Желание

Только сейчас, когда мы поднялись на палубу, я заметил, что Джим ходит в полусогнутом положении. Наверное, у него болит живот. Нужно осмотреть Джима. И в правду, порт виднелся вдалеке. До него плыть от силы полчаса. Джим опёрся локтями на борт, на его лице появилась улыбка. Я вновь словил себя не только на мысли, что опять хочу его обнять, как тогда вечером, но и на том, что я опять на него пялюсь, да ещё и так открыто. Не знаю, что было прекраснее: порт в сумерках или улыбающийся Джим. В такие моменты что-то тёплое в груди начинает щемить. Я понимал, что люблю его. Так сильно я ещё никого не любил. Пусть у нас и разница в возрасте 11 лет, но все же любить его мне никто не запретит! Хотя я понимаю, что взаимностью он мне вряд ли ответит. Я и не заметил как со спины ко мне подошёл Трелони. — Ну вот, наше приключение подходит к концу! Да, в Англию мы вернёмся богачами! — улыбаясь, восторженно сказал сквайр. — Только представь, друг мой, сколько возможностей! Ох, а женщин будет не счесть, — все не останавливался он. — Уже решил, что сделаешь первым делом, как вернешься? Или кого навестишь? — спросил ехидно меня Джон. — Ну, есть пара мыслей, — уже задумался я. В этот момент я заметил, как Джим уже бегом бежит к лесенке на нижнюю палубу. Но, прерывать друга было грубо. Сквайр, заметив мой взгляд и обернувшись посмотреть, понял, на что я так засмотрелся, и ехидно хихикнул. — Однако, мне кажется, вас, мой друг, интересует иной объект, — прищурившись и улыбаясь во всю, сказал так недвусмысленно сквайр. Я покраснел. Его высказывание меня смутило. — Джон?! — Вперёд, Ромео, — сквайр похлопал меня по плечу и удалился.

***

Не найдя и следов Джима на нижней(второй) палубе, я спустился в трюм. — Джим, ты здесь? — крикнул я в пустое помещение. Но ответа не последовало. Я стал искать своё сокровище среди золотых безделушек. "Куда же он делся и почему убежал?" — всё задавал я себе этот вопрос, зная, что получу ответ на него, когда найду юношу. За всё время, что я осматривал трюм, я слышал шорохи и другие звуки. Они звучали глухо, и я ссылался на то, что это корабль — тут всегда есть какие-нибудь звуки. Но вдруг я услышал плач и скулеж. Что-то во мне с болью сжалось. Прислушиваясь, я пошёл вдоль стены и с удивлением обнаружил небольшую замаскированную под стену дверь. Не долго думая, я осторожно выбил её плечом. А за ней...

***

Когда я вместе с доктором поднялся наверх, уже тогда я чувствовал себя отвратительно. Но на палубе свежий воздух мне не очень помогал. Подойдя к борту, я увидел вдали порт: в сумерках он был прекрасен. Я заметил на себе взгляд доктора. (Ну всё, он заметил моё "недоразумение".) К моему счастью, подошедший к доктору Трелони отвлёк его. Вдруг я почувствовал, что мне становится хуже: я будто начинаю пьянеть. Живот стало ещё сильнее ломить, это было невыносимо. Я принял решение бежать в трюм. Бегом домчавшись до своего секретного места, я закрылся и упал на пол от боли. Хотелось кричать, настолько была невыносима эта своеобразная пытка. Не выдержав, я принялся исправлять своё постыдное положение. (Раньше категорически запрещалось мастурбировать.) Я прикрыл рот: вдруг кто-то услышит. Как бы сильно я ни старался, как бы много ни сочилась из возбуждённой плоти смазка, чего-то не хватало. Джим разогнался просто до бешеного ритма и уже, казалось, вот-вот дошел бы до финала, но юношу лишь сильно било крупной дрожью. Остановившись, Джим уже ревел от боли и одновременно от безысходности и стыда. В глазах всё плыло, а в ушах звенело, и любые звуки слышались, словно через толщу воды. Вдруг послышались чьи-то шаги, да так отчётливо. Джим с ужасом осознал, что сейчас этот кто-то его застанет в таком жалком и дурацком положении. Юноша сжался в комочек и, закрывшись руками, заплакал от безысходности. Дверь открылась. — Джим! — раздался голос сверху.