Другая история Золушки

      Жизнь в поместье изменилась. Отцу постоянно приходили немыслимые счета, после прогулок новой жены по городу. То шелка, то платья, то новые сюртуки. Мужчине пришлось отправляться в другие города для торговли книгами, параллельно с этим развивая и бизнес продажи одежды. Новая быстро надоедала семейству, поэтому все это успешно продавалось в соседних селениях. Однажды… отец снова уехал, на этот раз поездка заняла несколько месяцев и в пути… он занемог. Скончался… Мачеха беспокоилась лишь о комфорте сыновей, своем и конечно, о деньгах. Если Питер дрожащими руками кидал куски земли на гроб отца, которого похоронили рядом с ивой… то Мадам, так она приказала себя называть, погрузилась в работу. Совершенно забывая про сыновей: — Эй! Братик… нам с Гризом так неудобно в старой комнатке. Может ты выделишь нам свою? Насколько я знаю, она вторая по размерам в доме. А сам на чердак? Там много свежего воздуха и твои заскоки никто не услышит. Я никак не могу уснуть, слыша твой плач каждую ночь… Приказывает парень Питеру. Братья всегда заходили в неподходящий момент. Не давали расслабиться, получить даже небольшую разрядку. Вечно врывались, кричали. Поэтому Питер строго настрого решил переехать на чердак. Там никого нет, ни мачехи, что каждый миг заставляет беспокоиться о чем-либо, ни братьев, которые считают Питера сумасшедшим. А ведь всего-то… любовь мальчика немного отличалась от чужой… — Х.хорошо… я соберу вещи и… Не успел Паркер договорить, как его просто выдернули из комнаты, отпихивая на деревянный пол коридора. В спальню мальчика тут же забежали братья, закрывая за собой дверь. Даже вещи не вернули… Так Питер оказался запертым за старенькой дверью чердака. В небольшую, холодную, сырую комнату вели лишь винтовая лестница. Такая же старая и хрупкая. Питер всегда боялся ступать на нее, но выбора не было. Часто Питер плачет за закрытой дверью, но все дошло и до того, что Мадам распустила прислугу… она помыкала Питером, как хотела. Со временем… они стали относиться к Питу не как к брату, а как к прислуге. Вся работа по дому легла на его хрупкие плечи… Питу просто некогда горевать, во всяком случае, так думала Мадам. Ей, как и ее сыновьям было не в тягость с утра до ночи отвлекать Питера от горя и печали. Вставать приходилось в три часа утра. Готовить завтрак для семейства, чистить их обувь, стирать вещи, готовить, убирать, мыть полы, снова готовить, ухаживать за скотом, за братьями, подносить чай, всё это… занимало много времени. Даже и думать Питер не мог. Просто падая на кровать от усталости, каждую ночь… Справедливости ради, заметим. Они делились с Питером едой, вернее сказать — объедками со стола. Чаще всего это были пара горошин, кусок заветренной картошки. Поэтому вскоре пухленькие щечки пропали, талия стала совсем тонкой, а желудок постоянно урчал. Это уже стало нормой… И друзей у Питера не было. У парня и по всех этих изменений в жизни, не было друзей из соседних домов, ну или еще кого-то. А сейчас и знакомиться времени нет. Хотя тело и душа просто умоляли владельца подойти к соседским парням, просто поговорить, ну или что-то большее… хотя Питер всегда в зале, его кудри скрыты под старой косынкой, а фигура под большим фартуком. Это нелепо… для парня так точно… Каждый вечер, когда весь дом спал, Питер проходил в самую дальнюю часть дома, осматривал старенькую лестницу, при этом слыша уханье сов, совсем недалеко от себя. Будто прямо за стеной кричат. Хотя так и есть, эта часть дома находится за высокими деревьями, можно сказать — в лесу. И с основного входа башню просто не видно. Смотря наверх и вспоминая про невыносимую боль в ногах и животе… Питер собирал последние силы в кулак, потирая замерзшую, от продуваемую всеми ветрами лестницу, руку и поднимаясь на верх.

*** Одним утром… Питер проснулся у камина, вечером он был не в силах подняться на чердак. Мальчика разбудил звук колокольчика, такого знакомого колокольчика. Сегодня Мадам поднялась раньше обычного, вышла в зал, одетая в излюбленный шелковый халат, леопардовой расцветки, женщина потянулась, недовольно смотря на парня. Питер сразу подорвался, притворяясь, что чем-то занимается возле камина. Судя по всему, ему поверили, женщина не ругается, это уже хорошо. — Сейчас, Мадам. Я только дрова подкину… Отложив колокольчик на стоящую рядом тумбу, женщина прошла в кухню, недовольно и властно говоря:  — На будущее — зови нас, когда управишься. Мальчик только и успел, что зевнуть, размазывая грязными руками пепел по лицу. — Да, Мадам. Мальчик поспешно оторвался от камина, вбегая в кухню и начиная собирать завтрак для семьи. Это были испеченное вчера печенье, три порции мягких булочек с джемом. осталось только заварить кофе. — Питер, что у тебя на лице? Интересуется Мадам, вальяжно закидывая ногу на ногу и покуривая длинную, изящную трубку. Пепел начал падать прямо на пол, значит придется и сегодня полы мыть. Как только фраза завершилась, в кухню проходят братья, точно так же одетые в шелковые халаты и перешептываются по поводу внешности мальчика. — М.мадам? Не понимает о чем идет речь… ну и правильно, зеркало ему никто не выделит. Братья начинают откровенно смеяться, пялясь на измазанного Пита. — Грязь, да зола из камина! Хахаха. Смеется Гриз, этот парень всегда слишком жесток… Женщина берет одну из булочек, запивая ее соком из графина. Смотрит на парня, глазами выражая всю свою неприязнь и брезгливость по отношению к нему. — Ступай и умойся… Питер быстро выбегает с кухни, размазывая сопли и слезы по милому лицу. Пока братья смеются, обзывая его грязнушкой и замарашкой. Женщина лишь смеется шутке сына, предлагая другой вариант клички — Золушка…