Сердечко.

А у Нагито сердце так стучит, так трепещет, словно готово разорваться и убить его прямо изнутри и только его талант является для него препятствием. Он смотрит на него, на его коричневые волосы и салатовые глаза, аккуратные пальцы и сильные руки, кусает губу до крови, и сердце бешено бьется. Тук-тук. Комаэда влюбленно глядит на зеленоглазого парня, стоящего около аркадного автомата и мирно общающегося с Чиаки, разглядывая его мальчишеские черты лица, так идеально ему подходящие. С самого знакомства Хаджиме зацепил его задумчивый взгляд чем-то, по ощущениям схожим со вкусной, доставляющей радость конфеткой. Приятный вид, чудесный запах и волшебный вкус. Так и Нагито проводил с этим сравнение, все чаще подмечая то, что он знает о его сладости все из им же перечисленного, кое-что личное, что-то типа размера его изящных синих боксеров и его любимые порно-журналы, которые он хранит под подушкой, с горячими, но абсолютно не привлекающими Комаэду девушками, так и обыденные вещи, к примеру, его увлечения или группа крови, любимый цвет и образование до школы Пик Надежды. В общем, все кроме вкуса. И Нагито эта мысль сводила с ума. Он смотрел на него, облокачивая голову на ватную от головокружения руку, подпирая ногами пол, будто он сейчас упадет, ерзая на стуле или у стенки, следя за Хинатой, дергая глазами, когда врывается в его квартиру, успешно взламывая замок отмычкой, стараясь найти что-то новое о своем объекте обожания, или просто возбужденно вдыхая аромат его одежды и зарываясь лицом в чужую подушку, маниакально смеясь, снова слыша о том, как Хаджиме недоумевает, кто же ворошит его вещи, при этом почти ничего не трогая, и почему на его кровати остаются подозрительные белые следы? Комаэда чуть ли не слюнями давился о той мысли, что же Хината мог делать с такими «уликами» на «месте преступления», что чувствовал, как у него из-за этого внизу живота будто без остановки на него льют кипяток, и член поднимается колом, заставляя Нагито судорожно вздыхать каждый раз, хватая себя за плечи, стараясь унять свои желания, но при этом сильнее возбуждаясь от мысли быть застуканным на видном месте Хаджиме. Через какое-то время простого воровства и наблюдений Нагито стало мало, поэтому это стало его раздражать, и он, как гадюка, все чаще запирался в своей комнате, чтобы спустить на Хинату свою любовь, надрачивая на его цветную фотографию. Он потратил огромное количество времени, воруя фотоаппарат Махиру, выискивая идеальный вид Хаджиме, много раз фотографируя его, тратя всю фотопленку, и переводя его в большом цветном варианте у Монокумы, наклеивая на подушку и засыпая с ним в обнимку по ночам, представляя то, как они наслаждаются друг другом, потому что так его и любил Нагито. Иногда он, кстати, корил себя за то, что предпочитал Хинату даже своей надежде, с силой сжимая свой член и позже отпуская его от боли. Тогда он выбирал — его жизненный путь или коричневолосый паренек, запертый с ним на необитаемом острове, но лишь одно его неосторожное действие расставила все приоритеты Нагито на свои места.

***

И если Комаэда думал, что Хаджиме не видит его искорок в глазах и судорожного преследования, то он серьезно оплошался. Хината всегда неуверенно отворачивался, сводя ноги и сжимая пальцы в ладонях, стараясь не смотреть на Нагито, и с каждым таким разом он все больше догадывался о подозрительном исчезновении своих и чужих вещей, переставая даже волноваться о пропаже. И когда его терпение кончилось, он решил, что ему стоит прийти к Нагито домой и разобраться самому, по-мужски. Ему хотелось верить в адекватность Комаэды, но воровство это ужасный поступок для Хинаты. — Эй, Комаэда! Я знаю, что это ты воруешь мои и чужие вещи, я хочу разобраться с этим. — Хаджиме открыл дверь. — Извини, что я даже не постучал, но… — Хината взглянул на кровать, замечая Нагито, расклеивающего его фотографии по всей стене своей комнаты. По подбородку стекла неловкая капелька пота, когда он посмотрел на шокированного его присутствием Нагито. Хаджиме опешил, делая шаг назад, неловко пытаясь выйти на улицу, но Комаэда резко схватил его за руку, притягивая на порог и запирая за собой дверь. — Я знал… Я знал, ты придешь! Моя удача не подвела меня… — сказал он, смутно заглядывая в его глаза и поглаживая по шее, заставляя Хинату испуганно вздрогнуть, стиснув зубы. — Мне есть что рассказать, тебе обязательно понравится. Хаджиме нервно сглотнул.

***

…Хаджиме нервно сглотнул, когда Комаэда повалил его на кровать, стены около которой были заклеены сверху донизу его фотографиями в самых разных видах и раскрашены красными и розовыми сердечками с белыми кляксами. Хината был фактически прижат к стенке, когда Нагито начал спускать с него штаны. — Я так долго хотел… — сказал Комаэда тихо шепча ему в одежду разные слова. — Хотел тебя… И я наконец-то смогу это сделать. Я буду корить себя, если не спрошу, хочешь ты или нет. — беловолосый сталкер взглянул на лицо Хинаты, когда он отрицательно закивал, не имея силы разговаривать. — Блять. — он раздраженно выдохнул, кладя руку на лицо. — Значит, мне не нужно твое согласие. Но вот то, что действительно меня волнует, дорогой Хаджиме… — он поцеловал его, заставляя Хинату дёргаться под телом Нагито. — Ты любишь меня? Прошу тебя, скажи да. Скажи да, если хочешь чтобы все было хорошо. Ради надежды, нам надо быть вместе, мы должны быть счастливы… Я не смогу жить без тебя, я умру в одиночку, я убью себя, если ты откажешь… Я так долго мечтал о тебе. Хаджиме молчал, долго смотря на него. Он действительно не понимал, что значит жесткая нападка Комаэды на него, что значат его слова, но до него постепенно доходило значение. Он сверлил его взглядом, обреченно отводя его иногда, думая над ответом. Хината никогда не воспринимал Нагито в таком ключе, да он ведь даже не видел его своим другом, всего-навсего считал поехавшим на надежде сумасбродом. — «Я не знаю, что он может сделать со мной, если я ничего не предприниму. Мне нужно выбираться!» — отчаянно сказал себе Хината, резко толкая от себя Нагито и влепляя ему звонкую пощечину, заставляя беловолосого схватится за налитую кровью от удара, красную щёку. — Я не люблю тебя, Нагито! Ты что, совсем ненормальный? Что это за фотографии? Почему на них я? Почему, блять, ты следишь за мной, у тебя проблемы с психикой или у тебя травма детства? Почему ты воруешь чужие, и мои в том числе вещи? Никто не знает это кроме меня, все ломают голову, а ты этим тут занимаешься? Тебе самому не противно? — вскричал Хаджиме, становясь все громче с каждым словом. Гнев переполнял его тело, заставляя злобно смотреть на Комаэду, лежащего на полу и смотрящим вниз, придерживая себя за щёку. Хината вдруг опешил, смотря на него, выставляя руки вперед. Он почесал затылок, садясь на одно колено, решая проявить должное себе милосердие. — Слушай, прости, просто убери это и давай забудем… — Нагито ударил Хинату по голове деревянной палкой из-под комода, заставляя того без сознания падать вниз. Комаэда поднялся, проводя рукой по своей алой щеке, злобно смотря на уже бывший объект своей страстной любви. — Ты не захотел по-хорошему, Хината, значит, я буду по-плохому, даже если мне придется умереть за это. — сказал он, хватая Хаджиме за руку и затаскивая на кровать, презренно смотря на рану на его голове.

***

Хаджиме очнулся, смотря на такой же завешанный своими фотографиями потолок, не совсем понимая, что происходит дальше. Он проморгался, чувствуя, как на его запястья обоих рук давит какая-то веревка, а ноги раздвинуты прямо под ширину кровати, заставляя Хинату потянутся от боли в затекших мышцах. Он попытался коснутся своего запястья пальцами в попытке отвязать веревку с руки, но что-то нависло над ним, и Хаджиме судорожно повернулся, смотря на Нагито со своей безумной улыбкой, видя рядом стол с разными препаратами и скальпелями, имея при себе несколько ножей. Хината испуганно вздрогнул, смотря на него, пытаясь что-то сказать, но Комаэда бережно заклеил его рот скотчем, давая возможность лишь еле-еле раскрывать губы и истошно вопить в клейкую ленту. — Все могло быть иначе, Хината. — сказал он, приподнимаясь на руках. — Ты мог хотя-бы соврать и все было хорошо для тебя. Да и для меня тоже. Но теперь я сделаю то, что мне действительно не наскучит. Так мы оба с тобой станем ступеньками к абсолютной надежде, удовлетворяя друг друга. — Комаэда засмеялся и этот смех жестко ударил по ушам Хаджиме, заставляя его не на шутку перепугаться. Когда же все свернуло не туда? Нагито просмеялся, доставая со стола скальпель. В его глазах заплясали черти, когда он коснулся медицинским прибором руки Хинаты, уже немного синеющей от нехватки кислорода в крови, и легонько провел ей по сухожилию, делая небольшой надрез. Хаджиме дернулся, резко дыша, и Комаэда почувствовал удовольствие от своих действий и реакции паренька. Он прислонился к руке, пробуя кровь. — Я не любитель, но ты на вкус просто восхитителен. — Нагито невесомо чмокнул его в щеку, заливаясь румянцем и сжимая руку, пачкая ладошку в крови. — Я мечтал о том, чтобы попробовать тебя… Я сделаю это сегодня, но, может быть, ты больше никогда не проснешься. Но тебе не стоит расстраиваться, стать ступенькой к надежде это очень почетно. Хината что-то промямлил ему в ответ, чувствуя легкую слабость во всем теле, истошно ноющем и просящем освобождение. Тогда он закатил глаза, часто моргая, заставляя Нагито случайно обратить на это внимание. — Тебе скучно, малыш? Не беспокойся, я развеселю тебя сейчас. — сказал Комаэда, снимая с парня штаны. Хината посмотрел вниз немного настороженным взглядом, дергая своими ногами в знак не согласия, думая о том, что он может сейчас сделать, но не зная действительности. Комаэда нахмурился, наигранно повел бровями, забирая со столешницы молоток, и хихикая над ужасом в глазах Хаджиме. — Тебя так легко извести. Но меня раздражает твое дергание, поэтому ты больше не сможешь двигать своими ножками как припадочный, хорошо? — Нагито ударил по чашечкам Хаджиме два раза, слыша треск костей и видя льющуюся кровь из них, слушая крик Хаджиме в клейкую ленту и смотря на его подступающие слёзы. — Ой, ой, как же громко ты кричишь. Такой шумный. Стонешь ты так же громко? Надо это проверить. Сказал Комаэда, пару раз ударяя этим же молотком по его телу, выбивая из Хинаты жалкие всхлипы, думая о том, какая прекрасная дорожка из синяков останется на его чудесном теле. Нагито приспустил резинку трусов парня, поднимая дрочкой член Хаджиме, чтобы он мог дальше проводить свои игры. Ему понадобилось не так много времени, чтобы у Хинаты встал, так что он радостно улыбнулся, понимая, что теперь может продолжать свои игры дальше и теперь ему точно ничего больше не помешает в своем деле. Комаэда достал большие медицинские щипцы, тоже сворованные из медпункта на одном из островов у Микан, заинтересованно глядя на дрожащие ноги и руки Хинаты, особенно обращая внимания на ногти. Что будет, если я вырву их все? — произнес у себя в голове Нагито. Тогда он поддел щипцом один из ногтей Хадижме, вырывая его одним движением руки. Хината по-настоящему закричал, чувствуя адскую боль в руках, и понимая, что теперь у него не будет и ногтей. Комаэда удивленно посмотрел на него, продолжая вырывать ногти из пальцев рук и ног, чувствуя, какое же удовольствие это ему приносит. Он отрывисто вздохнул, заканчивая свою работу и складывая все окровавленные ногти в специальную баночку, весело смотря на кровоточащие пальцы Хинаты, через заклеенный рот умоляя его о пощаде, но Нагито не стал останавливаться на этом, он доведет все до конца, чтобы уйти со спокойной душой. Следующим делом он захотел отрезать член бедного парня. Аккуратно прижимая Хинату за горло, заставляя его голову посинеть, он провел ножом точно по залупе, отрезая её и смотря, как она падает на пол, сопровождая свое отсоединение громкими криками испытуемого. Комаэда хохотнул, сжимая член и смотря, как из него вытекает большое количество крови, а сам он быстро вянет от ужасной боли. Ласково проведя по лицу Хаджиме, он поднялся над ним, разрывая его рубашку. Тогда он решил уже начать заканчивать, поэтому сделал один глубокий надрез на его плече. — Чтобы оторвать курице ногу, надо резать её по суставу. — тихо сказал он, отвязывая эту самую раненную руку и прижимая её одной ногой, при этом хватая руками за пальцы без ногтей, начиная вырывать руку из тела. С каждым рывком он тянул её все судорожнее, чувствуя, как ему становится все легче и легче, слыша ужасные крики Хинаты, пытающегося докричатся до помощи, но мгновением спустя понимая, что к нему больше никто не придет помочь. В конце-концов, рука поддалась, отрываясь от тела, заставляя на всей кровати разлится огромному количеству крови, а Хинате, судя по всему, навсегда замолчать. Нагито весело засмеялся, чувствуя полное успокоение своих зверских действий и желаний, быстренько проводя разрез в животе парня, чтобы когда их спохватились, они были сбиты с толку. Большая часть крови вылилась вниз, а Нагито закинул труп на плечо, поднимаясь с ним на одну из скал над океаном.

***

Последний раз взглянув на испачканный в песке и холодной крови труп, он достал из кармана револьвер, заполненный пулями до единого. Конечно, умереть ему будет сложно, но он все продумал и готов стать ступенькой для своей великой, благородной надежды вместе с Хинатой. Комаэда улыбнулся, сбрасывая жестоко убитого парня в воду, мгновенно окрашивающуюся в красный и видя всплывшие в воде кишки. Он пожал плечами, приставляя к виску револьвер.

Пам.

И уже мертвый Нагито следующим упал в воду, навсегда утопая в солёном океане. Теперь он будет в одной могиле со своим возлюбленным. Тук-тук.