Стерва

Открытая черепно-мозговая травма с повреждением скальпа… Звучало ужасно, но лишь для тех, кто сейчас переживал эти долгие часы, которые тянулись с невероятно медленной скоростью… Прошло уже два, а врач все не выходил из операционной. — Что же с ней так долго там можно делать? — переживала мать. — У меня есть предположения, потому что я тоже врач. В школе просто решила подработать. — Все так серьезно? — Не могу делать прогнозов, но может быть и так. Не волнуйтесь, у нее молодой организм и легче справится с этой ситуацией. — А если нет? — Не говорите так… Дистанционная дверь операционной открылась и оттуда вышла молодая женщина в хирургической робе. Мама Тани мгновенно подскочила и направилась в ее сторону. — Скажите, долго еще? Что с моим ребенком? — У нее ушиб головного мозга, подкорковая гематома. Мы сейчас делаем все, чтобы она не сдавливала мозг и не привела к возникновению инсультов, потому что у вашей дочери повышенное давление. Скажите, а у нее часто такое давление бывает? — Что?! Какие инсульты, какие сдавливания мозга?! Я ничего не понимаю! — Светлана, успокойтесь, прошу вас… — Елена поняла все эти врачебные термины, — Скажите, какие прогнозы? Операция слишком сложная? — Я не хирург, а лишь ассистент, но Лев Борисович у нас очень хороший специалист со стажем. Сама операция протекает спокойно, мы внимательно за всем следим. Простите, мне нужно идти. — ассистент быстро удалилась. — Светлана, давайте присядем? — Хорошо… — на женщине не было лица, ее всю трясло. — Успокойтесь, нужно взять себя в руки. — Я ничего не понимаю, вы можете мне объяснить, что с Таней? — Смотрите, простым языком — у нее рана на лбу, а при падении ее мозг помимо этой раны получил сильный удар. На этом месте, как синяк такой надувается и в нем собирается сгусток крови. Такое опасно тем, что может образоваться тромб и лопнуть в голове… Поэтому они делают так долго операцию, мозг все-таки… — Господи… — женщина закрыла лицо руками и начала жалобно плакать. — Не плачьте, Светлана, все обойдется… — Да, что это такое делается? Как же так можно? Что это за урод такой, чтобы так изувечить моего ребенка?! Еще бабка эта! — Я вас понимаю, а бабка эта… Черту подобна! Работаю здесь недавно, но уже успела понять, что это за человек… Сволочь-она. — Поймите, Таня у меня одна, если с ней что-то случится… Я даже не знаю… — Даже не думайте о таком! Она у вас очень хорошая и сильная девочка! Все обойдется и этот диагноз не так страшен, как кажется! — Я буду писать заявление… Каждый кто к этому причастен мне ответят! Говорила ведь, надо после девятого класса уходить в колледж. У нас никогда таких проблем с учителями не было. Я понимаю, что наши дети тоже не подарок, но нельзя же так. Мне одного только родительского собрания хватило, что это за преподаватель такой, который столько грязи прилюдно льет? С мамой Третьяковой решили больше не ходить на собрания. С этой сволочью даже разговаривать невозможно… — Я понимаю вас… Поверьте, если будете писать заявление — я пойду с вами до конца. — Спасибо вам… Дистанционная дверь операционной отодвинулась в сторону и в коридоре показалась каталка с врачами. Таню везли в палату интенсивной терапии. Голова была перебинтована, а в области лба через белую ткань виднелось красное пятнышко крови. — Таня!!! Скажите, как она? — мать бросилась к дочери, но ее остановил хирург. — Подождите, мы ее сейчас перевозим в палату. Операция прошла нормально, но нам не нравится, что у нее повышенное давление. К ней сейчас нельзя. Сегодня точно нельзя. — Скажите, а могут быть какие-то последствия после этой травмы? — Ну, пока нужно наблюдать, первое время будет очень тяжело. Обязательно нужно будет регулярно посещать врача невролога. Вы не переживайте, все нормально. — А кушать она сама сможет? — Конечно, что вы? Она же не парализована, слава Богу, но у нас и такие случаи были. На данный момент только покой, нельзя нервничать и вообще исключить любые источники волнения. Вы можете только привезти сюда одежду, тапочки, средства гигиены, а питания и все остальное у нас хорошее. — Я вас поняла… — Кстати, мне по скорой передали, что эта травма была нанесена. Я обязан передать информацию в полицию. Вы согласны? — Конечно! Это обязательно! — Скажите, а в какую палату ее везут? — Это на втором этаже, интенсивная терапия. Семнадцатая палата. — Светлана, запишите себе сразу, а то на нервах из головы вылетит. — пояснила Елена. — Да, лучше запишу. — женщина начала писать заметку в телефоне. — Ладно, Светлана, я поеду тогда. — Елена, подождите… Лев Борисович, буквально, минутку можно и я подойду к вам? — Да, конечно, я буду вон там в ординаторской. — Елена, а вы завтра будете в школе? — Не могу вам точно сказать, простите… — Я просто хочу завтра туда сходить и навести шмон этой бабке, хотела бы и к вам зайти. — Не могу вам так сразу сказать, я еще в клинике работаю… Знаете, вы зайдите сначала к Лауре Альбертовне, это учительница по математике. Она вам поможет, я вас уверяю! — Хорошо. Елена, спасибо вам еще раз, что хоть от вас я смогла услышать сразу и понять, как все было на самом деле. — Ничего, вам не за что меня благодарить. Звоните, если будет нужна помощь, мой номер у вас должен сохраниться. — Конечно, я вам обязательно позвоню! Спасибо! — Приятно было познакомиться, я пойду. — Всего доброго. Елена ушла по направлению в сторону выхода, а Светлана отправилась в ординаторскую. Тем временем, врач сменила свой курс и направилась искать палату Поляковой. Перед ее мамой она старалась не выдавать эмоций, но сердце требовало истерики и хотя бы одним глазком увидеть ту, что пострадала в грязной борьбе. Подойдя к нужной палате, женщина решила подождать десять минут, чтобы проверить есть там кто-то или нет. Время тянулось мучительно долго, но ожидание подошло к концу. Оглянувшись по сторонам, и убедившись, что никто ее не видит, она тихо открыла дверь и зашла внутрь. Палата была одноместной, что удивительно для государственной больницы, но не такая, как в ее клинике. Осторожными шагами она подошла к больничной койке и увидела ее. Лицо еще было немного испачкано кровью, в том числе и волосы на макушке. Женщина застыла и молча смотрела на обессиленное тело… Она взяла ее руку в свою и начала ласково перебирать длинные пальцы. — Танечка… Прости меня, пожалуйста… — рука продолжала перебирать девичьи пальцы, но уже и поглаживала тонкое запястье, — Прости, что отталкивала тебя, я просто испугалась… Сама себя испугалась… Кардиомонитор показывал, что пульс начал учащаться, но женщина этого не видела. — Я ведь и правда, влюбилась в тебя… Прости, пожалуйста… На лице Поляковой из уголка глаза появилась капля. Она продолжала лежать неподвижно, а вот капля слезы потекла по щеке вниз. Елена и сама была не совсем сейчас вменяема, что не заметила и этого. Женщина обливалась слезами, а монитор все показывал увеличение показателя пульса. Она протерла мокрые глаза под очками и наконец обратила внимание, что у Поляковой появилась сырая дорожка на лице. — Танечка? Ты меня слышишь? Ответа не было и реакции тоже. Елена приложила теплую ладонь к ее щеке и вытерла ее. Женщина наклонилась ближе и прикоснулась губами к брови, а после к виску. — Я хочу на твое свидание… Кардиомонитор противно запищал на всю палату, а пульс уже показывал за сто двадцать. В помещение прибежала медсестра и начала ругаться на постороннюю, что наглым образом проникла сюда без разрешения. — Что вы тут делаете? К ней же нельзя! — Я тоже врач… Простите, я очень хотела просто взглянуть на нее. — Взглянуть она хотела! Ей нельзя сейчас волноваться, теперь успокоительное придется колоть. Идите домой и приходите завтра, вам же все уже сказали. — ругалась молодая женщина в белом халате и ввела Поляковой через катетер дозу успокоительного. — Простите еще раз, я просто сильно волнуюсь за нее… — Слушайте, вот взрослая женщина и еще врач, как вам не стыдно вот так тайком проникать сюда? Ведь сами же все знаете. Собирайтесь и езжайте домой, а завтра придете. Ничего за одну ночь не изменится, ей нужен покой, а особенно после операции. — Хорошо… Еще раз прошу прощения. Елена быстро убежала на улицу и начала искать в сумочке телефон. Она набрала уже знакомый номер и ждала ответа. Лаура почему-то не отвечала. Женщина позвонила еще. — Да, Лен! Что там?! — Лаура, я не могу!!! — врач рыдала в трубку и несла бессвязную чушь. — Лена успокойся и объясни в чем дело! Что-то с Таней?! — Нет, с ней, вроде, все нормально! — А в чем дело тогда? — Она… Она такая там лежит… — истерика становилась сильнее. — Так, Лена, где ты? Давай я тебя заберу? — Не надо, я сама доеду. — Маша говорит, чтобы ты приезжала к нам. Поедешь? — Да, конечно, спасибо! Отправь мне адрес и я вызову такси. — Хорошо. Подруга, соберись и прекрати эти слезы! Все будет хорошо! Мы тебя ждем! Спустя какое-то время они оказались все вместе за одним столом на кухне. Елена Григорьевна только приехала. Лукина пыталась ее успокоить, а Маша сейчас разговаривала по телефону с мамой Тани. — Хорошо, теть Свет, я завтра к вам подойду, всего доброго. — Маш, что там? — Она сказала, что не будет ждать пока больница передаст в полицию то, что случилось, а сама завтра утром пойдет писать заявление. Уже после она собирается пойти в школу и все там разнести… Следователь, возможно, приедет к Тане в больницу, когда она очнется, чтобы с ее слов заполнить бумагу. — Да, Лаура, я хотела тебя предупредить. Она завтра пойдет в школу и я ей сказала, чтобы спокойно могла обратиться к тебе, ты же поможешь? — всхлипывая, объяснила врач. — Лена, конечно, какие вопросы? — Хотите вина? — вдруг заявила Маша. — Хочу! — Елена сразу же отреагировала на этот вопрос. — Маш, а ты уверена… — Лаура помнила, что у той на носу соревнования. — Красивая, я не буду с вами, если только сок попью. У меня завтра взвешивание еще. Елена, вы не переживайте, я сломаю этого сволочь! — Маша перешла на оптимистичный тон, чтобы разрядить обстановку и принесла женщинам бокалы, а во второй руке была бутылка. — Лен, поужинаешь с нами? — Ой, Лаура, так не хочется сейчас. Меня трясет всю… — Понимаю, у Маши тоже самое сегодня было… — Красивая, давай я вам сыр поставлю и балык с мягкой булочкой нарежу? — Доставай, я сейчас все разложу. — Лаура… Успокойся и не суетись, сидите. Я сама вам сейчас все организую. Преподавательница благодарно смотрела ей в глаза и слегка улыбнулась одной стороной губ. Женщина вернулась за стол и продолжила расспрашивать обо всем подругу. — Знаете, когда сказали про эту гематому… Мне было очень страшно, но я старалась не выдавать это перед ее матерью. Я так боялась, что она сдавит ей мозг или будет кровоизлияние, а это бы значило только одно… Еще это давление… — А, что там с давлением опять? — через плечо переспросила Маша, укладывая сыр на доску. — У нее опять оно высокое было. Маш, а вы раньше не замечали такого? — Честно? Нет. Ну, бывало там, что шнурки наклоняется завязать и поднимается с красным лицом. Мне кажется, это у всех такое… Или нет? — Бывает такое, не переживай. — Так, у меня все готово. Берите и не стесняйтесь. — Маша поставила большую доску где было много всего разного к вину. Она за всеми поухаживала, а себе в такой же бокал налила апельсиновый сок. — Давайте тогда за Танино здоровье? Все согласны? — предложила учительница. — Безусловно… — согласилась врач, а Маша просто кивнула. — Да, вот расскажу потом Танюхе, что сок за ее здоровье пила, она ведь не поверит и будет ржать надо мной! Эта шутка разрядила обстановку и все немного засмеялись, но Еленин смех закончился небольшим и очередным потоком слез… — Лена, прекрати это… Я тебя понимаю, даже очень. Когда Маша в больницу попала, я сама чуть с ума не сошла, но Таня она, как Маша! Поэтому все будет хорошо! — Я знаю, что страшное уже позади. Просто… Просто мне… Не знаю, как объяснить это чувство… — Вам ее жалко? — Да, Маш, очень! Я увидела ее, эта повязка на голове. У меня сердце кровью обливается! Лаура Альбертовна смотрела на подругу и сама от эмоций пустила горькую слезу… — Так, что вы тут устроили! Ну-ка быстро все успокоились! — Маша слегка стукнула кулаком по столу, что все обратили на нее внимание, — Прекратили этот потоп устраивать, а то распустились мне, понимаешь! Никто не умер и не умрет! Все с Таней будет нормально! Надо решить и делать что-то, а не реветь по чем зря! Устроили фиг знает чего! Мне тоже тяжело, но прошу вас успокоиться, женщины!!! Наступила гробовая тишина, все опустили головы в пол и молчали, но уже не плакали. — И правда! Завтра я встречусь с мамой Поляковой и плевать, что скажет бабка! Я выскажу все, что об этом думаю!!! Лена, успокаиваемся и продолжаем бороться! — Да, что-то я совсем расклеилась сегодня! Я поеду к Тане в больницу, а вы будьте на связи завтра. Хорошо? — Обязательно!!! Тане привет от меня передавайте!!! Скажите, что я за нее отомщу! — Маша!!! — Лаура, я же не в том смысле… — Смотри мне… — А в чем дело? — Все нормально, Елена, не переживайте! Меня просто тоже сегодня немного накрыло… — Накрываться-уже, как девиз по жизни… — Да, Лен, спокойные дни по пальцам пересчитать. Они просидели так еще часа два, а потом Елена Григорьевна уехала к себе домой. Этой ночью никто не мог спокойно заснуть, а получилось это лишь под утро. Вставать было слишком тяжело… Голова побаливала от нервов и недосыпа, который сопровождался гадкой усталостью и апатией. Любовная пара отправилась в обитель зла. Уроки проходили очень напряженно. Маша ни с кем не хотела разговаривать, лишь Буше была взволнованной и подошла к ней, чтобы спросить в чем дело и где сейчас Таня. Третьякова поочередно сидела на уроках с двумя ее друзьями мальчиками, которые были нормальными. Они тоже интересовались самочувствием подруги и переживали. Кузнецов вел себя будто ничего не случилось, ему было плевать и он открыто это демонстрировал. На предпоследний урок пришла Людмила Семеновна, попросив перед этим прощения у учительницы, которая сейчас вела урок по расписанию. — Извините, а можно мне Третьякову? — Да, конечно. Маша, выходи! — Маш, пойдем, мне тебя взвесить срочно надо, раз вчера из-за всего этого не получилось… — А я не понял! Мне тоже надо взвеситься! — влез Кузнецов. — А ты сиди и молчи лучше! Натворил дел и лучше не высовывайся! Никаких тебе соревнований после этого! — Чего?! Вы не имеете права! В турнире может участвовать кто хочет! — Нет, не кто хочет, а кто я решила! Ты мне там не нужен! — женщина была очень зла и с негативным тоном объясняла свою позицию. — Что значит не нужен?! Из-за какой-то тупой девки на меня всех собак повесить решили? — Ты рот свой вонючий закрой, урод! — Машу распирало от злости. — Сама заткнись, я тебе и без турнира устрою! — Кузнецов, ты чего себя так ведешь?! Два учителя в классе! Как тебе не стыдно вообще?! За неподобающее поведение я отстраняю тебя из кандидатов в участии!!! — Да, как же вы меня все достали уже!!! Вы не заметили, что эти идиотки пришли в нашу школу и начался весь этот пипец?! Это они во всем виноваты! И что же ты, Маша, не защитила свою подружку раз она так дорога тебе?! Это твоя вина, не так ли? — Кузнецов говорил все с дерзкой улыбкой и ждал ответной реакции, которая не заставила себя долго ждать! — Скотина!!! — Третьякова была готова броситься в его сторону, но учитель преградила путь. — Не слушай его, Маша, идем… — Урод… — Так и знай, Кузнецов, когда будут разбираться во всем этом — я за тебя заступаться не буду! Еще во время моего урока это все сделал, ты и меня подставил, как учителя! Так и знай, я тебе устрою!!! Они вышли за дверь и направились в спортивный зал где была тренерская. — Не слушай его, Маша. Сколько он тут учится и я вас понимаю. Очень гадкий парень, но это уже за все рамки выходит. — Раз он такой гадкий, почему его до сих пор здесь держат? Ах, хотя, что я спрашиваю? Его бабка защищает, вот и все дозволено! — Маша на эмоциях ляпнула лишнего. — Маш, постой… — Извините… — Не надо. Честно тебе скажу, мы с Надеждой Сергеевной приятельницами были, давно в этой школе работаем, но за это время я очень много подлости с ее стороны видела. Все молчат и я понимаю твою реакцию, сама сколько раз видела, что она не права. Когда мне дали вести в вашем классе физкультуру, я думала, что мне с тобой будет очень тяжело… Она мне много гадостей про вашу компанию наговорила и особенно про тебя, а ты с виду такая серьезная все время и на контакт не идешь. Мне очень жаль, что я сначала поверила ей… — Что вы хотите этим сказать? — Я очень хорошо знакома с твоими бывшими учителями с той школы, по моему предмету имею в виду. Они были сильно удивлены, когда я решила их спросить о тебе и наоборот много хорошего сказали… Я сама потом понять не могла почему все так и мы же с тобой не ссоримся, ты сама видишь. Ваша, как ты говоришь бабка, всех против вас настраивает… — Да, мы это знаем, потому что нормальные учителя не раз говорили, что бабка им высказывала, когда те с нами в хороших отношениях и общаются… — У меня тоже самое было. Она тогда к вам пристала, а я ей сказала, что она не права. Тоже врагом народа стала, но мне плевать. Не люблю двуличных людей, просто извиниться перед тобой хотела, что сначала о тебе так плохо думала. Ты ведь нормальная девчонка, я же вижу! Просто с характером, но такое в спорте хорошо! И подруга твоя… Как она? — Ох, ей вчера операцию какую-то сложную сделали, но все обошлось. Страшно все это, голова ведь, как никак… — Для меня все это дико, но я не удивлена, что этот на такое способен… Ладно, разберемся с ним, можешь на меня рассчитывать, если что. Хорошо? — Да, спасибо, Людмила Семеновна! А он реально теперь не будет участвовать? — Реально. — Знаете… Может я тогда тоже не пойду? — Это еще почему? Что за выкрутасы, Третьякова? — Понимаете, я на этот турнир хотела чисто, чтобы его побить перед всеми, а теперь… — Маш, я тебя уже записала и… Может для себя попробуешь? Не для школы или класса, я понимаю, что тебе все здесь тошно, но чисто для себя. М? — Эх, ладно! Я так долго этого ждала, чего уж теперь бросать все на половине пути! Да и спокойнее ко всему относиться буду, а то такие нервы от ожидания были. — Не нужно в таких делах нервничать. Ты же сама знаешь, что в спорте мозги не мало важную роль играют! Светлый ум способствует доброму нраву… Вставай на весы. — А одежду же снимать надо? — Кстати, да! Третьякова, надо! Снимай! Маша разделась до нижнего белья и встала на большие старые весы, которые были похожи на те, что по сей век стоят в кабинетах поликлиник. Весы показали свои цифры. — Пятьдесят пять, Маша. Можно было и побольше, но ладно. — Ну, у меня же в мышцах все, подкожного жира просто мало. — Я про мышцы и говорю, можно было и побольше прибавить, но и так вес нормальный. Так, я завтра снимаю тебя с третьего урока на разминку, учительницу по математике предупрежу и можешь уходить переодеваться. — Не надо предупреждать. Лаура Альбертовна уже знает и не против, да и я в школу вообще завтра не приду. — Правильно, лучше отдохни и поспи нормально. Смотрю, вы и с Лаурой Альбертовной общий язык смогли найти за это время? — Ага, просто ее бабка тоже не любит, как и меня. Нашли друг друга! — Маша смеялась и Людмила Семеновна переняла ее смех, с досадой качая головой. — Ладно… Я пойду? — Иди и береги себя… — Хорошо. Третьякова начала выходить из тренерской и застыла на выходе перед дверью. — Людмила Семеновна. — Да? — Спасибо… — Маша кивнула ей головой. Учительница слегка улыбнулась и сделала тоже самое, но молча. Маша шла по пустым коридорам обратно в кабинет английского языка где скоро окончится урок. На выходе из здания она увидела маму Тани, которую не пропускали на охране. — Теть Свет, здрасьте!!! — О, привет, Маша! А ты можешь директора позвать? — Директора? — Меня охранник не впускает, говорит, что сейчас уроки и надо ждать звонка. — Вы глупый совсем? Пропустите ее! Это мама той девочки, которую били, а вы стояли и ничего не делали!!! Тот нервно начал сглатывать слюну и нажал кнопку, которая открывала турникет. — Что он делал?! Или не делал?! Фамилия ваша!!! — Я… Ну. Эм, а чего я-то здесь! Ну, это самое… — Интеллект просто на лицо!!! Быстро вашу фамилию скажите! Где ваш бейджик?! — Аааа, но… Я его там оставил… — Так сходите и наденьте его!!! Я хочу знать вашу фамилию!!! — Что тут происходит?! — директор выбежала из своего кабинета, когда услышала громкие и гневные возгласы. — Что происходит?! Я так понимаю, это вы здесь директор?! — Да, это я, а в чем дело? — В чем дело?! Вы еще спрашиваете?!! Да, как вам не совестно?!! Вы мне вчера ребенка чуть на тот свет не отправили! И этот ваш тупоголовый головопуз стоял оказывается и тупо глазел, как моей дочери голову разбивают! Что за охрана такая?! А ваша учительница?! Вы вообще в курсе кто у вас здесь с детьми работает?! Я такой сволочи за все свои сорок три года ни разу не видела! — Светлана орала на весь первый этаж, даже не давая директору и слова вставить!!! — Подождите, меня вчера просто здесь не было и я даже не понимаю о чем вы говорите! — Не понимаете?! Да, что вы вообще понимаете, а??!! Из соседней двери вышла бабка и решила посмотреть кто орет на весь коридор. — А вот и эта, с позволения если так можно сказать, учитель!!! Что стоим, глазками хлопаем?! Вы какое право имеете со мной таким тоном по телефону разговаривать?! — Давайте успокоимся и пройдем ко мне в кабинет? — предложила директор. — Успокоиться? Это вы мне говорите?! А если бы вашему ребенку голову пробили, как бы вы сейчас себя вели?! — Вот поэтому я и прошу вас пройти ко мне в кабинет, чтобы во всем разобраться. Третьякова стояла и наблюдала за всем этим со стороны. Она поняла, что сейчас будет большой пиздец… При чем для всех! Маша мигом побежала в кабинет Лауры…