тишина в 213

Август, как обычно это бывает, самый сложный период в психологическом плане для школьников и студентов. Ты опять отправляешься на учебу, снова будешь видеть эти зелёные стены, обшарпанные потолки и надоедливые лица. Моё единственное утешение в том, что я увижу своего лучшего друга Стаса, который опять предложит для поднятия настроения сожрать бургер или просто какую-то вредную, но безумно вкусную еду. Я не люблю учиться. Вот прям совсем не люблю. Мне не нравится ни преподавание в школе, ни учителя, ни их отношение к ученикам, ничего, ровным счётом. Хотя потреблять новую информацию или, в общем, узнавать что-то неизведанное я люблю. Но особенно меня бесит моя математица. И чаще всего я к ней нейтрален, но она иногда выходит за грани. «Иманов! Как ты можешь спокойно жить, не зная тригонометрию? Нонсенс, нонсенс, дорогой мой». В этот момент мне хочется свернуть все в кабинете, перевернуть все стулья, парты, подойти к ней и сказать в лицо: «Да идите вы со своей математикой нахуй!» Естественно, я так не скажу, но мне очень хочется. Так вот мысль о том, что я опять увижу ее лицо, меня очень напрягала и не приносила никакого счастья. Но уже конец августа на дворе, и мне придётся смириться с этим. Тем более, мне остался последний год в этой гребанной школе. Собрание в классе поставили 28 августа в 9 утра. В 9, сука, утра! После того, как я послал далеко мой сон и режим в принципе, встать в 8, чтобы успеть собраться, было огромной проблемой. Но я встал! Встал! Я доказал, что сильный! Блять, мне бы такую уверенность на матане… Утро, конечно, выдалось недобрым. Ну, оно было очевидно. Завтрак я благополучно выкинул из моей жизни, вспомнив о еде только подходя к школе. Прямо на крыльце, как и ожидал, я встретил своего друга Стаса. — Братан! — крикнул он на бегу. Я широко улыбнулся и пошел в его сторону. И уже через секунду меня обнимал мой дорогой пирожок, который во всем меня поддерживал, всегда был рядом, всегда придумывал какие-то идиотские идеи, а я их поддерживал. Помню, как мы решили сорвать урок русской литературы. У нас тогда был очень странный практикант из соседнего университета, и наш класс его сразу невзлюбил. — Давай запрем кабинет русского? — тихо сказал мне Стас перед его уроком. Я, конечно же, согласился. А как иначе? Тем более, что литру я не переношу. И не потому, что я не люблю читать, а потому, что нам откровенно врут о прекрасной жизни писателей. Мол, они все такие хорошие, а на самом деле Гоголь, к примеру, вообще, гей. Но никакой учитель вам об этом не скажет. Так вот. На перемене перед уроком Стас непонятно, конечно, где, но нарыл ключи от кабинета. Вахтерша не могла дать, ибо ученикам запрещено давать ключи. Ну, видимо, украл. Когда класс пришел в кабинет, мы рассказали нашу идею, которую все с радостью поддержали, и мы закрылись. Прозвенел звонок. У нас начало биться сердце из-за прилива адреналина, и я уже начал сомневаться о правильности этой идеи, но Стас уверил, что все будет хорошо. Мы сидели тихо как мыши. А потом ручка дернулась. Класс начал наблюдать за дверью: мы ещё больше затихли, но возле моего уха тяжело дышал Станислав. Ручка дернулась снова, но дверь, как и ожидалось, не поддалась. — Откройте дверь! — послышалось за ней. Мы молчали. — 10А, открыли дверь, если не хотите получить двойки! Угрозы пошли серьёзные, но и мы не спешили сдаваться. За дверью послышались шаги, отдаляющиеся от нас. Когда мы перестали их слышать, мы все дружно восторженно заорали, а Стас в символ победы запихнул в рот шоколадную конфету. Но это продолжалось недолго. Через минуту в класс ворвался практикант со связкой ключей и недовольством на лице. Он тогда нам двойки поставил. Ну, радует, что не в журнал, а только в дневник. Но мама мне тогда таких пиздюлей дала, что я надолго забыл, что такое хулиганство. На неделю целую. Таких историй из 10 класса огромное количество. Я очень люблю их вспоминать с одноклассниками, а особенно с этим пухляшом, ведь он мне стал братом за эти 10 лет. — Ну что, Эмилька, готов к последнему году? — спросил он, когда мы направились ко входу. — Даже не знаю. Не понял еще. И я снова увидел эту прекрасную улыбку, по которой скучал целый месяц, так как Стас уезжал на море с родителями, оставив меня в душном городе. Мы зашли в известный и родной холл, в котором нас встретила вахтерша со словами: «О, а вот и мои любимые хулиганы пожаловали». Стас, как обычно, одарил ее комплиментами, и мы направились к своему классному кабинету. В 213 уже собрался почти весь класс. Мы зашли — и на нас понеслась огромная толпа из парней-одноклассников и несколько девчонок, одной из которых была моя лучшая подруга Полина. — Привет, парни. — улыбнулась она, а после обняла нас двоих. — Как у вас лето прошло? Что нового? Ее лицо светилось от счастья, улыбка ослепляла мои глаза, а наряд был ещё более сногсшибательным, чем в прошлом году. Она лихо увернулась из объятий и вернулась на свое место, а светлые русые волосы, словно волна, прошлись по моему плечу, оставив приятный запах лаванды. — Эмиль, пойдем за парту! — позвал меня Стас, а я поплелся за ним. Идя к своему месту, я невольно подслушал разговор двух наших сплетниц: — Ты слышала, у нас в этом году новый учитель математики? Ее подруга удивилась, а я пошел дальше, прокручивая в голове полученную инфу. Что? Это правда? Я наконец-то отдохну от моей математицы и, возможно, начну нормально учиться и подниму свой балл? Я не знал этого шизанутого математика, который пришел в нашу школу, но мне он уже нравился.