My favorite teacher.

Как бы не был молод этот преподаватель, он знал как заинтересовать студентов и легко, а главное продуктивно вкладывать знания своим студентам. Для Бакуго это был единственный учитель, который ему нравился, но в тоже время подбешивал его. Мидория Изуку нравился ему тем, что давал ровно то, что нужно студентам, спрашивал ровно то, что давал. Проекты и курсовые работы были интересными, а самое важное - профессор действительно любил свою работу и с радостью помогал студентам, оставаясь после пар. И более того, раз в две недели проводил бесплатные занятия для отстающих по одному из языков, что преподавал. Его любили все: что студенты, что другие профессора. Но этот какой-то наивный и добродушный взгляд и излишняя доброта, которая иногда, казалось, слепила, бесили его. Мужчина почему-то характером напоминал ребенка. Именно поэтому иногда Кацуки позволял себе дерзкие высказывания на парах. Но Мидория-сан всегда вежливо и очень остроумно отвечал на них, что вызывало лишь улыбку на лице блондина. Но, что самое интересное, учитель никогда не делал ему за это выговор и не задерживал после пар. Но в этот день это произошло. — Бакуго Кацуки, задержись пожалуйста, — все удивлённо посмотрели на него, но вышли из аудитории, перешептываясь, мол, доигрался. — Мидория-сан… — Все хорошо, я слышал, что ты через две недели едешь на игру по бейсболу от нашего универа. Но так получается, что в тот день будет контрольная, поэтому вот моё расписание, посмотри когда ты можешь прийти ко мне, чтобы написать её досрочно, — Кацуки удивлённо посмотрел на учителя, — Хорошо, спасибо. А что на счёт материала? — В понедельник дам тебе необходимые конспекты, в следующую пятницу можем встретиться, и я объясню тебе то, в чем не смог разобраться. — Хорошо, ещё раз спасибо, — профессор улыбнулся и, кивнув, стал собирать свои вещи. Оказавшись вне аудитории, блондина чуть ли не сшиб красноволосый парень. — Ну что, тебя отчитали? — Нет, дерьмоволосый. У нас будет контрольная, когда я буду на игре. И буду писать её досрочно. Вот и обговаривали все. — Круто, зафоткаешь тест? — Нет, — довольно оскалился Бакуго, отталкивая от себя друга, — ну что, пошли бухать? Берите первый курс, будем отрываться, — Каминари рассмеялся. — Какой ты жестокий, — вот только знали бы они, насколько подготовились на такой случай первый курс, решив отыграться за посвящение в студентов. В результате попойка закончилась тем, что Бакуго должен был сходить в гей-клуб и переспать с кем-нибудь, а потом зафоткать того, с кем переспал. Парень недовольно рычал, пока друзья подбадривающе его подталкивали к бару, у которого стояли. Кацуки схаркнул и, наконец, вошёл в ночное заведение. На удивление тут оказалось не столь противно, хотя то, что тут одни парни, некоторые из которых спокойно целовались и обжимались, немного напрягало и смущало. Бакуго, не снимая капюшона толстовки, прошёл к барной стойке. Там как раз освободилось одно место, на которое тут же сел блондин. Бармен учтиво улыбнулся ему, — Первый раз? — Кацуки нервно кивнул, недовольно смотря на бармена, — Тогда первый коктейль за счёт заведения, — и мужчина быстро приготовил какой-то напиток. Кацуки подозрительно отглотнул, но одобряюще приподнял бровь. Алкогольный коктейль на кофе был очень даже вкусным. — Хочешь понять свою ориентацию? Или уже знаешь, но опыта в знакомствах нет? — продолжил бармен. Парень задумался, — Второе, но я… Нетерпеливый в плане отношений… — Понял, если я увижу кого из адекватных ребят, то подскажу тебе. А какие тебе нравятся? Внешне, характером, — Кацуки задумался. Он конечно понимал, что это просто спор, но трахать кого попало тоже не хотелось. — В хорошей форме, те, что следят за собой, особенно за гигиеной. Не смазливый, с остринкой… Уни или нижний, — мужчина кивнул и более не приставал, а Бакуго попивал коктейль, рассматривая посетителей. Тут его дёрнул бармен и показал на парня, что стоял на балкончике. Белая футболка облегала достаточно накаченное тело, а прямые джинсы идеально удлиняли изящные ноги с весьма аппетитным задом. — Он неплохой. Не против встреч на один раз. Адекватный парень, но ты подойдёшь ему только если спортсмен, он выжимает партнёров только в путь, и да, он уни. — Значит, сойдёт… — Бакуго допил свой коктейль и попросил налить виски со льдом и потом приготовить любимый коктейль того парня. Бармен улыбнулся и быстро все сделал. Бакуго быстро взял стаканы и пошёл на балкончик, ловко лавируя между посетителями. А парень в футболке умел танцевать, во всяком случае, его движения притягивали взгляд. Бакуго прокашлялся и сделал последний шаг к парню, — Привет, не против познакомиться? — незнакомец замирает, а потом поворачивается, и они оба остолбенели, удивлённо уставившись друг на друга. Перед Кацуки стоял явно его учитель по английскому, но не подойди он к нему в притык, не узнал бы. Не было привычных круглых огромных очков, а под свободной рубашкой, оказывается, скрывалось накаченное тело. В ушах был пирсинг, волосы не были выпрямлены, но плотные кудри были красиво уложены. На руках виднелись шрамы. — Етить, — выругнулся мужчина, а потом схватил парня и утащил в туалет, хорошо, что там никого не было, — что ты тут делаешь? — Бакуго был ошарашен, перед ним явно был другой человек. Профессор был сущим ягненком, а тут перед ним стоял самый настоящий хищник. Кацуки аж сглотнул, у него впервые не было слов, ведь они сейчас в гейбаре, и он пытался подкатить к своему профессору. Но гордость не позволяла ему так просто отмолчаться, — Я поспорил, что пересплю с парнем и зафоткаю его, — с вызовом ответил студент, а потом добавил, — но вам лучше ничего никому не говорить, потому что моя репутация пострадает не так, как ваша… — с намёком на угрозу произнёс Кацуки, ухмыляясь, скалясь. Изуку возмущенно расширил глаза, а потом зло сощурился, — И, что ты хочешь? — Мидория сложил руки на груди. Кацуки сначала хотел было сказать «не мешать», но в последний момент в пьяную голову пришла «гениальная» идея. — Переспите со мной, — и только потом он понял что сказал, правда реакция учителя удивила его сильней. Тот рассмеялся, — Я ещё не настолько бухой, чтобы переспать со своим студентом, — только что Мидория-сан намекнул, что не против был бы, но в то же время педагогическая этика не позволяла ему этого сделать. — Ну, мы можем это исправить, — Кацуки протянул профессору алкогольный коктейль. Тот улыбнулся и взял стакан, — А ты настойчивый, — и отпил немного, — надеюсь, на утро не пожалею, — Бакуго лишь улыбнулся. Как оказалось, профессор плохо воспринимал алкоголь. И после трех коктейлей был достаточно пьян, чтобы затащить того в лавотель, еле держась на ногах. Где-то на задворках сознания, Бакуго понимал, что это неправильно и принесёт потом лишь проблемы, но пьяный мозг считал подобное забавным и интересным. Оказавшись в номере, оба уперлись о стены и попытались разуться, а после Кацуки прижали к стене. Профессор был чуть выше, поэтому он приподнял студента за бедра, лишь сильнее сжимая его ягодицы. Сначала Бакуго чувствовал неловкость от понимания того, кто его целует, но стоило закрыть глаза, как поцелуй переставал отличаться от поцелуя с девушкой. Наконец, его отпустили, и Бакуго смог рассмотреть покрасневшее лицо профессора, в глазах которого горели языки пламени. Мужчина выглядел слишком сексуально, и Бакуго толкнул того назад, к кровати, стягивая с себя толстовку. Изуку облизнулся и стянул свою футболку, демонстрируя сухое подтянутое тело с татуировкой дракона на боку. У Бакуго аж губы пересохли, — Блять, — выругался он, поняв, что к паху начала приливать кровь. Он же не гей, так почему это происходит? Мидория рассмеялся и притянул парня к себе за ремень джинс. Начав расцеловывать грудь и пресс студента, он стал расстегивать пряжку ремня, а потом стягивать джинсы. Кацуки шумно вздыхал, чуть сжимая и перебирая шелковистые пряди волос профессора. А потом Мидория сделал то, чего парень не ожидал — прижался губами к члену сквозь ткань трусов, сорвав с губ блондина полустон. Учитель умело ласкал Кацуки, и когда член того уже оттягивал ткань трусов, Мидория стянул их и ловко лизнул головку, а потом обвел плоть. Бакуго завороженно смотрел на это, постанывая сквозь зубы. То, как работал языком Изуку было великолепно, а когда он и вовсе умело взял его член в рот, Кацуки не сдержал громкого довольного стона. Ему даже не верилось, что профессор, та самая невинная овечка, отсасывает ему прямо сейчас, да и покруче всех девушек, что у него были. Но кончить ему не дали. Мидория отстранился и уже стянул джинсы с трусами с себя. Как оказалось, на бедре и паху у него была ещё татуировка. Изуку забрался глубже на кровать и потянулся к тумбе, где нашёл тюбик лубриканта и презервативы. Чуть раздвинув ноги, он смазал пальцы и проник в себя, мягко растягивая колечко мышц. Кацуки сглотнул. Он не понимал, что с ним происходит, но вид такого профессора его заводил, рука потянулась к собственному члену, но Изуку властно и строго посмотрел на него, — Не смей, — и Бакуго неожиданно для себя подчинился. Но не зная, куда уже деться, сел между ног Мидории и наклонился, страстно целуя того, чуть покусывая губы, а потом перешёл на шею, ключицы, грудь. И стоило ему задеть сосок, как тело под ним выгнулось, и почувствовалась вибрация груди от сдерживаемого стона. Кацуки довольно улыбнулся и, скосив глаза на лицо Изуку, начал ласкать грудь парня. Профессор, сдержанно постанывая, чуть прикусывал нижнюю губу и со всей страстью смотрел на своего студента. — Черт, все… — Бакуго почувствовал, что его обхватили двумя руками и притянули к себе, страстно целуя, — сделай уже, что хотел, — Кацуки на мгновение чуть отстранился, чтобы взять презерватив, но глазами он неотрывно наблюдал за учителем. В лунном свете его разгоряченное тело и взгляд полный желания сводили с ума и возбуждали. Бакуго еле надел презерватив — руки дрожали от перевозбуждения и нетерпения. Наконец-то резинка была "раскатана" и парень пристроился, помогая рукой ввести член. Ощущения были совсем другие, и они будоражили, заставляя кровь вскипать. Видеть то, как профессор выгибается ему на встречу, стоная от удовольствия, было невероятно приятно. Пальцы блондина крепко сжимают бедра мужчины, а потом идут пара грубых толчков, заставляющих профессора вскрикнуть. Мышцы плотно и крепко сжимали член Кацуки, вынуждая его чуть ли не рычать, скалясь, и алчно блестеть глазами. Всякое терпение теряется, и Бакуго срывается, двигаясь быстро и жёстко, но учителю это, видимо, только нравится. Тело в его руках дрожит и извивается, грудь вибрирует от глубоких стонов. Кацуки рычит, закидывает ноги Изуку себе на плечи и прижимается к учителю, складывая того пополам. Гибкий — первое, что приходит в голову и почти сразу исчезает. Блондин грубо и властно целует Мидорию, и учитель отвечает тем же, а его руки жадно перебирают жёсткие волосы ученика, — Приподними мои бедра, — разорвав поцелуй, шепчет профессор. И Бакуго подчиняется, тут же довольно скалясь. Реакция не заставила себя долго ждать. Так он проникал ещё лучше и ещё сильнее давил на ту самую точку, заставляя учителя стонать ещё громче. А в голове у обоих стучала кровь, заставляя думать лишь об одном: хочу ещё, ещё и ещё. Кацуки был нетерпелив и сменял одну позу за другой, вытворяя с профессором то, что даже с девушками не делал. И горячее тело под пальцами с удовольствием поддавалось, лишь сильнее извиваясь, издавая все сладостнее стоны. Но по мнению Бакуго самой лучшей позой была последняя, когда Мидория-сан восседал на нем и двигался сам. То, как он выглядел в свете луны, было незабываемо. Казалось, что это какой-то демон или божество сейчас с ним. Профессор явно был в эйфории, ибо его язык чуть заплетался, и он забвенно стонал или произносил «Каччан», особенно когда Бакуго поддавал бёдрами навстречу мужчине. Кончили они вместе и весьма ярко. Кацуки явно оставил синяки на бёдрах учителя, а тот неглубокие царапины на груди студента, после чего устало опустился на парня, тяжело дыша. Отдышавшись, мужчина приподнялся и стёр свое семя с живота и бёдер обоих, а потом привстал и удалился в ванную, откуда вскоре вернулся. От мужчины пахло влажными салфетками. Кацуки прищурился, но встал и тоже обтерся ими в туалете. Душ принимать не было сил. Когда он вернулся на кровать, Мидория-сан уже почти спал. Его глаза были чуть полуприкрыты. — Фоткай сейчас, но без вспышки и со спины, иначе прибью, засранец, — Кацуки чуть не рассмеялся. Профессор получше него помнил причину всего произошедшего. Достав телефон, Бакуго сделал все так, как ему и сказали, после чего отправил фото Киришиме и вырубил звук. Сквозь сон Бакуго чувствовал, как кто-то перебирает его волосы, а потом целует, но просыпаться не хотелось. Глаза он разлепил лишь к позднему завтраку. Постель рядом была пуста и лишь помятая подушка говорила о том, что он явно был тут с кем-то. Скорее всего, ему почудилось, что это был профессор. Всё же, в бар он уже пришёл, мягко говоря, не трезвый. — Блять, — выругнулся Кацуки, поняв, что от воспоминаний о прошлой ночи, у него снова встал. Впрочем, весь день, как и следующий, у него не задался. Мысли то и дело возвращались к той ночи, что выбешивало его. Впрочем, в универе профессор вёл себя, как обычно, даже когда задержал студента для передачи конспектов. И эта неоднозначность сводила Бакуго с ума. Он терпел неделю, в пятницу нервы сдали и Кацуки нашёл профессора, — Мидория-сан! — Бакуго схватил того за локоть. Мужчина удивлённо посмотрел на него, а потом улыбнулся, — Да, Бакуго? Что-то случилось? — Кацуки растерялся. Да, он хотел выяснить правду, но не прямо посреди универа. — Я начал изучать конспекты, и у меня возникли вопросы, можем мы встретиться? Правда, у меня ещё подработка до восьми. — Хорошо, я могу сегодня в девять. У меня дома. — Да, хорошо, можете тогда дать свой телефон? — профессор спокойно протянул свою визитку. Кацуки принял её двумя руками, а потом ушёл. Вот только видел бы он потом улыбку своего учителя. После окончания смены Кацуки достал визитку и набрал номер. Трубку взяли почти сразу, разговор был короткий, ведь Бакуго нужен был лишь адрес. Дорога в метро и автобусе заняла все же больше времени, чем рассчитывал парень. К квартире учителя он подошёл лишь к 9.15. Отдышавшись, Бакуго позвонил в дверной звонок. Сначала была тишина, а потом послышался мягкий щелчок замка, и дверь открылась, — Проходи, — мужчина отошёл, пропуская Бакуго внутрь. Тот быстро разулся и скинул куртку на пуфик. Подняв взгляд, он заметил, что профессор был в свободных домашних штанах зелёного цвета и в салатовой кофте с длинным рукавом. Очки были уже маленькими, прямоугольными с забавной веревочкой на дужках в стиле хиппи. Мидория выглядел немного уставшим, но все равно чуть улыбался, кивнув сам себе, он провел парня в гостиную-кухню. — Будешь чай? Я как раз недавно заварил… — мужчина собрал какие-то бумаги, книги и тетради и аккуратно поставил их в книжных шкаф. — Не откажусь. — Могу угостить талкыш калеве. — Что это? — Бакуго отвлёкся от рассмотрения книжного шкафа. — Татарская сладость. Мой друг из России прислал мне. — Вы знаете русский? — Учу, будет моим четвёртым языком, — с улыбкой произнёс мужчина, ставя на стол пузатый фарфоровый чайник и небольшие чашечки, а потом деревянную тарелку с пирамидками из каких-то нитей, видимо это была та самая татарская сладость. — Спасибо, — Бакуго сел за стол и достал из сумки свою тетрадь, в то время как профессор налил чаю, а потом положил на стол свои учебник и конспекты. Следующий час Изуку старательно разъяснял Бакуго неразобранную тему. Она действительно была сложной для японцев, но Кацуки прикладывал все усилия, чтобы понять ее. — Ты хорошо справляешься. Обычно этот материал даётся в три урока, но ты быстро все схватываешь… — профессор улыбнулся, облокотив голову на руку. — Вы — отличный учитель, — с гордостью сказал парень. Ему нравилось, когда его хвалили, особенно приятно было слышать похвалу от учителя. От тишины появилась некая неловкость, особенно под внимательным взглядом. — Ты ведь не только поэтому хотел встретиться со мной? — с усталым вздохом произнёс Изуку. — Мидория-сан! — смущённо и возмущённо начал было Кацуки, но потом замолчал. Вот как ему сказать о тех мыслях, что вертелись в голове всю неделю? — Ты явно не шантажировать меня пришёл, так говори, что на уме. Но позволь угадать, ты странно себя чувствуешь после той ночи? Это оказалось не так гадко, как ты думал, а, возможно, и приятнее? — от каждого слова уши парня краснели все сильнее и сильнее, — Значит, угадал, — мужчина встал и поставил чайник на огонь. — У вас было тоже самое? — Хах, — как-то грустно рассмеялся тот, — у меня все было куда запутанней. Это было в Испании, когда я учился там по обмену… С тех пор я редко когда принимаю коктейли от незнакомцев… — Бакуго не сразу понял, к чему это было сказано, но потом до него дошло. И от злобы его кулаки сжались. — Тогда я лишь задумался обо всем, многое сбрасывал на… То, что был не в себе. И попробовал снова, уже здесь. И лишь тогда все встало на свои места. — Но другие мне не нравятся, совсем… — не подумав сказал Бакуго. Мидория замер и снял очки, поворачиваясь к нему. — Ты просто очень эмоциональный и впечатлительный, поэтому я и кажусь тебе особенным… — он снял чайник и заварил новый чай. А Бакуго зло вскочил, подошёл к учителю и резко развернул к себе, после чего притянул за ворот кофты и страстно поцеловал. Изуку ошарашенно уставился на него, на мгновение подался вперёд, а потом все же отсранился, — Это неправильно… — прошептал он в губы Кацуки, — Ты — мой студент… — Срать на этику, я здесь, и я хочу лишь тебя. Хочу трахать тебя и видеть, как ты стонешь, крича ту чёртову кличку, что дал мне тогда. Хочу, чтобы ты смотрел лишь на меня своими бездонными изумрудными глазами, — Изуку ошарашенно слушал каждое слово студента, который напирал все сильнее и сильнее. Что-то щёлкнуло в Мидории, и давно сдерживаемая лавина сносила все остальные стены. — You're a bad boy, just the way i like it…  — глубоким гортанным голосом произнёс профессор, от чего парень оскалился и снова страстно поцеловал своего учителя, чуть ли не вдавливая того в столешницу. — And you have to be good and obedient, looking only at me. Because you are mine. — ответил Бакуго, утягивая учителя в новый поцелуй.