Стерва

— Так, Маш, посиди пока, а я сейчас за аптечкой наверх сбегаю! — Хорошо… Лукина судорожно искала пластиковый ящик с кучей лекарственных средств и всего сопутствующего, что в нем должно быть. Женщина в порыве поисков разбросала все ненужные вещи в своей комнате. — Да где же она?!! — Лаура была чуть ли не в бешенстве от этих поисков. — Нашла! Маш, я сейчас! — кричала в глубь дома. Лаура не стала в нем рыться и взяла с собой на первый этаж где ее ждала Третьякова. — Маш, я тут… — учительница замолчала на половине предложения. Она увидела, что Маша полусидя уснула. Это пугало, потому что толком не понятно спит она или потеряла сознание. Даже если это был сон — нельзя сейчас спать, нужно было осмотреть и обработать ее раны, а соответственно, и переодеться в сухую одежду. — Ёжик, ты уснула? — женщина присела рядом и мягко потормошила ее за плечо. — Ммммм… Нет, не совсем. — Третьякова сонно ответила, но с какой-то загадочной улыбкой. — Тааак! Ну-ка, взгляните на меня! Откройте свои красивые глазки, Третьякова! — Я на вас внимательно смотрю, Лаура Альбертовна. Вы что-то хотели? — Маша подкалывала сквозь сонную улыбку. — Ты теперь чего веселишься? От подруги смешинку подхватила? — Да так… Вспомнила один момент и так приятно стало, что улыбка на лицо сама просится. — Да? Что же это за момент такой? Расскажешь? — Помню, на перемене мы с Таней сидели на скамейке около твоего кабинета. Тогда спать постоянно из-за лекарств хотелось, я и уснула в наушниках. Сижу и чувствую мягкие пальцы на своем плече, они меня так ласково и аккуратно гладили, чувствовала, как робко они сжимались. Сначала думала снилось, а потом глаза открываю и голову поворачиваю… — А там… — продолжила Лаура теперь тоже с улыбкой. — А там ты стоишь… Я так удивилась, но это было мое самое приятное пробуждение. После этого ты еще сказала, что я похожа на белокурого пушистого котенка, когда сплю. Лаура придвинулась к ней поближе и аккуратно обняла, прижавшись сбоку. Маша взяла ее руку в свою и начала перебирать пальцы, а после повернула голову и взглянула на нее. Глаза были полны усталости и отчаяния, но при этом они передавали любовь. Любовь к ней и никому больше. — У тебя такие руки красивые, особенно пальцы… — шепотом начала блондинка без всякого намека на пошлость. Это звучало будто констатация факта. — Так понимаю, ты без комплиментов в мою сторону совсем не можешь? — Лаура улыбнулась со смущением и погладила ее по голове. — Совсем не могу… Это будет преступлением молчать о такой красоте. — Маша оголила зубы своей прекрасной улыбкой, глядя ей в глаза. — Эх, Третьякова — Третьякова… Сумасшедшая… — с досадой проговорила учительница и мягко поцеловала ее, а после уткнулась в лоб и смотрела глаза в глаза. — Маш, нужно обработать раны и в принципе взглянуть, что там у тебя происходит. — Желаете меня раздеть, Лаура Альбертовна? — Маша снова шутила. Она сама не понимала, что с ней происходит. Скорее всего, включилась такая защитная реакция. — Маш, давай без шуток. Ты готова? — Да. Делай, что угодно. Мне так хреново, что уже пофиг на все! — Приподнимайся, а я стяну с тебя кофту. Маша привстала и попробовала поднять руки вверх, чтобы можно было снять одежду, но как только она это сделала — ее тело пронзила резкая боль. — Оооой… Лаура, нет. Не надо. Больно… — Солнышко, но ее надо срочно снять, она вся прилипла к тебе. — Может подождем до завтра? — Ты в своем уме? Третьякова, ты у меня, вроде, не глупая, прям дико слышать такое из твоих уст! Какие завтра?! Надо срочно обработать раны, не дай Боже заражение какое-то начнется! Я не знаю чем он тебя бил, но на этом орудии, скорее всего, могла быть какая-нибудь грязь! Может даже придется сделать прививку от столбняка, на всякий случай! — Хорошо-хорошо!!! Только успокойся, пожалуйста! Третьякова попробовала повторить все те действия, что пыталась сделать раньше, но получалось с трудом. Лаура молча за этим наблюдала и остановила ее. — Так, я сейчас возьму перекись и сильно полью на места где все присохло, отмачивать будем. Потом разрежем твою кофту и выкинем ее на помойку! — Лаура… — Я куплю тебе новую потом, если захочешь. Маш, я серьезно… Надо ее снять и взгляни сама, она даже не отстирается, где ее потом носить? Не жалей. Тем более, что не надо носить вещи, в которых с тобой что-то плохое произошло. Они же, как напоминание, а такие ассоциации не стоит хранить. Нужны только положительные эмоции! — Хорошо. Давай уже покончим с этим. Вот только в чем я завтра в школу пойду? — Ты никуда завтра не пойдешь. — Серьезно? — Да. Какая школа тебе завтра? Посмотри на себя? Ты придумала, что на этот раз соврать маме? — Конечно! Еще в машине! — Тогда сейчас все сделаем и позвони ей. — Я напишу. — Или так… Поляковой тоже позвони и скажи, что я разрешаю ей завтра побыть неофициально дома. — Неофициально? — Да. Я же не ваш классный руководитель, перед бабкой вас прикрою и устрою ей завтра! Пару ласковых еще скажу, сегодня не все договорила! А Тане скажи, что пусть маме не говорит, что в школу можно не идти, а просто дома посидит, когда она на работу уйдет. Это к тому, что вдруг ее мама бабке позвонит уточнить, а та ей наплетет, что не говорила такого. — Лаура, стоп! Ты ходила к бабке?! — Ходила! Еще как! Старая сволочь и вся ее семейка такая же! — Лаура злилась и продолжала лить жидкость на красные пятна. — И чего было?! — Чего было? Ха! Наорала на нее, обматерила немного, а она такая спокойная, как обычно сидит! Я уже вся перед ней, прости за выражение, от психов на дерьмо изошлась, а она так спокойно говорит! Будто зубы сходила почистила, а не подставила вас! — И чем закончилось? — Наорала, сказала, чтобы она провалилась и у нее паранойя, что вы ее обокрали, а она мне мол, что ничего страшного и такое вам для профилактики полезно, что даже если вы ничего не делали! Вот это меня совсем разбесило!!! Я просто в шоке от того какая она! В общем, я поняла, что с ней даже разговаривать нет смысла. Она недалекого ума женщина! Вышла и хлопнула дверью, а потом у себя ваши вещи увидела и решила попробовать поискать. — И нашла… Вот ведь она сука! Значит это ее какой-то родственник был и никто заявление не писал? — Ага, зятёк! Такой же козел! — Жесть… Мне иногда кажется, что она какой-то злой гений или садистка… — Ну, до гения ей далеко! Скорее, психопатка отсталая! Вы же ее вокруг пальца с телефоном обвели и теперь ей козырять нечем. Ума не хватило вещь с таким ценным компроматом при себе держать! Глупая она, вот и все! — Жаль, что ее нельзя бить, я бы уже давно… — Маша не стала договаривать. Лаура улыбнулась и погладила ее по щеке, что сейчас надулась от злости. — Вояка ты моя!!! Уж я то уже знаю, что ты в первых рядах побежала бы ее колотить! Маша тоже улыбнулась и почему-то пришло смущение. Она не могла долго находиться в негативных чувствах рядом с этой женщиной. Лукина все время поднимала ей настроение. — Маш, вроде, все… Режем? — Разрезай, у меня нет другого выхода. Учительница аккуратно снизу до воротника прошлась ножницами по ткани и разделила ее на две части, что она стала похожа на рубашку. Вот только пуговиц не хватало. — Теперь я аккуратно потяну где у тебя прилипло, хорошо? — Ага. — Маша отвечала безразлично, чтобы скрыть страх от ожидания боли. Она не хотела перед Лаурой показывать слабостей и терпела. Преподавательница и правда, сделала все очень аккуратно, а ткань с кровавыми пятнами легко отошла. Маша взглянула на свое тело и с сожалением вздохнула. — Маша, ты чего? Больно? — Ну, уже не так. Даже приятно, кожа хоть задышала! Честно, думала, хуже будет. — Не знаю, что ты там представляла, но мне и этого достаточно! Ничего хорошего! Сейчас протру вокруг них спиртовой салфеткой. Лаура принялась вытирать и обрабатывать места рядом с ранами. Их было четыре. Было похоже на маленькие круглешки будто бумагу проткнули острым карандашом. Две из них были более глубокими, там и сгустков крови было больше, а протерев салфеткой и полив перекисью, выяснилось, что остальными были просто царапки и сильные синяки. — Ну, вот. Осталось самое сложное, сейчас может быть больно… Потерпишь? — Лаура, что за вопросы? Конечно! У меня же нет другого выхода! — Так, я сейчас сразу те заклею или нет… Зеленкой помажем сначала, тогда давай сразу с глубокими закончим. — Зачем зеленка? Она же сейчас щипать пипец будет! — Поэтому и надо! Всю заразу убьет и начнет быстрее заживать! Еще антибиотик выпьешь после ужина! — Ужин? — Конечно! Ты же сама сказала в машине, что ужасно хочешь кушать и замерзла. Или уже не хочешь? — Лаура специально отвлекала Машу разговорами, чтобы та не зацикливалась на происходящем и не так сильно чувствовала боль. — Как я могу не хотеть твою еду? Сама хоть слышишь, что сейчас говоришь? Еще на меня тут про ум что-то бубнила! Ха-ха-ха! Ааа! Шшшш! Бля! — Маш, прости! Все-все!!! Сейчас налеплю тебе повязки и на этом закончим. — Извини меня… — Чего? Ты то по какому поводу передо мной извиняешься? — Лаура не понимала. — За мат. Лукина засмеялась на весь дом, а Маша в шоке смотрела на нее. — Ты чего смеешься?! — Маш, прекрати! Я не сахарная — от мата не растаю! Ты не думай, я тоже не святая! Знала бы какими словами я на вашу бабку там орала! Вы бы с Таней от смеха по полу валялись от этой картины! Но скажу тебе по-честному! Мне очень приятно, что ты так заботишься о моем слухе, чтобы уши ласкали только твои комплименты, а не мат. — после эти слов учительница поцеловала ее сладким поцелуем и Третьякова сразу же начала посасывать ее язык, обнимая за талию. — Я закончила! Разогреваю кушать? — Угу. — Маша быстро ответила и снова припала к ее губам. — На кухне будем или пойдешь приляжешь, а я все принесу в комнату? — Пойду лягу и ты принесешь все вместе с собой красивой в комнату! — снова эта улыбка. — Хорошо. Там в шкафу бери любую футболку. Третьякова пошла на второй этаж. Медленно, но верно она преодолевала ступеньку за ступенькой. Лаура предложила ей свою помощь, чтобы довести до постели, но Маша наотрез отказалась, что она еще не совсем немощная, чтобы ее водили под ручку. Она не стала искать футболку, было уже не холодно. Одно присутствие учительницы рядом сразу же смогло согреть ее! Она рухнула на постель! Теперь уже на ее любимую постель и забралась под одеяло, перед этим сняв мокрые брюки. Запах от белья погружал ее сознание в сознание полного расслабления и покоя. Она забралась под одеяло и на мгновение погрузилась в сон. Лаура звала ее с первого этажа, но ответа так и не последовало. Сделав конфорку немного тише, она пошла проверить Машу. — Маш, ты чего тут… — она увидела, как мило ее ученица лежит полусидя на подушках, и руками поверх одеяла будто обнимает себя. Маша не куталась, а накрылась до чуть выше пояса. Преподавательница аккуратно к ней присела и нежно провела указательным пальцем от лба до ключицы. — Ты и правда белокурый котенок… Особенно, когда так сладко спишь… — прошептала женщина и немного забеспокоилась, когда ее рука почувствовала жар от тела Маши. — Черт, только бы не это! — так же тихо сказала учительница. Маша не открывала глаза, но улыбнулась, потому что не могла сдерживать себя. — Что не так, любимая учительница? — Ты не спала? — Немного, но все слышала! — победным голосом утверждала Маша. — Хитрюга! Маш, скажи, а тебе не жарко? Или может наоборот знобит? — Мне всегда жарко, ты же знаешь! Нет, не знобит, а в чем дело? — Ты вся очень горячая… — Ну, это все из-за тебя! Тяжело рядом с такой заботливой женщиной холодной быть! — Маша все так же не открывала глаза, зато улыбка до ушей была выше крыши! Она чувствовала, что Лаура улыбнулась после ее слов. — Уважаемая маленький льстец, ты будешь томатный суп? — Маленький льстец? Лаура Альбертовна, вы тоже не перестаете меня удивлять! Вы только при Татьяне этого не говорите, а то она меня потом загнобит своими подколами! Лаура вместе с Машей засмеялась и аккуратно прилегла на нее сверху и чуть сбоку, чтобы не задевать места где были раны. Учительница поцеловала ее в линию челюсти и расположилась на грудной клетке. — Может откроешь глаза, котенок? — Честно? Скажу тебе, так хочется на тебя взглянуть и так тяжко открывать их сейчас. Состояние какое-то будто, как вот просыпаешься утром и не хочешь открывать глаза, чтобы поваляться в постели и досмотреть сон. — Понимаю, у тебя впечатлений очень много негативных сегодня. Может тогда не будем кушать и сразу ляжем спать? — Нет! Ты чего? Кушать обязательно будем! — Маша в миг распахнула свои красивые глаза и посмотрела на преподавательницу. Та уткнувшись подбородком, как на опору на ее грудь, тоже разглядывала ее. На лице была мягкая улыбка, но глаза выдавали грусть. — Не вздумай переживать только и я не разрешаю тебе печалиться! Все будет хорошо! — Я и не сомневалась, Третьякова. В тебе я вообще почему-то не сомневаюсь. — Вот и чудненько! Дай поцелую тебя, уже сил нет терпеть! — Маша притянула руками ее лицо и сладко несколько раз поцеловала губы учительницы. — Спортсменка, я чего к тебе зашла, собственно! Ты любишь базилик? — Очень! — Отлично, я хотела несколько веточек на суп положить. Тогда я пошла обратно? — Нууу, не хочу тебя выпускать! — Маш, у меня там плита включена, а то мы с тобой так вообще без всего останемся! — Не, так не надо! Беги тогда спасай свои кулинарные шедевры! Лаура и сама нехотя поднялась с Маши и направилась обратно к кухне, на выходе из комнаты она остановилась будто вспомнила что-то. — Маш, ты маме написала? — Точно! Все! Прям сейчас напишу! — И Поляковой тогда скажи про школу на завтра. — Хорошо! Спасибо, что напомнила. Маша написала маме безумную вещь. Она решила ее оповестить о том, что якобы у нее появился парень и она хочет проводить с «ним» побольше времени, а поэтому она иногда будет у «него» периодически оставаться. Третьякова думала, что так ее матери будет спокойнее и она поймет почему дочь часто не будет бывать дома, чтобы не было лишних вопросов. После Маша позвонила Тане и отчиталась по поводу своих болячек. Было слышно по голосу, что Полякова и сама еле бормочет, устала сильно. Они попрощались и Маша решила спуститься вниз на ужин, не совсем же она лежачая какая-то. — Третьякова, ты чего вскочила? — Решила с тобой посидеть. Давай тут покушаем? — Хорошо. Будет, как ты захочешь. — А ты сама где хочешь? — Маша, мне же без разницы. Главное, чтобы тебе комфортно сейчас было. — А я хочу, чтобы тебе комфортно было. — Так! Вояка, ты не с той ноги встала? Чего голову себе забиваешь такими мелочами? Мне будет хорошо, когда тебе хорошо! Если ты это к тому, чтобы мы принимали вместе решения, которые будут устраивать всех, не кого-то одного — мне очень приятно! — Хорошо… Просто, я люблю тебя очень… Хочу, чтобы у тебя было все, что вот тебе хочется! Лаура Альбертовна все разложила по тарелкам и поставила на стол, а после присела и сама, передавая Маше ложку для супа. — Мне сейчас очень хочется, чтобы ты покушала мою, уже знаю, что скажешь вкусную еду и тогда я буду спокойна. Ты поправляйся только и аккуратнее теперь будь. — Хорошо, моя самая любимая женщина… Они весело поужинали. Конечно же, Маша снова окрашивала самыми красивыми эпитетами еду своей преподавательницы, а после они улеглись в кровать. Третьякова могла пока спать только на спине, потому что эта поза причиняла самый меньший дискомфорт в области повреждений. Лаура лежала рядышком и слегка приобняла ее. — Болит, котенок? — с сожалением спросила учительница и поглаживала пальцами живот. — Рядом с тобой уже все хорошо. Спасибо, что ты не ленивая. — В смысле? Ты о чем это? — В том смысле, что не поленилась нас искать по всему району. — Маш, тут не лени дело, я же люблю тебя и волнуюсь. Знаешь, как у меня сердце не на месте было? За Полякову тоже не меньше переживала и по лицу Мокриди видела, что она вообще в тотальном шоке была от происходящего! — Все, тише! Успокойся! Я же подшучиваю! Не думала плохого! — Маша потянулась за очередным сочным поцелуем к своей преподавательнице и та не отказала. — Вот эти твои шуточки, Третьякова! По шапке в следующий раз от меня получишь! — Обязательно… — Маша снова поцеловала ее красивые губы и теперь уже она нашла положение и прилегла на Лауру сверху, а после уснула. Математичка поглаживала ее по голове и перебирала в руках белоснежные волосы. — Спи, мой котенок, спи…