— Он не твой, — соврал внутренний голос.

      Снег хлопьями ложится на землю и широкие плечи зеленоглазого парня. Он стоит и совсем не хочет заходить в подъезд. Сейчас зима, а вместо приятной прохлады он чувствует запах зелёного чая и булочки с корицей. Это запах сопровождает его с семи лет и не меняется, как бы Антон этого не хотел. Он часто чувствует грусть, ведь так и не нашел своего соулмейта. Но сегодня был тяжёлый день — нет времени для внезапной грусти.       Буквально пару часов назад закончились съёмки, и парень решил долго с друзьями не сидеть. Они, наверное, поехали в какой-нибудь бар и сейчас празднуют окончание сезона, но Антону не до этого. Часто у них в коллективе заходит тема о запахах, что доставляет боль. Дима чувствует запах фиалок, что и является любимым запахом его жены, а она чувствует запах свежескошенной травы, что является его любимым. Серёжа чувствует запах сладкой клубники, перемешанной с тертым шоколадом, но он пока не нашел того, кто бы так любил этот запах. А вот Арсений, кстати, ни разу не говорил, что чувствует он. Как, в принципе, и Антон. Возможно, Арс уже нашел кого-то, но не говорит.       Нет. Арсений никого не нашел. У Арсения никого нет. Арсений чувствует лишь могильную землю и так и умрет с этим мерзким запахом в носу.       Знаете как страшно слышать эти слова от учителя? Когда он на весь класс говорит о том, что запах мокрой земли означает смерть соулмейта. Все вроде бы смеются над тобой, все ведь дети, и ты сам до конца не понимаешь всей проблемы. Но когда люди вырастают, и все, кроме тебя, встречают соулмейтов, ты чувствуешь боль. Такую чистую, словно острым ножом по сердцу. Так и живёт славный парень по имени Арсений Попов.       Вроде он добился всего: славы, денег, друзей. Но то горькое чувство никак не покидает душу. Ты понимаешь, что это конец. Что ты никогда не почувствуешь то тепло, которое описывают в романтических фильмах. И тогда все счастье от славы и кучи фанатов растворяется. Ребята, конечно же, пытаются его поддержать, но по сути не понимают его боли. Они лишь догадываются, что Арс просто не нашел ту самую. На самом же деле он её никогда не найдёт. И сам Арсений, наверное, уже никогда об этом не скажет.       Больно признаться даже самому себе?       Часто он слышит на интервью такой вопрос: «Арсений, а не скажешь ли ты фанатам свой любимый запах и какой чувствуешь ты?». На него он отвечает лёгкой улыбкой и постоянно говорит о том, что та, которая связана с ним судьбой, когда-нибудь найдётся и для этого не нужно знать запаха. И это ложь. Все смеются, а фанаты уже множество раз писали о том, что у Попова либо кто-то есть, либо его соулмейт погиб. Бывают еще случаи, когда фанатки лезут к нему и постоянно говорят, что они чувствуют, в надежде услышать взаимность. Но запахи, которые чувствуют эти девушки, никогда не совпадали с его любимыми.       А любимый запах Арсения не такой уж и странный: это зелёный чай в перемешку с запахом пышной булочки с корицей. Голубоглазый всегда хотел вновь его почувствовать, но увы, лишь земля. Мокрая. Холодная. Земля.       Но иногда же тебе хочется почувствовать тепло? Его тепло. Но я напоминаю, что его тепло не принадлежит тебе, Арс.

***

      Антон уже зашел в свою довольно просторную квартиру, быстро скинул кеды и сразу же прошел на кухню ставить чайник. Вспоминая свою жизнь, именно сейчас ему захотелось вновь зелёного чая. Ему не особо нравится его вкус, но это единственная вещь, которая пахнет как прежде. Зеленоглазый заливает в кружку заварку и уходит мыть руки. Это не то чтобы такая привычка о чистоте, нет. Иногда даже он забывает помыть руки после улицы. Сейчас просто хочется подставить руки под тёплую струю воды и почувствовать тепло. На улице холодно, а на душе еще хуже. Пусть даже так, но ему будет чуточку теплее.       После водной процедуры он возвращается на кухню, где уже видит как в белом чайнике закипает вода и тот выключается. Антон заливает кипяток в чашку и добавляет две ложки сахара. Как бы сладко, но не слишком. Идеально. Зеленоглазый садится на диван и смотрит в стену. Иногда ему хочется завести себе кота или собаку, но вспоминая про свой образ жизни, все мечты становятся нереальными. Так хотя бы было с кем пообщаться. А когда в квартире пусто и тихо, становится не по себе.       Его ступор прервал телефонный звонок. Лёгкая мелодия заиграла где-то из коридора, и Шаст медленно поплелся на звук. Звонивший сильно удивил Антона, что тот чуть ли не уронил мобильник на пол. Номер продолжал светиться на экране еще пару секунд, а позже затух. Поняв свою ошибку, парень незамедлительно разблокировал телефон и перезвонил. Человек на другой стороне линии сразу же ответил.       — Арс?       — Да, я, — Раздался весёлый, но слегка застенчивый мужской голос его коллеги.       — Чего звонишь? Разве ты сейчас не должен быть под градусом? — Слегка посмеиваясь, поинтересовался Антон.       — Ну да, правда настроения совсем нет.       На линии повисло молчание. Шастуну почему-то жарко и не по себе. Он вспотел, а в глазах как-то потемнело.       — Что ты хотел? — На выходе еле проговорил тот, слегка задыхаясь.       — Ты в норме?       Антон засомневался. Говорить «нет» сейчас было бы как-то глупо. Тогда Арсению придется как-то его поддерживать или помогать, но зеленоглазый не хочет этого. Не хочет утруждать друга.       — Да, — уже отдышавшись, отвечает он, — Так что звонил?       — А, да, смотри. Я должен был вернутся сегодня в Питер, но поезд перенесли на завтра. Серёга сегодня фиг появится дома, а ключи он мне давать не хочет. Просить остальных как-то не вариант, а в отеле останавливаться вообще не хочу…       Антон затаил дыхание в ожидании последующих слов. Вообще, у них с Арсом довольно странные отношения. Ему так легко с этим голубоглазым парнем, который может пошутить обо всем на свете. На сцене так они вообще что-то с чем-то. Вместе у них выходят самые забавные импровизации. А самое классное, что их общение не заканчивается на работе. Они буквально лучшие друзья. Но их отношения это что-то за гранью. Такая химия, что аж дрожь берёт.       — Ну так вот, я хотел бы остаться у тебя сегодня. Ты не против? — слегка засмущавшись, заканчивает Попов.       — Конечно я не против. Арс, спрашиваешь, будто мы не друзья.       — Может я тебе сейчас не к месту, — тихо продолжает мужчина, — А так спасибо, буду через двадцать минут, жди.

***

      Пока Антон ждал, успел выпить уже три кружки чая. Почему-то он сегодня нервный какой-то. Они с Арсом общаются постоянно и такого стеснения между ними никогда не было. Парни дружат уже четыре года, всегда вместе, часто бывали в гостях и всегда поддерживали друг друга. Но замечал ли зеленоглазый их симпатию? Между всеми импровизаторами Арсений всегда выбирал Шастуна и никого более. Они всегда были опорой друг другу. Лишь некоторые тайны оставались сокрыты.       И вот долгожданный звонок в дверь. Причем звонил ему только Арс, остальные его друзья и знакомые стучали. Вот такая вот у него особенность, которая мельком выделяла его из других. Антон поспешил открыть другу дверь и, сказав быстрое «привет», пропустил того в квартиру. Голубоглазый как у себя дома сбросил обувь и, повесив свою куртку поверх огромной куртки Шаста, прошел на кухню. Его сразу же заинтересовала заварка, стоящая прямо на столе.       — Шаст, что за чай? — Указывая взглядом на стол, задал Арс интересующий его вопрос.       — Зеленый, мой любимый. Хочешь?       И вот, когда Антон вновь видит друга перед собой, смущение не накатывает, как от неожиданных звонков и ожидания его приезда. Все стало на свои места. Ему хорошо с этим человеком и пусть так и будет.       — Зелёный? Вау, — Тихо поговорил он и налил в уже стоящую на столе кружку заварку, — Нальешь кипяток?       — Да, конечно.       Антон поспешил налить Попову воды и сел на стул напротив. Арс пьёт чай без сахара, чего совсем не понимает его друг. С сахаром же вкуснее!       — Приятно, — загадочно произнес брюнет, убирая чашку от губ.       — Да, он вкусный, соглашусь…       Антон не успел договорить, как Арсений перебил его своей довольно странной репликой.       — Нет-нет, он приятный не потому что вкусный. Мне он не особо нравится, — сморщившись, подметил тот, — Но вот именно этот чай… Да не важно, — неожиданно закончил он.       Шастун смотрел на Арса и не узнавал его. Только сейчас он заметил синяки под яркими глазами, которые тоже потускнели от усталости. А еще его кожа, она стала совсем бледная, словно перед ним ходячий мертвец. Что-то с ним явно не то и это заставляет Антона дрожать.       — Арс, ты вообще как? — незаметно пересаживаясь на диван, будто невзначай спросил младший.       — Я в норме.       Да. Ты в полном порядке. Лишь до ужаса хочешь прикоснуться к этому парню. Но не посмеешь.       Вместо того, чтобы обратить на странную интонацию голоса друга, Шаст замер. Когда он пересел, то случайно прижался бедром к Арсению и стало как-то не по себе. Слишком тепло, слишком приятно.       — Арс…       — Заткнись, — резко сказал тот и сложив руки на столе, спрятал в них лицо. Его плечи иногда подрагивали, когда тот вдыхал воздух слишком быстро.       Антон снова застыл и не мог пошевелиться. Он смотрел, как его коллега, его друг, медленно сходит с ума, и не знал что делать. Слова поддержки выпали из головы сразу же, когда он увидел это плачевное состояние. Словами тут не поможешь.       — А ну не унывать, — силой поднимая Арсения со стола и хватая его за плечи, сказал Антон, — Что произошло?       Попов смотрел прямиком в зелёные глаза и чувствовал лишь землю. Всегда эта чёртова земля, которая душит. Ты понимаешь, что навсегда один, даже если перед тобой тот, кто готов тебя согреть. И сейчас происходит тоже самое. Антон хочет помочь, но Арс никогда не примет помощь.       Да. Ты и так слишком жалкий.       — Я устал, Шаст, — прошептал старший, отводя взгляд.       — Мы все устали. Тебе просто нужен отдых, — лёгкая и такая нежная улыбка скользнула по лицу парня, что мигом заставила Арса снова вернуть свой взгляд.       — Чертова жизнь… — шепчет брюнет и с такой лёгкостью на душе обнимает друга.       Заключенный в объятиях Шаст старается не дышать совсем. Он чувствует как бьётся сердце его друга. Бьётся рядом с его. И вот в такие моменты мы желаем забыть весь мир. Остаться где-то между секундами и днями, теряясь в пространстве. Вроде бы ничего необычного, лёгкие дружеские объятия, но такие чувственные! Словно это вовсе не вечно весёлый Арсений Попов, а беззащитный кот, который попал на руки к Антону.       Просидели они так пару минут. Первый отстранился Арсений и уже без боли посмотрел на Тошу, словно спрашивая: «Ты в порядке?», ведь Арс словно отдал свою боль другу. А Антон где-то между реальностью и сознанием. Что-то не так. Он не должен чувствовать себя так хорошо, что даже вечно холодные пальцы потихоньку становятся все теплее и теплее.       — Спасибо, — слегка улыбаясь, сказал гость, — Почему-то я в последнее время часто срываюсь.       Почему-то? Ахахахаха.       Антон понимающе кивнул и задумался. Ведь он тоже сейчас как сам не свой. Словно сейчас жизнь не просто скучна, но и ужасна.       — Не за что, Арс, ты же всегда знаешь, что я рядом, — так же отвечая улыбкой, Шаст встал и убрал чашки в раковину. За место их на стол были поставлены красивые винные бокалы.       Арсений был явно не против, ведь пока его друг наливал тому сладкое вино, не стал его останавливать. Возможно ему сейчас нужно слегка расслабиться, перестать думать. Из-за этого, когда Антон снова сел рядом, а в руке у него блестел алкогольный напиток, голубоглазый решил полностью отдаться моменту. Почему бы не дать себе спокойно выпить с другом. С безумно красивым другом.       — За тебя и твой долгожданный отдых! — поднимая бокал, произнёс тост Тоша и тут же улыбаясь, чекнулся с Поповым.       Ребята начали пить. Арсению показалось, что так он не смеялся никогда. Антон как мог старался поднять настроение брюнету, ведь ему реально было больно за друга. Словно сам Шаст от этого получал дискомфорт. Странные чувства заполняли его всего, когда в очередной раз шутка зашла, и Арс снова улыбался. Как-будто ему самому приятно от этой улыбки.       Даже не думай.       Вообще, если так поразмышлять, самым близким из команды для Антона был Арсений. Иногда тихий, смешной, необычный. Хороший парень и тем более отличный друг. Но они дружили как-то странно: не делились никогда своими секретами. Они могли говорить обо всём на свете, но вот о личном никогда не говорили. Особенно о соулмейтах, которых ребята не могут найти вдвоем. Казалось бы — общественная тема, которую обсуждают с начальной школы, но почему же она для них обоих стала таким секретом?       Возможно потому, что они оба страдают. Один просто не может найти её, а другой уже и не найдёт. Этот могильный запах земли потихоньку выедает в Арсе любовь к жизни. Невозможно жить без соулмейта и это знают все. У одиночек даже есть сообщество, где они могут общаться друг с другом и стараться завести отношения между собой. Попову это казалось безумно убогим для него решением, ведь всё это выглядело как какой-то приют для бедных. Да, это помогает людям, но Арсений так не хотел, чтобы мало ли, его кто-либо жалел или пытался помочь с этой проблемой. Ну мёртв его соулмейт, ну и что? Справится сам.       Сам? Ну да. Конечно.       А вот у Антона ситуация даже крайне обычная. Сам он чувствует приятный запах зелёного чая с булочкой. Это не просто запах дождя или новой книги, тут всё более детально. И вот это всю жизнь давало Антону надежду. Словно найти человека, у которого этот вкус любимый — не так сложно. Но это оказалось совсем не так. Всем, кому Антон признавался в любви или в симпатии, сразу же говорили ему, что их любимый запах уж точно не зелёный чай. И боже, это происходило постоянно. К данному моменту, Шаст сдался, ведь не смог найти её — устал искать.       И знаете, эта ситуация могла бы быть иной, если бы не любимый запах самого Антона — земля после проливного дождя. Потому что черт, именно этот запах является запахом смерти. Его соулмейт думает, что тот погиб. И это в сто раз усложняет поиски. Никто из его знакомых не терял соулмейта и уж тем более не чувствует запах земли. А заявлять на всю страну или искать соулмейта в различных сообществах для одиночек — нельзя. Все-таки фанаты могут врать и даже очень хорошо, а Тоше это не нужно. Он хочет быть с тем, кто предназначен ему. Хотя иногда эти рамки надоедают.       Особенно если перед тобой сейчас сидит Арсений.       Шаст часто говорил на разных интервью, что ему и одному хорошо. Но ему плохо, ужасно. Боль и обида из-за того, что он просто не может найти ту самую режет изнутри. Хочется обнять этого человека и почувствовать то самое тёплое чувство в груди. Но пока только получается пить с Арсом вино в своей квартире и снова говорить ни о чем. Хотя, может это и не так плохо. Попов тоже приносит в его жизнь массу хорошего и иногда Антону кажется, что он уже чувствует это тепло в груди.       — Арс, вот ты когда-нибудь любил?       Это вопрос заставил брюнета отвлечься от предыдущих шуток и слегка напрячься. Антон смотрел на друга своими зелеными и наивными глазами, словно в этом вопросе ничего такого нет. Хотя внутри Шаст реально перепугался, ведь зашёл за границу их разговоров. Совсем чуть-чуть, но зашёл же.       — Любил ли я, — задумавшись, произнес парень, закидывая голову на спинку дивана, — Любил конечно же: работу, родителей, друзей.       — Ты знаешь о чем я, Арс, — останавливая друга, уточнил сидящий напротив.       Голубоглазый снова завис, возвращая голову на место и всматриваясь во все те же изумрудные глаза. Он впал в ступор, ведь улыбка спала и с лица Антона. Арс не мог оторвать глаз, хотя понимал, что смотрит уже слишком долго. Но так приятно смотреть в глаза родному человеку. Кажется, сердце Шастуна пропустило удар, ведь он тоже залип.       — Да, я любил, — продолжая смотреть на Антона, сказал он, — Но любил того, кого и в глаза не знал.       — Ты о своём соулмейте?       Кольнуло в груди. Данное уточнение было совсем неприятно, что и понимал сам Антон. Он решил перейти границу, раз уже сделал шаг за черту. Арсу хотелось провалиться под землю, и он наконец опустил взгляд вниз, слегка улыбаясь. И вовсе не от счастья, а от невинности данной ситуации. Его друг же не знает, что эта тема для него — ужасна, но ругать его за это нельзя.       Прекрати жалеть себя.       — Да, Шаст, именно, — Прозвучало это так горько, что Антону стало не по себе.       — Прости, я не подумал…       — Чертовы соулмейты, — перебивая друга, резко начал говорить голубоглазый. Арсений запустил обе руки в волосы и, снова закинув голову назад, продолжил, — Почему люди не могут и без них? Может я хочу быть с кем-то другим!       Врешь. Ты бы хотел быть со своим соулмейтом. Но увы — тот мёртв.       Антон просто сидел сбоку Арса и наблюдал за тем, как тот нервно старается не ругаться и не кричать. Глаза его начинают медленно слезиться, хотя он этого и вовсе не замечает. Всё в груди Антона сжалось и словно не давало вздохнуть. Стало так неприятно от себя. Зачем он вообще начал этот разговор?       — А если бы я полюбил? — чуть тише продолжил мужчина, — Какая-нибудь девушка запала бы мне в сердце на всю жизнь, а я просто не могу быть с ней, потому что не чувствую запах чёртовой малины! Да как это работает вообще?! — Он продолжал высказываться и жестикулировать руками, пока Антона переполняло чувство тревоги и ненависти ко всему миру за то, что сейчас его друг не находится с любимым человеком.       Да и никогда не будет. Не парься.       Попов продолжает и продолжает уже на протяжении десяти минут. Наконец Арсу есть кому выговориться. Антон был для него близок, ему можно доверить всё. Но не желания самого брюнета. Он никогда не признается, что моментами хочет обнимать Шаста дольше положенного или целовать того в лоб перед сном. Это неправильно. Он не может делать этого.       Он не твой.       В конце диалога, Арс, в порыве эмоций, просто ложится спиной на диван и закидывая ногу на ногу, укладывает голову на коленях друга. Антона аж всего перекосило, и он просто замер, забывая как дышать: вот так сильно его долбанул адреналин. Но прерывать Арсения не хотелось, ведь тот до сих пор, лежа на ногах друга, продолжал высказывать своё мнение.       Вскоре брюнет начал успокаиваться, уже переставая жестикулировать руками и лишь иногда чуть повышая голос. Антон полностью расслабился и, запрокинув голову на диван, пытался уловить все эмоции друга. В конце концов Шаст вновь опустил взгляд, поднимая голову с такой удобной спинки дивана. Арс завершал свой монолог и старался не смотреть на хозяина квартиры, ведь сейчас он высказал абсолютно все свои чувства, а мало ли как отреагирует друг. Но вместо презрительного взгляда, Попов чувствует мурашки по коже и слегка прикрывает глаза. Антон хотел хоть как-то его успокоить и вспомнил, что мама всегда в детстве перебирала перед снов пряди его русых волос, сразу заставляя расслабиться. И вот Антон, уже не думая, аккуратно запускает тонкие пальцы в волосы Арсения, перебирая тёмные пряди.       — У тебя очень мягкие волосы, — задумываясь о чем-то, тихо произнёс Шастун.       Арс открыл глаза и в недоумении уставился на друга, но в тоже время стараясь не вздрагивать от приятных ощущений.       — Шаст?       — М? Они встретились взглядами и замерли. Их словно током пробило, но ни один не собирался это оглашать. Антон продолжал нежно поглаживать Арса по волосам, рассматривая его лазурные глаза. Сейчас ему казалось, что красивее этого человека не существует. Попов казался ему таким идеальным, что аж завидно стало его соулмейту, которому он достанется полностью.       Которого нет.       Но знал бы младший, что думал сам Арсений. Он снизу вверх смотрел на серьёзного кота, который сверкает зеленью своих глаз, а его идеальные пальцы нежно перебирают его волосы. Это ли не лучшая картина во вселенной? Холодный метал колец заставил Арса охнуть, когда рука Антона оказалась на его шее. Приятные ощущения затуманили взгляд. Хотелось замереть в этом моменте и никогда больше не дышать. В нос ударил резкий запах земли, что аж нос защипало. Голубоглазому пришлось резко встать, чтобы чихнуть, а лечь назад ему не давало приличие и остатки разума.       Антон огорченно выдохнул, чувствуя пальцами холод, в место тёплого затылка Арсения. Захотелось схватить его за ворот футболки и вернуть обратно, чтобы на коленях не чувствовалась пустота. Но вместо этого, он слегка наклоняется вперед и допивает остатки алкогольного напитка. Попов опускает ноги под стол и словно прожигает взглядом бокал, в котором уже давным давно пусто. А запах так и продолжает быть сильным до невозможности. Запах чёртовой земли.       — А какой ты чувствуешь запах? — Ставя кружку на стол и снова запрокидывая голову на спинку стула, резко спрашивает Антон.       Арсения словно ножом в грудь ударили, что тот воздухом аж подавился. Быстро откашлявшись, он уставился на друга, который устремил свой взгляд в потолок, даже не собираясь поворачиваться. Но Попов знал — для него это тоже больно. Если они об этом не разговаривали — это точно что-то тайное, личное. И даже не понятно почему они скрывали это даже от самых близких. Лучше выговориться и быть понятым, чем страдать от мыслей, сжигая себя изнутри.       — А разве не все равно, что я чувствую?       Ахахахаха. Что ж. Надейся.       Антон посмотрел. Повернул голову и встретился взглядом с будущими волнами синего океана. Вопрос на вопрос. Хозяин квартиры сидел с полным непониманием на лице, забывая о том, в чем вообще заключался его первоначальный вопрос. В его голове лишь мысли об этой чёртовой фразе друга, которая вряд ли несёт в себе мелкий смысл.       — Арс, я же просто поинтересовался, — слегка неуверенно проговорил Антон, — Не хочешь — не говори.       — Не в этом дело, Тох. Разве нам должно быть не все равно на эти дурацкие запахи? — Еще более загадочно ответил Арсений, заставляя Шаста бегать взглядом по его глазам, пытаясь найти чертову разгадку.       О чем он? Почему от этого «мы» что-то в сердце замирает? Разве это было сказано с каким-то подтекстом или намёком? Шастун задал себе столько вопросов, на которые ответ так и не нашел. Даже небесные глаза не смогли ответить, не давая дойти до его мыслей и заставляя любопытного парня врезаться в стенку из тонкого льда, за которой и были все ответы.       — Нет, только с помощью этих чертовых запахов мы и находим наших соулмейтов. Тебе наплевать на это?       — С чего ты взял? Мне наплевать не на соулмейта, а на правила. Что делать, если есть желание быть не только с ним? Разве я буду виноват в том, что хочу не только моего соулмейта? — Тихим голосом проговорил Арс, всё еще не сводя взгляда с застывшего в ступоре Антона.       Кто же тянет тебя за язык… Чертов эгоист. Подумай о нем, а не только о себе.       От шёпота друга что-то в груди перемкнуло. О чем говорит Арсений? Почему его слова настолько правдивы, что хочется крикнуть «Да!»? Как Попов смог настолько хорошо прочитать его чувства и выкинуть их напоказ? А может Арс вовсе не читает Антона, а эти слова — лишь его собственные мысли.       — В этом… и правда что-то есть, — завороженно произнес Шаст, чувствуя, как лицо горит, — Сейчас буду.       Он нервно вскакивает, зацепляясь за всё, что только можно, и под тяжёлым взглядом голубых глаз скрывается за дверью. Шаст быстро доходит до ванной и смотрит на себя в зеркало, вовсе не узнавая. Красные щеки и искрящиеся глаза, словно он увидел что-то невероятное. Дыхание сбито, а плечи иногда подрагивают. Слегка встряхнув головой, Антон наклоняется и включая холодную воду, умывается, стараясь смыть с себя тот непонятный жар.       — Что со мной…       Вытеревшись полотенцем и потупив взглядом пару секунд, Шаст решил вернуться. Он вышел в коридор и уже собирался свернуть на кухню, как оттуда выскочил Арс. Антон не успел даже вскрикнуть, как почувствовал горячие руки, прижимающие его к прохладной стене. Рядом пошатнулась фотография в рамке, но все-таки не упала, еле оставаясь висеть на мелком гвозде.       Арсений держал друга за кисти и прижимал их к стене около его бёдер, слегка задевая того руками. Он был так близко, что Антон чувствовал его горячее дыхание на своих губах. Его голубые глаза горели, всматриваясь в глаза напротив. Шаст плавился от такого близкого контакта, что аж коленки подкашивались. Объяснить он это не мог. Никак. Да и не зачем это.       — Арс… — тихо выдохнул Шаст, опуская взгляд к губам, хозяин которых нервно закусывает их уж не в первый раз.       — Когда есть желание, его сложно побороть.       Последнее, что сказал Арсений перед тем, как прильнул к губам друга. Шаст сгорел дотла, ведь понимал — это лучшее, что он чувствовал когда-либо. Слегка помедлив, но всё-таки ответив Попову, Антон вовсе перестал думать о чем-то другом, нежели о мягких губах и горячих руках, которые всё крепче сжимают его запястья. Арс прикусывает нижнюю губу партнёра, от чего тот слегка вздрагивает. Через мгновение они оба чувствуют металлический вкус во рту, что только добавляет азарта.       Отпустив уже покрасневшие кисти Шаста, Попов переключается на его талию и, проводя рукой под футболкой, обжигает холодную кожу парня. Мурашки вновь заставляют младшего вздрогнуть, но долго не теряясь, он, обвивая руками шею брюнета, слегка касается затылка. Им хочется быть еще ближе. Арс поддается вперёд, заставляя их прижиматься бёдрами вплотную. Руки уже изучили все изгибы спины, задевая резинку домашних шорт и слегка поглаживая бедренные кости.       Антон запускает пальцы во все такие же мягкие волосы, но уже не так аккуратно, а иногда дергая пряди. Переплетая языки, Попов углубил поцелуй, делая его более страстным и грубым. Они хотели друг друга, забывая про чертовые запахи и соулмейтов, ведь это кажется настолько неважным сейчас, что просто вылетает из головы. Сейчас они только вдвоём, рядом. И плевать им на судьбу.       Что ты творишь, Арс? Подумай. Эгоист.       Понимая, что им этого явно мало, Арсений обхватывает Антона за ягодицы, приподнимая того на руки. Шастун обхватывает ногами торс Попова и полностью расслабляется в чужих руках. Через мгновение холод стены исчезает и Антон понимает, что делает голубоглазый. Пройдя буквально ничего, они падают на мягкую кровать Шаста, даже не замечая особых изменений, полностью увлечённые друг другом.       Отрываясь от сладких губ, Арс принимает сидячее положение на бёдрах хозяина квартиры и томным взглядом смотрит на это солнце. Потрёпанный Шаст старается отдышаться, так же смотря на своего друга, жалостливо скуля о продолжении. А Попов не может отвести взгляд: зелёные горящие глаза, пухлые губы, красные щеки и взъерошенные светлые волосы. Улыбка Арсения освещает всю комнату, ведь он понимает: В данный момент этот кот полностью его. И как же черт возьми это приятно.       — Ты чего? — Все еще пытаясь отдышаться, тихо подает голос Антон.       — Ты безумно красивый, — Так же тихо отвечает брюнет, по-прежнему улыбаясь.       — Взаимно.       Шастун не может больше терпеть и, хватая парня за ворот футболки, тянет на себя для сладкого поцелуя. Арс сразу же отстраняется, но лишь для того, чтобы снять с себя надоедливую футболку. Антон делает так же, и снова тянется за поцелуем, тот, конечно же, отвечает. Они горят и уверены, что смогут сгореть полностью. Они хотят сгореть полностью.       Гори один, мразь. Он не твой. Ты разрушаешь его жизнь. Чертов, мать его, эгоист.       Арсений резко отстраняется и сразу же встречается с удивленным взглядом. Снова хочется поцеловать младшего, но у него словно мысли в норму пришли. Нельзя. У них есть люди, которые будут страдать из-за таких неожиданных вспышек желания. У них есть соулмейты и поступать так — совершенно безответственно.       Ну, соулмейт есть только у одного из них. И Арсению не жаль себя. Ему жаль Антона, у которого ещё есть шанс. Шанс на счастье.       — Арс?       Антон смог сделать вдох полной грудью, ведь старший за мгновение отстранился и пересел на другой край кровати, закрывая лицо руками. Шастун хотел было дотронуться до его плеча, но Арсений резко вскочил и надел лежащую на полу футболку. Испуг сразу заглушил все чувства, и Антону уже было не так комфортно в своей квартире.       — Арс, я…       — Заткнись.       О, теперь ты грубишь ему? Да ладно, мальчик же не виноват в том, что ты такое ничтожество.       Шастун замер, а вместе с ним и его сердце. Оно безжалостно пропустило удар и продолжило работать вдвое быстрее. Антон не успел выйти из ступора и что-то ответить, как голубоглазый скрылся за дверь. На полу еще лежала широкая оранжевая футболка Шаста, на губах еще ощущается вкус другого человека, а на пальцах до сих пор горит пожар от прикосновений к мягкой коже.       В коридоре послышались шорохи, что и привело к оживлению парня. Он резко встал с кровати, что даже в глазах потемнело, но продолжил шаг. В мгновение он оказался в своём просторном коридоре, где так активно надевал куртку его друг. На мгновение Арс остановился, но как только встретился взглядом с хозяином квартиры — ускорился. Шастун сократил расстояние между ними и когда Попов уже дотронулся до ручки двери, тот схватил его за рукав и потянул на себя.       — Что ты творишь?! — Вскрикнул Арсений, когда споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол.       Антон молча помог ему встать, а затем просто наблюдал, как он отмахивается от невидимых пылинок. Сразу понятно, что он тянет время.       — Арс, хватит, — всё-таки не выдержал Антон, после того, как его гость уже на протяжении минуты отряхивал себя.       Старший поднял наконец голову и встретился взглядом с другом. А другом ли? Может, это была точка в их дружеских отношениях. Потому что… слишком. Слишком горячо, слишком близко, слишком приятно. Все, черт возьми, слишком.       А ты слишком эгоистичен.       — Что ты хочешь от меня? — Холодно спросил Арс, но слегка подрагивающий голос выдал его с поличным.       — Что Я хочу? — Антон вскинул руки и нервно посмеялся, — Ты прижал меня к стене, а не я. Так какого черта убегаешь? — сделав акцент на «ты», напряжённо проговорил парень.       Голубоглазый не знал что ответить. А ведь Шастун полностью прав. Это он обдумывал это действие, это он так долго и мучительно хотел поцеловать его, это он со всей страстью прожимался своими бёдрами к чужим. И слова застряли в горле. Дыхание перехватило, а руки задрожали. Что он натворил?       — Это… это недоразумение, — прерываясь, все-таки выговорил он.       — Какого черта, Арс?!       Антон не выдерживал. У Антона все горело изнутри. Антон хотел вновь поцеловать человека напротив, но тот своё желание очень остро отрицал.       — Еще раз спрашиваю, что ты от меня хочешь?       Ярость Антона испарилась, как только он услышал настолько холодную фразу из уст Арса, что аж неприятные мурашки пробежали по затылку. И Шастун понял: брюнет не хочет продолжать. Видимо стыд или что-то еще влияли на него намного больше, чем этот светловолосый паренёк.       Всего лишь твой соулмейт, которому он не хочет портить жизнь.       — Ничего. Я тебя не держу — можешь идти. — Смотря прямо в глубь синевы глаз, тихо проговорил хозяин квартиры.       Арсений резко развернулся и, забрав телефон с комода, уже собирался уходить, но немного помедлил. Он понимал, что ему стоит уйти. Понимал, что лучше оставить все так как есть, ведь в итоге всё выйдет из-под контроля. Ведь есть кто-то, кому принадлежит это зеленоглазое чудо и забирать его у кого-то Арс ни в коем случае не собирался. Но так хотелось. Так хотелось вновь ощутить его под собой. Так хотелось, чтобы он был его.       Арсений знал, что он поступает гадко. Его соулмейт уже давно гниёт в могиле, а он покушается на чужого. Нельзя. Так нельзя. Но что-то все равно заставляет его развернуться и взглянуть на лице парня. Такой ранимый, такой нежный. Антон стоит перед ним в одних домашних шортах и смотрит будто перед собой. Он нервно обнимает себя за плечи и всё ждёт, когда наконец останется один, чтобы дать волю эмоциям. Но момент растягивается как-то уж на очень долго, и Попов, сглатывая, аккуратно подходит к парню.       — Ты же знаешь, что я не хотел тебя обидеть. Просто есть некие обстоятельства… — начал Арсений, но ему не дали закончить.       — И какие же? — с вызовом спросил Антон, поднимая взгляд на друга. В его глазах читалось отчаяние.       Ты не его. И вот все обстоятельства.       Арсений застыл. Его рука застыла где-то около плеча парня, а взгляд застыл на лице Шаста. По щеке Антона скатилась слеза, оставляя после себя тонкую линию, которую зеленоглазый быстро вытер тыльной стороной ладони. Слабость. Он проявил слабость, ведь ожидал, что человек напротив на этот момент уже покинет квартиру. Но нет. Арс рядом. Арс смотрит. Арс видит его слабость.       Антону хочется кричать.       — Тош…       Попов отмирает и все-таки аккуратно дотрагиваться до голого плеча друга, сразу ощущая дрожь под пальцами.       — Ты… ты все испортил, — шепотом отозвался Шастун, опуская взгляд, — Зачем? Что ты хотел вообще? Поиздеваться хотел, что ли?       Тебя он хотел. Хах.       — Поиздеваться? Антон, я бы никогда…       Светловолосый резко поднимает голову и смотрит прямо в глаза друга.       — Ты только что поцеловал меня, а теперь убегаешь. Ты — самый настоящий эгоист. А мне что теперь, а?! — Медленно переходя на крик, высказался Шаст.       Эгоист. Эгоист. Эгоист.       Они стоят друг напротив друга и молчат. Оба ничего не понимают. Один испытывает боль и обиду, другой — полную растерянность и отчаяние. Но каждый, черт возьми, каждый из них снова хочет впиться в губы другого.       Арсений делает шаг вперед, опуская руку и прижимаясь грудью к груди Антона. Слегка приподнимает голову и утыкается своей щекой о чужую, слыша рядом с ухом нервный и короткий выдох.       — Ты не мой, Шаст.       Дошло наконец?       Фраза сказана настолько тихо, что был бы Арс на сантиметров двадцать дальше, Антон даже бы не разобрал слова. Но он слышал. И от этого не легче. Мурашки снова пробегают по затылку, когда старший берет его за запястья и делает шаг назад, держа руки парня перед собой.       — Ты — прекрасен. Весь. И я безумно рад быть твоим другом, но… — тяжело и глубоко вздохнув, Арсений еле решает продолжить, — Мы живем в очень нечестном мире. — грустная улыбка появляется на его лице, — Понимаешь… Тебя ждёт такая жизнь впереди! Ты встретишь своего соулмейта, представляешь? Если это будет она — заведешь детей, а если он — хоть сотню различных животных, а можно и в другую страну уехать. Знаешь, ты будешь так счастлив! Столько всего еще впереди, Шаст, столько всего!       Арсений все говорил и говорил, местами сжимая руки друга сильнее. А он не сводил глаз. Смотрел и смотрел, как Попов говорит что-то про семью, любовь, детей. Просто следил за его мимикой и сразу подмечал: что-то не так.       А Арсений не мог остановиться. Он говорил снова, повторяясь и запинаясь, но не замолкал. Остановиться его заставила рука Антона, которая незаметно высвободилась из несильной хватки старшего и уже мягко касалась щеки. Это действие было не просто так: Антон стёр каплю слезы большим пальцем, чтобы та не прокатилась по щеке Арсения, оставляя соляной след. Попова пробила дрожь, ведь он — плакал. Его глаза были полностью наполнены слезами и стоит ему моргнуть, то из глаз сразу польется несколько дорожек от слез.       — Господи… Арс, — тихо проговорил Антон, даже больше проскулил, ведь видеть Арсения таким — неимоверно больно.       Парень аккуратно высвобождает вторую руку и легко, едва касаясь, проводит большими пальцами под голубыми глазами, внимательно вглядываясь в них.       — Прости…       — Заткнись, — резко отвечает парень, тут же прижимая старшего к груди, обнимая за шею.       Тот, хоть и не ожидал такого, но все равно отвечает на объятия, аккуратно обвивая торс Антона. Стоят они тихо, буквально боясь вздохнуть: мало ли другой этого испугается. Но никто не пугался. Шастун аккуратно перебирал тёмные пряди Арсения, пока другой расправил ладони на чужих лопатках, едва прижимая к себе.       Как же все-таки сложно жить.       Ты вроде бы счастлив, но то чертово чувство изнутри все равно не даёт покоя.       Вот и Попов все никак не может успокоиться, даже в любимых объятиях.       Его мучает лишь одно. Что так тяжело произнести вслух. Так больно сказать кому-то, пока строил мордочки всем фанатам, в ожидании «той самой», которой просто нет.       — Шаст…       — М?       Арсений отстраняется, но не хочет. Он мимолётно смотрит в глаза напротив, а после, нервно прикусывая нижнюю губу, отводит взгляд. Соберись. Соберись. Соберись.       Признай хотя бы себе. Ты никогда не будешь счастлив. Этот мальчик — не твой. И обниматься он должен не с тобой.       — Я… Как же, — тихо шипит старший, матерясь под нос, — Сложно… черт.       — Хей, я тут. Говори. — пытается его поддержать Антон, но делает только хуже.       Смотришь на него так, словно хочешь поцеловать. Зачем? Он — не твой. Прекрати! Ничтожество и эгоист, который забирает себе чужое счастье.       — Я…       Ну же. Скажи, что твой соулмейт мёртв. Пусть он тебя пожалеет. Давай.       — Мой…       Арсений! Не томи. Чертов эгоист       — Мой соулмейт мёртв, — выпаливает мужчина, прикрывая глаза.       Сказал. Молодец. А теперь прочь из его жизни.       Арсений отступает и резко разворачивается. В глазах пелена от слез, а на душе так больно. Он сказал это. Вслух. Кому-то. Признался.       — Арс! — кричит Антон, но его другу уже все равно.       Он выбегает на лестничную клетку, вовсе позабыв о лифте и быстро-быстро спускается вниз. Пропускает ступеньки, где-то оступается, ненароком пинает какие-то бутылки. Слышит крики, но остановиться не может. Мешает ему очередная коробка или же бутылка — сразу не разберёшь. Арсений за мгновение оказывается на полу. Благо, он был уже в конце пролета и почувствовал лишь жгучую боль в локтях. В глазах пестрит, а встать на ноги не получается.       И он срывается.       Обжигающие слезы текут без остановки не давая нормально вздохнуть. Грудь резко поднимается и так же опускается, а сердце готово выскочить. В ушах шум, руки сжимаются в кулаки — на ладонях точно останутся ранки от ногтей. Всё перемешалось в кучу и лишь где-то отдалённо послышался взволнованный голос, а через мгновение кто-то обхватил его щеки руками.       — Арс! Арс, ты в порядке?! — Еле слышится голос Антона, который нервно осматривает слегка испачканную одежду старшего.       Мужчина кряхтит что-то в ответ, поддаваясь теплу рук зеленоглазого. Ему больно, но эти касания успокаивают его. Никто никогда не грел его так, как этот парень. Никогда.       — Арс… что же ты творишь, идиот, — голос Антона слышен уже намного лучше и Попов смог разобрать его слова.       — Я дышу тобой, — еле-еле слышно проговори Арсений.       — Что? — не расслышал Антон.       А он молчит. Не может повторить. Не смеет повторять. Не смеет дышать им. Не смеет любить его. Не смеет. Не смеет.       Не смеешь, эгоист.       — Боже, ты слышишь меня? — Попов медленно кивнул, — Скажи, прямо сейчас скажи, какой запах ты чувствуешь.       Брюнет замер. Всхлипы прекратились, а слезы перестали течь без перерыва. Он ждал этого вопроса, но почему же Антон его задал? Он только что, буквально пару минут назад, сказал, что его соулмейт мертв. Антон знает, что за запах тот чувствует, но почему спрашивает?       — Я… земля. Я чувствую чертову землю. Сырую, как на могилах.       На лестничной клетке раздался хриплый голос Попова, а потом и смех. Чистый, искренний. Шаст смеялся и продолжал держать ладони на чужих щеках, словно только что прозвучала какая-то шутка. Но её не было.       — Антон, что ты…       — Знаешь какой запах чувствую я? Хочешь узнать? — Резко задал вопрос парень, продолжая улыбаться.       Голубоглазый снова кивает, впиваясь взглядом в лицо друга. Он ждёт. В душе что-то приятно покалывало. Что это? Надежда?       Прекрати надеяться.       — Я не спроста пью зелёный чай, Арс. И не потому, что люблю вкус, а потому что каждый день чувствую его запах, — на одном дыхании выпалил парень, внимательно вглядываясь в глаза-океаны, обладатель которых затаил дыхание, — А, конечно. Еще же этот приторный запах булочки с корицей. Не люблю корицу, если честно.       Арсения трясёт: только что Антон назвал любимый запах его детства. Мужчина не знает что делать и просто пялиться на улыбающегося Шаста, у которого на ресницах застыла влага.       — А как же… Но я же чувствую землю, могилу, ты нет… — Арсения остановил Антон, легко касаясь его губ своими.       Они целовались не как в квартире, вовсе не страстно. Шастун медленно, словно в замедленной съёмке, едва ощутимо целовал нежные губы мужчины. Это было так трогательно и нежно, что та влага на антоновских ресницах всё-таки скатилась слезой по щеке. А Арсений просто растаял. Никогда поцелуй не казался ему таким волшебным. Таким чистым.       Таким любимым.       — В детстве я часто бывал у бабушки в деревне. Она умерла еще до моего пятилетия и почему-то о ней мне напоминал именно запах свежей земли. Так я и полюбил этот чертов запах, который так легко спутать с запахом смерти, — отрываясь от тёплых губ и упираясь в чужой лоб своим, прошептал зеленоглазый.       Они оба улыбаются. Так искренне, что смотря на них, можно и заплакать. Улыбки переходят в смешки, а после и в смех. Добрый. Облегчённый. Тот, который хочется слышать всегда. Который успокаивает и заставляет смеяться тоже. Тот смех, который любимый. Родной.       Которым смеются те, которые по уши влюблены. У которых воедино сплетены души. Которые дышат друг другом.

Которые живут друг другом.

***

      В одном из московских домов на лестничной клетке, между седьмым и восьмым этажом сидят двое парней, которые раньше и не думали быть счастливыми. Где-то внизу слышится, как открылась дверь в подъезд, и кто-то забегает в дом, в надежде согреться. На шесть этажей выше сидит группа подростков, которые давятся табачным дымом, впервые пробуя сигареты. На третьем этаже сидит одинокий парень, которого только что кто-то бросил и который с силой бьет о стену кулаком, в надежде успокоиться. На пятом этаже кряхтит бабка, ведь лифт опять сломался и приходится подниматься по грязной лестнице, где сидят одни наркоманы.       В этом доме столько людей. Столько жизней. Столько историй.       Но только что появилась новая, которая закончится еще ой как не скоро. История двух влюблённых, которые только-только нашли друг друга. И никакая бабка, никакие подростки, никто не помешает им.

Слишком уж сильно они смеются, чтобы хоть кого-то услышать, кроме друг друга.