Сними маску

      Это решение далось рыцарю непросто, но он не мог больше пускать всё на самотёк.       В Ваншу его встречали радушно и с удовольствием предоставили комнату.       — Хозяйка, а Сяо здесь?       Женщина за стойкой посмотрела на рыцаря с тенью недовольства. Когда адепт находился в здании тут царила гнетущая атмосфера среди гостей, а это сильно влияло на прибыль.       — Нет, его давно здесь не видели, — хозяйка отвернулась, давая понять, что говорить об этом она больше не намерена.       В такие моменты не хватало назойливой Паймон. Она не держит язык за зубами. Обязательно, сказала бы что-то грубое про хозяйку и её отношение к постояльцам. И всё-таки Итэр был больше рад, что Паймон давно уже нашла для себя интересное занятие и предпочла остаться в Мондштадте.       Рыцарю отвели комнату, которая была и в прошлый раз. Его встретили пустота, холод и отдраенные вещи обихода. Слегка пахло моющими средствами.       — Да уж, хоть что-то остаётся неизменным.       Итэр бросил сумку с вещами в угол комнаты и рухнул на кровать. Дорога была не из лёгких. На пути встречались разные монстры, напуганные жители, уйма загадок и вечный холод. Наверное, идти через Драконий Хребет было не лучшей идеей.       — Где мне тебя искать? Почему ты исчез? Сяо.. — Итэр звал его каждый день, но он так и не появился.       Новый рассвет приносил лишь боль. В душе становилось совсем пусто. Жить не хотелось совершенно. Не хотелось жить без него.       — Сначала я потерял сестру, — голос Итэра был слабым и хриплым. — А теперь я потерял тебя.       Рваный выдох послужил началом бушующего урагана. Истерика неизбежно находила на рыцаря каждый раз, стоило ему оказаться наедине с собой вдали от чужих глаз и ушей.       Он кричал, задыхался, сминал одеяло. Кажется, он порвал подушку.       Перья, тихо парящие в воздухе, беззвучно падали на кровать. Те, что оказались близ лица рыцаря, пропитывались горькой солью.       Это могло длиться часами.       Но на этот раз всё закончилось слишком быстро. Итэр сидел посреди пустой комнаты, усыпанной перьями. В глазах рыцаря не было ничего. Из яркого золота они превратились в блёклые грязно-жёлтые лужи. По его лицу скатилась последняя тихая слеза.       — Я так больше не могу.       В тишине комнаты слова, произнесённые шепотом, резали собственный слух.