The day

Он знал, что однажды этот день настанет. Последние несколько лет он не то, чтобы ждал его, скорее, нетерпеливо поджидал, постоянно оглядываясь в прошлое — может быть, он уже пропустил его, и возможность была упущена. Но сегодня этот день наконец-то настал, и можно было облегченно выдохнуть, что он и сделал первым делом, проснувшись утром. Необычайная легкость наполнила его тело — ему было больше некуда бежать, незачем, и он мог отдохнуть. Он сел в кровати и, сладко зевнув, потянулся. День обещал был прекрасным. Замечательным. Великолепным. Впервые за многие годы наполненным смыслом. Мягкая улыбка озарила его лицо. За окном был пасмурный зимний день: серо-синее небо низко склонилось к земле, словно желая нашептать ей что-то на ушко, рассказать секрет, крупные, но грязные хлопья снега падали вниз, с решимостью камикадзе разбиваясь об промёрзший асфальт, распушившие перья снегири склевывали последние, давно пожухшие ягоды рябины, скорбно перелетая с ветки на ветку. И всё равно он был счастлив. Парадоксально счастлив. Столько лет поисков и борьбы, а счастье все это время было рядом. В нём самом. Насвистывая какую-то мелодию из детства (слова песенки он уже не помнил и, если бы задумался, удивился бы, что помнит сам мотив), он направился в ванную абсолютно не чувствуя холода половиц под ногами. Он всегда поражался зеркалам: оттуда на него смотрел сначала мальчик, потом подросток, юноша, и вот теперь мужчина — кто угодно, только не он. Ведь он всегда был здесь, он не мог быть там, по другую сторону зеркала. Тогда кто же там был все это время? Кто смотрел на него оттуда? И чего он хотел? Мужчина тряхнул головой, прогоняя морок — зачем омрачать столь прекрасный день лишними мыслями? Он побрился с особой тщательностью, почистил зубы, погримасничал, расшевелив закостеневшие морщины. И всё также пританцовывая отправился на кухню. Кофе, который на самом деле всё ещё был со вкусом горелых ошмётков, сегодня показался ему по-настоящему вкусным, а пресная яичница — великолепной. Мир вокруг был ярок и прекрасен. Добр и великодушен, ласков и терпим. В это утро он любил весь мир. И казалось, мир любил его в ответ. Убрав за собой, он оставил документы на кухонном столе — все давно было готово и ждало своего часа. Оставил их небрежно вместе с парой рабочих папок, словно хотел взять с собой, но забыл. На секунду замялся у шкафа — не слишком ли будет странно, если он наденет костюм? Может, лучше джинсы с рубашкой? Нет. Костюм и точка. Это его день. Уже подходя к машине, он понял, что забыл сигареты дома на том самом кухонном столе, но возвращаться желания не было. Уже за рулём он выдохнул, сам не заметил, как выйдя из квартиры задержал дыхание. Принял ли он правильное решение? Из всех вариантов, что у него были, выбрал ли он тот самый — единственно верный? Получится ли у него? Он постарался избавиться от сомнений. Без сигарет это выходило из рук вон плохо. Он начал прокручивать свою жизнь в голове — на его месте мог быть любой. Средняя успеваемость, ничем не примечательный ребёнок — ни талантов, ни выдающихся навыков. Два высших — экономическое и айти, два прогоревших бизнеса и один ещё колыхающийся, всё неспособный или подняться, или наконец-то умереть. Единственное, что его отличало от окружающих — упрямство, с которым он снова и снова начинал сначала. Мало кто понимал, что он был настолько упрям именно потому, что знал, что однажды этот день настанет. Он вспомнил Анну — свою жену, не выдержавшую его ослиного упрямства, и их красавицу дочку — Марию. Грустная улыбка на секунду озарила его лицо. Он не считал, что таким образом все исправит, нет, он просто знал, что так надо. Такая уж была у него судьба. Машина завелась с первой попытки, что приятно его удивило — он давно ей не пользовался — видимо, сегодня действительно все было на его стороне. Ярко-красная низкая спортивная машина выехала из гаража. Машина, которую он уже давно не мог себе позволить. Машина, на содержание которой у него не было денег. Машина, застрахованная на сумму превышающую его заработок за последние два с половиной года. Машина с повреждёнными тормозами. Он вдавил педаль газа. Машина радостно заревела в ответ. Сегодня он был счастлив.