Стерва

В доме царила искренняя и настоящая любовь. Пусть за окном было не так тепло, как хотелось и продолжал моросить дождь, но это все было не столь важно… Третьякова провела остатки будней и выходные дни рядом с женщиной своей мечты и вот настал последний вечер, когда девушка могла побыть со своей красоткой вдвоем. — Ёжик, мне так с тобой хорошо. Даже не верится, что время так быстро пролетело. Не хочу, чтобы ты уходила… — вжимаясь носом в шею девушки, с негодованием говорила Лаура. — Я тоже не хочу… Еще эта школа, опять все эти морды видеть! — Ну, их не так много, Маша. Только одноклассник и твоя любимая классная руководитель. — подшучивала учительница. — О-о-о-о-о!!! Да-а-а-а! Обожаемые мои! Интересно, а как сильно сейчас бабка переживает за свой телефон? — задумалась девушка с хитрой улыбкой. — Я бы хотела на это посмотреть! До сих пор не могу поверить! — Во что именно, Лаура? — Если глобально — во все!!! Я в шоке! А если не очень — не думала, что она настолько подлый человек. — Теперь знаешь. Лучше раньше узнать, чтобы понимать с кем имеешь дело, чем потом, когда могло быть еще хуже. Ты сама мне это говорила недавно. — Правда? Я так говорила? — Да, в плане дружбы. В тот день, когда я к тебе пришла. — Точно… С тобой все из головы вылетает! Обними меня, пожалуйста… — просила учительница. — Иди сюда. — Маша расставила руки для объятий, чтобы Лукина могла чуть сверху прилечь ей на грудь и прижаться. Лаура устроилась и крепко обняла ее за талию. Преподавательница сосредоточилась поглаживаниями вдоль ребер девушки. Их с легкостью можно было пересчитать и увидеть невооруженным глазом. — Маша, пожалуйста, начни кушать хорошо. Ты так похудела… Я уже давно это заметила, ты еще бледненькая стала ходить. — Постараюсь, не переживай. Таня тоже меня за это ругала. Сказала, чтобы я в три горла жрала пока буду тренироваться, чтобы убить рыжую скотину! — Ахахахаха! Маша!!! Она правда так сказала? — Лукина снова смеялась, как ребенок. — Да! Чтобы я именно жрала! — Третьякова сделала акцент на последнем слове. — Ну, зато все четко и ясно. Маш, а тебе хватит месяца, чтобы в порядок себя привести? — Надеюсь на это. Можно уже считать, что чуть меньше месяца осталось. Время быстро пролетит и наступит май. А турнир после майских начинается. Вообще, люблю май. Мой любимый месяц. — Я тоже… — с какой-то тревогой в голосе поделилась Лукина. — Лаура Альбертовна. — Чего? — Ну-ка, взгляни на меня, пожалуйста. Учительница приподнялась с груди девушки и взглянула в ее красивые серьезные глаза. Маша быстро поменяла их позу местами и Лукина оказалась под ней на подушке. Ученица положила теплые ладони на ее талию и склонилась близко к губам, утыкаясь лбом в ее лоб. — Лаура, что не так? — спрашивала девушка, глядя близко в глаза учительницы. — Маш, я… Делай со мной, что хочешь и я знаю, что ты еще та вояка, но… — Что опять? — Я очень переживаю… Не знаю, как тебе объяснить это. Как какое-то странное плохое предчувствие! Маш, может… — ей не дают договорить нежным поцелуем. — Тшшшш! Л-а-у-р-а. — проговорила Маша по буквам, — Прекрати, со мной все будет нормально. Я должна это сделать и мы теперь вместе, а это значит, что вместе решим все эти проблемы. Ты же сама знаешь, что я не откажусь. — В этом и дело. Знаю… — выдохнула с досадой учительница. — Это личное, было задето мое личное, а мое не позволю трогать и обижать! — Понимаю, что отговаривать бесполезно и поэтому просто смирюсь, но будь осторожна! Надеюсь на тебя, что знаешь, что делаешь! И буду помогать твоей Тане проверять, как ты кушаешь! — смеялась преподавательница какой-то нежной, но в тоже время, грустной улыбкой беспокойства. — Хорошо, моя строгая учительница! Я вас не подведу! — Хулиганка… — Как ты сейчас себя чувствуешь? — гладя щеки брюнетки, беспокоилась теперь Маша. — Нормально. Можно даже сказать, что хорошо! И температуры со вчера нет. — Слава Богу! Не болей больше и не ходи раздетая! — Ну, с таким очаровательным доктором грех не поправиться! Спасибо тебе, Маша. — все с той же грустью благодарила математичка и нежилась в объятиях своей ученицы. — Лаура, я же вижу, что ты не успокоилась. Прекрати переживать! Все будет хорошо! — Да, я… Не только по этому поводу. Просто вот думаю сейчас, что ты уже завтра уедешь и мне прям плохо от этого. После всех этих передряг, не хочу от тебя даже на минуту уходить. Мне так страшно потерять тебя снова. — с комом в горле откровения набирали обороты. — Тише… Даже не вздумай плакать! Лаура Альбертовна, я не узнаю мою любимую строгую учительницу, которая убивает одним только взглядом, а теперь глупости думает и готова заплакать! Ты чего так расклеилась? Прекращай… — Сама не понимаю себя. Нервы! Столько всего случилось и предстоит… Устала я. — Лаура, я никуда от тебя больше не денусь и сама никому тебя не отдам! Мы воткнем бабку и козла, а после ты выпустишь мой класс и мы с тобой уедем куда-нибудь! Я люблю тебя!!! — И я тебя, белокурый котенок. Кстати, нам надо подумать над тем, как вести теперь себя в школе. — А чего тут думать? Все, как и раньше. Нового не надо. — Я про Кузнецова. Маш, он же будет продолжать провоцировать. Я теперь знаю, что происходит и могу спокойно держать себя в руках, но вот тебе… Это будет стоить великих трудов. — Да. Ты — права. Не знаю, как буду себя сдерживать. Если скотина хоть слово в твою сторону скажет! — Маша! Успокойся! Тебе нужно дотерпеть до ваших соревнований, хоть я и не очень этому рада, но там ты сможешь делать все, что тебе хочется. Сейчас постарайся не реагировать на него. Я понимаю твои чувства, ёжик и знаю, что ты всех разорвешь, но настоятельно прошу тебя! Иначе все пойдет не по нашему плану! — Лаура, а у нас есть план? — Я думала он у вас с Таней уже есть! Разве нет? — Когда мы могли успеть? Только косвенно, а нужно все продумать и придумать, что делать с бабкиным телефоном, чтобы у самих проблем не было. — Точно. Извини, что с таким напором про план сказала, сама не подумала. — Прекрати извиняться! Все нормально! Мы же сами узнали в тот же день, когда и ты. Я бегом от Тани рванула к тебе и все, когда нам тут планы думать было? — Это да. И я еще заболела, заставила тебя с собой возиться… — виновато констатировала учительница. — Лаура Альбертовна, еще раз такое услышу и получишь по своей милой попе! Я тебя люблю и хочу быть рядом, заботиться о тебе и все такое, делать тебе приятно, делать тебя счастливой для меня самой безумное счастье. — Спасибо еще раз, котенок! — Лаура притянула Машу за затылок и со всей любовью благодарила ее своим поцелуем! — У тебя это очень хорошо получается!!! За эти дни, хоть и заболела, но ты принесла мне море счастья!!! Руки учительницы скользили по обнаженной спине Третьяковой, что так эротично выглядывала из-под теплого одеяла. Поцелуи перерастали в более чувственные и страстные, а Маша же прижалась всем телом к телу своей преподавательницы и так ловко успела просунуть между ее ног колено, и прижаться к тому самому месту. Лаура Альбертовна сама стала вжиматься в девушку и обвила руками ее за плечи, целуя еще более страстно. Учительница двигала бедрами вверх-вниз, пыталась сильнее прижаться к колену Маши. Дыхание участилось и, когда женщина пыталась поймать ртом воздух, она невольно простонала. Третьякову это безумно возбуждало. Она была готова на все, чтобы чаще слышать стоны своей любимой женщины и поэтому блондинка стала опускаться губами на на такую красивую и изящную шею. Лукина лишь могла зарыться руками в ее белокурые густые волосы и немного впиваться ногтями в голову от возбуждения. Третьякова долго времени не теряла и опустилась еще ниже, что не ушло от внимания учительницы, но Лукина ее быстро остановила. — Иди сюда… — полушепотом попросила учительница и притянула ее обратно, чтобы поцеловать. Маша продолжала давить коленом на промежность математички, что так страстно сейчас впивалась в ее губы и глубоко вздыхала еще сильнее приоткрывая рот, от движений между ее ног. — Котенок… Ты, ты опять доводишь меня до безумия… — пыталась внятно говорить женщина. — Я не могу иначе, Лаура Альбертовна… — таким же полушепотом пояснила Маша. Рука учительницы по обе стороны сжимала ее ягодицы и гладила. Они не могли оторваться целовать друг друга, но у Лукиной сегодня были свои планы на этот счет. Она аккуратно и плавно соскользнула одной рукой с ягодицы девушки и провела сбоку по ноге и вверх к горячему месту. Сквозь ткань белья женщина почувствовала, как сильно там мокро и горячо. Указательным пальцем она прижималась к ее нижнему белью и двигала в хаотичном порядке. Третьякова разорвала поцелуй и сквозь вдох простонала, закрыв глаза. Учительница первый раз увидела такую реакцию и ей до безумия это понравилось. Она сама не понимала почему, но это было такое странное ощущение, от которого пожар чувств внутри разгорался с новой силой!!! Лаура уже давно хотела попробовать сделать Маше приятно, но не решалась, потому что сама точно, как все нужно делать не знала. Она боялась облажаться из-за своей неопытности. Преподавательница продолжала ласкать горячее место и наслаждаться, как от ее руки Третьякова начинает терять над собой контроль. Это продолжалось некоторое время, после чего Лукина решилась пробраться под резинку трусиков и делать тоже самое. Ощущение рукой любимого человека не меньше кружило разум. Ученица со всей страстью целовала ее губы и ласкала язык своим языком, при этом постанывая и глядя затуманенным взглядом в ее глаза. Девушка сама начала скользить по руке до определенного момента. Пока Лаура не попробовала в нее войти… — А… Шшшш… — промычала Маша в лицо учительницы. Лаура сильно испугалась и не совсем поняла, в чем дело. — Котенок, что такое?! Тебе больно? — обеспокоенно спросила Лукина. — Лаура, все… Не надо… — убирая ее руку с того места, попросила девушка и продолжила доставлять учительнице удовольствие. — Нет, Маш… Тише ты, прекрати! Не надо. — Лаура, все нормально! — продолжала переводить тему Третьякова. — Ма-ша… Посмотри на меня. — Смотрю и, что? — Третьякова с досадой выдохнула. — Ответь мне, пожалуйста… Я что-то сделала не так? Тебе неприятно? Прости меня заранее, у меня это впервые, я просто всего не знаю, как и чего. — Нет, ты все делала более чем прекрасно. Просто… — Что? Просто? Скажи только честно, если что-то не так, не бойся. Я не обижусь. Буду знать, чтобы не делать ошибок. — Лаура, нет никаких ошибок… Просто… Короче! У меня там… Я не сплю с мужчинами! — быстро и на одном дыхании проговорила Третьякова с каким-то стыдом. — Я тебя поняла, но у тебя же были девушки и… Ну, ты с ними… Сама понимаешь. — Да были, но с девушками и я никому не позволяла сделать это. У меня такая позиция, может в наше время она долбанутая, но мама меня так воспитала. Я считаю, что до 18 лет не стоит этого делать. А с девушками у меня был секс, но просто без проникновения… — И ты так из-за этого сейчас переживаешь? — Нет, не переживаю… — Переживаешь, я же вижу. — Лаура! Что ты хочешь от меня в данный момент? Зачем это все? Я не переживаю, мне просто неловко и я не хотела тебя обидеть. — Маш, не нужно неловкостей! Я удивлена, конечно, но немного. Ты хранишь себя, не распаляешь направо и налево — это же замечательно, хоть и девушки у тебя были. Почему ты сразу не сказала? — Ну, я хотела… Думала стерплю и ты не заметишь. Если уже бы это случилось, я хотела это сделать именно с тобой, но не думала, что так будет. — Маша… Мне сейчас снова льстят твои слова и до безумия приятно то, что ты говоришь. Ты была готова подарить себя мне, часть себя. Я понимаю теперь, как для тебя это важно. Но я же сама, так сказать… Ты у меня первая женщина. Боюсь что-то сделать не так. И вообще, почему ты так этого стыдишься? — Как тебе сказать… В моем окружении, почти все девочки уже не девочки. Как-то раз заходили разговоры на эту тему. Я не люблю об этом говорить, потому что нам с Таней было дело, поставили чуть ли ни в укор, что мы до сих пор «девочки», что это глупо и говорили, что значит у нас какие-то проблемы, что мы старомодные, а сейчас и в 14 уже все этим занимаются. Я просто не понимаю этого и стараюсь такие разговоры обходить, просто промолчав. Все-равно не поймут и еще осудят. — Глупости какие и глупые люди кто вам это сказал. Я восхищаюсь тобой, потому что в сейчашнее время такое и правда редкость. — Как-то так… — все, что могла сказать Маша, глядя куда угодно, но только не на Лауру. — Ёжик, пожалуйста, прекрати. Я тебе честно только одно скажу. Я пока не готова это сделать, для меня все это ново и я не смогу сделать тебе больно. — Я понимаю, спасибо! — Это будет, когда ты захочешь сама, а не потому что уже «пора». Хочу, чтобы ты осознанно этого хотела. Если ты, конечно, кого-нибудь себе не найдешь еще за то время пока будешь думать. — Лаура Альбертовна, вот ей Богу! Тресну сейчас! Не смей даже мысли допускать об этом! — Маша с серьезным лицом отругала ее и мягко поцеловала в губы, водя своим носом по ее носу. Лукина взяла ее лицо в себе в руки и снизу-вверх восторженно разглядывала ее лицо, видя в глазах Маши море любви по отношению к ней. Она доверяла ей, но возраст где-то вдалеке души немного продолжал смущать. — Так на чем мы остановились, Лаура Альбертовна? — загадочно спросила ученица. — Вот на этом… — Лаура прошептала это так возбуждающе и приподнялась с нависающей Машей, а после из положения сидя, повалила ее на спину, что они оказались на другом конце кровати. Лаура со всей нежностью целовала ее губы, а белокурая сквозь шелк ночнушки сжимала ее грудь. Маша не менее доверяла Лауре и была полностью расслаблена, но снова до определенного момента… Преподавательница снова скользнула рукой к тому самому месту, там стало еще более мокро чем вначале и подушечкой пальца провела вдоль половых губ, собирая на палец влагу. Она почувствовала, как мышцы ног Третьяковой напряглись и пытались сомкнуть ноги. Лаура разорвала их поцелуй и взглянула на свою любимую проблемную ученицу. — Не переживай. Ты же веришь мне? — Конечно… — выдохнув прошептала она. И после этих слов Лукина поцелуями быстро спустилась вниз. Она понимала, что никаких прелюдий уже не требуется и аккуратно сняла с Третьяковой трусики. Они были насквозь… Математичку эту сводило с ума и она поняла от чего именно эти ощущения. Осознание того, что от тебя человек приходит в экстаз — самая большая награда, которая может быть, потому что ты сам хочешь, чтобы человеку было с тобой хорошо. Преподавательница точных наук начала усыпать мокрыми поцелуями место чуть ниже живота Третьяковой. Маша тяжело дышала, но какой-то непонятный страх сковывал ее и она дрожала. Лаура чувствовала это. — Котенок… Ты дрожишь… — Лаура приподнялась и вернулась в положение сверху, чтобы поцеловать ее в губы. Руки блондинки снова блуждали по телу учительницы и приносили не менее приятную ласку. Третьякова была готова сама наброситься на нее от нахлынувшего возбуждения, но Лаура держала все в своих руках. — Прошу, не бойся. — просила учительница и быстро вернулась обратно вниз. Женщина притянула к себе Машу за бедра, чтобы было удобно и очень нежно провела языком по половым губам девушки. Ученица прогнулась в спине и глубоко вздохнула. Преподавательница точных наук продолжала свои ласки и водила языком по всей разгоряченной плоти. Губы вбирали в себя клитор, а язык ласково ласкал его изнутри. Ощущение было похоже на горячий поцелуй между ног, как бы странно это не звучала, но Маша это чувствовала именно так. — Лаура… Вот так… Да! Не прекращай, пожалуйста! — молила Третьякова и опустила свою руку на голову математички, зарываясь в каштановые волосы. Лукина сходила с ума от этих слов мольбы и властью теперь над Третьяковой. Женщина постепенно набирала обороты своим горячим языком и следила за Реакцией Маши. — Лаура Альбертовна, еще!!! Мммм! Еще!!! Официальное обращение, как в школе доводило Машу до пика! Это была ее тайная сексуальная фантазия. Учительницу будоражило не меньше Маши и почему-то в этот момент, после данных слов она возбудилась еще сильнее!!! — Тебе нравится? Только честно! — затуманенным взглядом ждала ответа женщина. — Да! Еще как! Пожалуйста, моя любимая учительница, вернись обратно! Я потом сделаю для тебя все, что захочешь! — Я хочу сейчас! Маша была в недоумении и наконец взглянула на нее. Лаура Альбертовна привстала, быстро сняла с себя красивый элемент ночной одежды и навалилась на Машу, раздвигая коленом ее ноги шире, а сама села горячим местом на колено Маши. Третьякова почувствовала, как между ее ног скользило колено! — Ммммм! Лаура Альбертовна, какая же ты мокрая! Иди сюда!!! — Белокурая притянула ее в страстный поцелуй, который говорил о том, что она была готова ее съесть. — Я хочу, чтобы мы это сделали вместе… — прошептала учительница и стала двигать своим коленом между ног Маши. — Ммммм! Боже!!! — Третьякова закатила глаза и стала тоже двигать своим коленом, повторяя за учительницей, а Лаура ей в этом помогала, прижимаясь еще сильнее. Стонами двух влюбленных женщин был заполнен весь дом. Хорошо, что окно было закрыто, потому что то, как сильно уже не стонала, а кричала в экстазе учительница, мог услышать весь частный сектор, в котором она жила. — Машенька! Мммм! Я! Я! Я сейчас!!! — Я тоже! А-аах! Дааа!!! — Маша! Оооо-ааааа!!! Аааах-аааах-аааах!!! Маш! Быстрее! Прошу тебя! Сильнее!!! Ммммммммм!!! — Лаура, я… Вот сейчас! Вот уже сейчас! Мммм! — Маша! Ммммм! Дааааа!!! — Ааааааааа!!! Даааааа!!! — простонали они вместе и кончили одновременно. Лаура обессиленно улеглась на ученицу сверху и тяжело дышала, что делала Маша вместе с ней. Прошло десять минут полной тишины и ее решила прервать Третьякова. — Ты неповторима… — тихо проговорила она в макушку учительницы, что лежала на ее груди. — Опять льстите, Третьякова? — с усмешкой интересовалась женщина и гладила одной рукой ее обнаженный бок. — Ни в коем случае, Лаура Альбертовна, ни в коем случае. Ты не то, что неповторима, ты боголепная женщина. Это было, не передать словами, хоть я и не сразу поняла, что ты задумала. — посмеялась Маша. — Ну, не все же только тебе для меня находить пути и выходы из положения. — с мягкой улыбкой приподнялась учительница и положила подбородок на грудь девушки, чтобы смотреть в ее лицо, а одну ладонь положила в области сердца. — Так бьется… — с каким-то умилением констатировала Лукина. — Это все из-за тебя, только рядом с тобой оно так бьется. А без тебя не будет… Красивая… — с последним словом Маша начала гладить щеку учительницы и наматывать выбившиеся пряди волос себе на палец. Лауру снова посетило негодование и она немного поникла. Маша сразу обратила на это внимание. — Ну, чего ты опять? Все же хорошо. — Так не хочу, чтобы ты уходила… Хочу, чтобы мы всегда были рядом, мне так хорошо с тобой. Ты и правда, растопила сердце снежной королевы, я без тебя замерзну одна. — Тише. Прекрати, мы и так с тобой будем видеться в школе, а после будем вместе придумывать, как проводить больше времени, но главное не светиться, сама понимаешь. — Это точно. Люблю тебя, Маша Третьякова. — с манерой общения, как в школе в шутку сказала учительница. — Ой, а я-то вас кааак! Лаура Альбертовна, учительница алгебры-геометрии! Они вместе смеялись в объятиях друг друга. В этот вечер, учительница стала для Маши еще более дорогим и близким после того, что между ними было. Она в очередной раз убедилась, что любит эту женщину всей душой и сердцем, и готова ради нее свернуть все самые большие и высокие горы в мире, а особенно под названием бабка и рыжий козел. Они сами не заметили, как уснули. Как наступил день прощания…