Голова при этом совершенно отказывалась работать. То ли дело было в рвотных рефлексах, то ли в английской речи, которую темноволосая терпеть не могла из-за своего незнания языка.        А незнакомый мужчина помог убрать лезущие в лицо волосы и заправил их за ткань платья.        Стоп... Какого платья?.. На мне же была футболка и джинсы...        Темноволосая подняла голову, наконец-то почувствовав спокойствие своего организма. На неё смотрел мужчина лет тридцати-сорока, белые волосы были длиннее положенного, но ещё не достали до плеч. Разного цвета глаза пугали и интересовали одновременно, а ещё напоминали лёд и пламя, объединившиеся в одном человеке.        - Anna what happened? (Анна, что произошло?) - Повторил незнакомец, помогая девушке встать.        - Я не Анна... - Эль увидела, как мужчина нахмурился, поэтому попыталась перевести. - I am not Ann. My name is Elvira.        Незнакомец нахмурился ещё больше и сжал левую руку девушки. Темноволосая вскрикнула и попыталась отстраниться, но мужчина держал крепко. Перевернув руку Эльвиры ладонью вверх, тот бесцеремонно приподнял плетёный браслет на её запястье, обнажая шрам девушки - чёрный след в форме извивающейся змеи и парящей птицы, оставшиеся ещё с детства, после неудачного эксперимента с ножом.        Не успела Эль что-то сказать или сделать, как мужчина накрыл этот шрам большим пальцем. Вспышка боли ослепила девушку, она сжала его запястье, чувствуя, как боль резко ушла, как теперь по их сплетённым рукам бежит тепло. От девушки к мужчине. Только вот это ощущение понравилось Эльвире, хотя она не понимала, что происходит.        Девушка перевернула их руки, вынуждая теперь мужчину держать руку ладонью вверх. Эль убрала большой палец с его запястья и увидела птицу - точно такую же, как у неё... И извивающегося змея. Словно очнувшись от транса, темноволосая оттолкнула мужчину и прижалась к стене.        - К... К... Кто вы?! Who are you?!        Незнакомец приподнял руки в успокаивающем открытом жесте.        - Anna, please... (Анна, пожалуйста...) - Он сделал к девушке шаг, но та вжалась в стену.        - Who are you?! (Кто вы такой?!) - Казалось, что крик девушки слышали и за пределами этой странной серой комнаты, но никто не пришёл проверить, убедиться, что всё в порядке.        - Okay, okay, I'm standing here... See? Calm down, (Хорошо, хорошо, я стою здесь... Видишь? Успокойся) - мужчина спрятал руки за спину и сделал несколько шагов назад, прижимаясь к противоположной стене.        Эльвире этого хватило, хоть она и поняла из его слов лишь несколько - зато он отошёл от неё подальше, это уже снизило тревожность. Она стала глубоко дышать, не сводя глаз с незнакомца, словно ожидала от него чего-то очень и очень плохого.        - Have you calmed down? (Успокоилась?)        - Who are you? (Кто вы такой?) - Спросила Эль, решив игнорировать непонятные ей вопросы. - And where am I? (И где я?)        Девушка понимала, что её английский оставляет желать лучшего, а фраза наверняка была построена неверно, но раз незнакомец не понимает русского... Пусть терпит её ломанный язык - она его хоть пытается учить. Иногда. Раз в неделю.        - I'm Grindelwald. Gellert Grindelwald. And we're in America right now, Anna. (Я Грин-де-Вальд. Геллерт Грин-де-Вальд. И мы сейчас в Америке, Анна)        - In America?!        Имя мужчины ей ничего не дало, зато его слова о том, что они находятся в Америке... Выбили из колеи.        Либо он, либо я - сумасшедшие... Или мы вдвоём на голову больные...        Колени подогнулись, девушка стала съезжать вниз по стене.        - Anna! - Было последнее, что она услышала от неизвестного ей Геллерта, после чего Эль провалилась в темноту.