Демоноподобный ангел

      — Еще хоть раз задашь один из своих глупых вопросов и тут же вылетишь из рая!!!       Чудом протиснувшись в первый ряд сквозь глазеющую толпу, Кастиэль, только-только появившийся на свет божий ангел, наблюдал за тем, как их обычно непоколебимый Отец (точнее его голос, так как лицезреть Его облик дозволено только четверым архангелам, но не суть) так яростно (?!)… орёт (?!!)… на кого-то. Даже было ощущение, что это не Он, что в Него веселится дьявол… Нет! Ангел помотал головой. Что за ересь приходит ему на ум? Надо больше молиться, чтоб никакая кривда не очернила его, как вон того ангела, что вызывал гнев Отца.       В Раю были правила. Правила, которые нельзя нарушать. И все тут просто: живешь по правилам — хорошо живешь, нарушаешь правила — получаешь справедливое наказание и живешь дальше, сильно нарушаешь — платишь жизнью. Все ясно и понятно. Какие тут могут быть вопросы? Но нет же. Некоторым стало любопытно: а откуда эти правила, почему именно такие, зачем их устанавливать, зачем тогда давать ангелам возможность поступать неправильно, если это наказывается? Да, именно так некоторые и начали забывать одну простую истину: пути Господни неисповедимы.       Кастиэлю рассказывали, как началось Восстание. И чем оно закончилось.       Молодой ангел сглотнул.       Низвержение в самый ад. Падение восставших ангелов и полное уничтожение всех их достижений служило предупреждением всем остальным. Поэтому никто более не шел против слова Отца…       …по крайней мере, до этого момента. Кастиэль не знал ангела, что прямо сейчас перечил их Отцу. Но даже так он не мог не испытывать желание заставить замолчать этого невежду. Молодой ангел не понимал, почему Отец и архангелы сдерживаются, почему они ещё не покарали этого еретика, как любого другого на его месте. Почему его не уничтожили в священном пламени? Почему он все еще стоит на ангельской земле, когда уже давно за такие слова должен быть низвергнут в самое пекло?       Кастиэль с раздражением и некоторой тревогой, которая появлялась всякий раз, когда он смотрел на этого ангела, наблюдал за всем действием. Этот ангел… он был необычным. Его одежды не были девственно-чистыми, скорее напоминая одеяния человеков (людей? вроде бы так назвал их Отец), лицо не несло в себе тот мир и покой, который должно было нести ангельский лик, а крылья так вообще были будто бы омыты яркой свежей кровью.       Кастиэль не знал этого ангела, но он понимал, что тот был каким-то неправильным, неестественным. Будто бы он не принадлежал к тому миру, что создал их Отец…       А между тем, пальцами отбив по своей руке определённый ритм, ангел с красными крыльями расцепил руки и сложил их за спиной, совершенно не высказывая прочтения их Отцу. Какой наглец, а! Он оглядел всех присутствующих, заставив всех отступить хотя бы на один шаг всего лишь одним взглядом, от которого в ужасе подгибались колени.       — Ну, и какие конкретно вопросы мне нельзя задавать? — с некоторой усталостью, с которой обычно их Отец выслушивает неразумные просьбы своих детей, спросил ангел.       В следующую секунду Кастиэль чуть не оглох, и даже затыкание ушей не спасло его от головной боли, преследовавшей его на протяжении месяца, как и других низших ангелов. Гневный крик сотряс небеса, отзываясь как в мире людей, так и в Преисподней. В тот день небеса тряслись еще долго, именно так Кастиэль узнал об ангеле, что звался Аббадон.

***

      Кастиэль не знал, почему именно это воспоминание из его молодости пришло ему на ум. Обычно о таком он и не вспоминает… А, вообще, любопытно, что же стало что этим существом? Кас, признаться, тогда потерял сознание...       Как позже он узнал, Аббадон был как бы отдельно от ангельских созданий, но и демоном или Павшим его назвать быть нельзя.       Аббадон, Ангел жестокости, чья сила, по сказаниям, сравнима с силой всех архангелов и ангелов вместе взятых. Существо, которое боялись языческие боги и архангелы, древние духи и демоны, Тьма и Смерть. По тому, что он узнал от остальных, характер у Аббадона тоже был не ангельский: в одну секунду он нарывается на драку, используя исключительно ядовитые слова, а уже в другую изничтожает и тело, и душу обидчика без каких-либо объяснений. Так, зачем же Отец создал такое существо?       Наверное, этого Кастиэль уже никогда не узнает: Бог пропал уже давно, а Аббадон был изгнан в тот самый день, затерявшись в мирах, так что некому ответить на этот вопрос. Никто не знал жив ли Аббаддон или же нет, но ходили слухи, что он стал одним из Рыцарей Ада, сменив пол в знак верности новому господину… В чем лично Кастиэль глубоко сомневался: он только раз видел это существо, и даже этого хватило, чтобы понять, что такое цепным псом не сделать, даже если уничтожить или возродить сотни миров.       Ангел помотал головой: что-то он слишком сильно погрузился в свои размышления, а ведь не на прогулке. Точнее уже не на прогулке, ведь некоторое время назад его вызвали братья Винчестеры — забавные смертные, что были давно втянуты в противостояние сверхъестественного с реальным. Дин ничего так толком и не объяснил, поэтому Кас и был несколько напряжен: братья-охотники, как он надеялся, не стали бы вызывать его по пустякам.       Войдя в очередной временный штаб Винчестеров, Кастиэль тут же столкнулся взглядом с существом, что было заковано в цепи и запечатано в сдерживающей пентаграмме. В душе вновь зародилась смутно знакомая тревога, но Кастиэль пока отложил ее на время, стремясь разобраться, что тут творится и в чем же нужна его помощь, раз существо уже обезврежено.       — Хей, Кас, а я посмотрю ты не торопишься. Ладно, этот не сильно сопротивлялся и дал себя по-быстрому спеленать, — в своей привычной манере сообщил ему Дин.       — Это ты про свою никчемную попытку утопить меня в полулитре водички? — скептично подал голос пленник.       — Ну, вообще-то не я тут закован во временной тюрьме и жду решения суда высшего… — с ухмылкой ответил ему Дин.       По лицу Сэма Кастиэль понял, что колкие переругивания с пленником доставляли Винчестеру-старшему удовольствие, да и сам плененный не особо был зол… И опечаленным он тоже не выглядел. Создавалось ощущение, что плененное существо вообще не волновалось о своей будущей судьбе.       — К слову об этом, — прерывая только-только открывшего рот пленника на полуслове, начал Сэм, — мы вызвали тебя, потому что подумали, что это один из ваших. На него не подействовала святая вода…       Опять какой-то кадет. Куда только ответственные за них смотрят… Кастиэль вздохнул и подошел к границе пентаграммы.       — Ну, какой из серафимов твой глава? — вздохнув, спросил Кас, присаживаясь на корточки.       Так ему было лучше видно лицо его собрата. Внутренняя тревога чуть прибавилась, обращая на себя внимание ангела, но тут прозвучал ответ, который и отвлек Кастиэля.       — Серафимы… Хм, помниться меня пытались затолкать в один из таких отрядов… Там главой был такой бородатый… рыжий… с задорной улыбкой, — делая ощутимые паузы, будто вспоминая что-то давнее, говорил пленник. — Не помню, как его там звали… Но он пал и проблема решилась сама собой, — пожал плечами пленник и улыбнулся. — Бывают же забавные совпадения.       Эта улыбка была пропитала иронией и какой-то усталостью, неприсущей молодым ангелам. Да и…       — Падение? Ты говоришь о Восстании? Тебя же тогда и в помине не было, — резонно заметил Сэм, который знал теорию явно лучше своего брата, тут же обмозговав все слова пленника и сопоставив их с уже имеющимися данными.       Пленник наклонил голову к плечу, будто спрашивая: «Разве?» Его губы до сих пор сохраняли ту самую улыбку, только теперь она также отображала предвкушение чего-то. Как уже и говорилось ранее, Сэм был теоретиком, а вот Дин — практиком, так что среагировал он быстрее своего брата, направляя ангельский клинок на существо. Однако то даже не двинулось с места, лишь, оценив обстановку, насмешливо хмыкнуло. Оно явно забавлялось.       — Ладно, парень, шутки в сторону, — не сводя оружие с пленника, проговорил Дин. — Поговорили и хватит. Что ты такое?       — Хм… ангел?       Будто отвечая на какой-то телевизионной викторине неуверенно, но с надеждой проговорил пленник, и только немного подрагивающие губы, готовые разойтись в улыбку, выдавали его несерьезность. Сэм нахмурился и поджег круг из масла вокруг пентаграммы, однако пленник даже не дрогнул, когда ловушка окончательно захлопнулась.       — Ответ неверный, парень. Попытайся еще раз, — играя роль ведущего, поддержал его игру Дин, за что получил два неодобрительных взгляда.       Пленник нахмурился и оглядел все вкруг себя. А затем вздохнул. И будь Кастиэль проклят, но этот вздох показался знакомым! Да как вообще можно кого-то узнать по вздоху?! Пленник продолжил ребяческую дискуссию со старшим Винчестером, мало-помалу доводя тем самым до белого каления младшего, пока Кас погрузился в себя. Было ясно, что существо перед ним точно не ангел, однако оно никак не среагировало на святую воду, поэтому к дьяволу отнести его нельзя. Это точно не высшая сущность: зачем кому-то из них устраивать такое представление? Так… кто это?       В этот момент блуждающий по помещению взгляд Каса пересекся со взглядом пленника во второй раз. Внутренняя тревога взревела набатом на короткий миг и тут же замолчала, оставив после себя пустую тишину. А ангела будто обухом по голове ударили. И как он раньше не понял этого? Спина его воплощения неестественно вспотела, а по рукам пробежала предательская дрожь. Если он прав… если он только прав насчет личности пойманного ими существа, то…       — Аббадон… — прерывая занимательную совестную перепалку, слабо проговорил Касиэль, надеясь, что он ошибается.       Сэм нахмурился еще сильнее, доставая из запазухи святой воды. Если это тот самый демон, то Винчестеры просто обязаны с ней разобраться. Сейчас с ними нет той силы Первого клинка, но есть Кастиэль и он поможет. И как только она выжила?       — Кас, я, конечно, все понимаю, но ты уверен…? — с сомнением протянул Дин, тем не менее напрягаясь.       — Хм… обо мне еще помнят? Или вы путаете меня с той замечательной дамочкой с большими амбициями? — задумчиво спросил пленник впервые смотря оценивающим взглядом.       Касиэль не мог не поежиться от такого внимания к своей персоне. Подавив в себе желание выругаться, как делают это смертные, Кас расправил свои крылья за спиной в предупредительном жесте. Братья Винчестеры напряглись еще больше. Атмосфера была как перед самым началом кровавой бойни и это никак не обнадеживало Касиэля, ведь ход дальнейших событий целиком и полностью сейчас лежал на том, чье прозвище включает слово «демоноподобный».       Хотя… если легенды правдивы, то Аббадону ничего не стоит сломить их жалкое сопротивление меньше чем за миг и разобраться со всеми в этом помещении. У того, скорее всего, еще останется девять десятых того самого мига в запасе.       — Молодой ангел, — внезапно с совершенно иной интонацией обратился к нему Аббадон, вставая с пола. — Не стоит так просто раскрывать свои силы душам, ведь это им вредит, — вопреки своим же словам за спиной Аббадона расправились кровавые крылья.       Однако вместо удушающего давления чужой силы Касиэль почувствовал, как его собственная сила собирается и формируется в невидимой кокон вокруг него, будто кто-то отскоблил ее от стен и потолка, скатав в мягкий ком вокруг него. «Запомните, кадеты! В мире смертных свою силы вы должны использовать как можно реже, потому что эти творения Отца слишком слабы даже для того, чтобы просто узреть ее! Поэтому в первые разы с вами будем мы, чтобы, если что, прекратить вашу деятельность…» — прозвучал голос одного из наставников, объясняя действия другого ангела. Уже давно ко мне не обращались «молодой ангел»… Но почему Аббадон так поступает? Разве он был таким?.. Разве он не жестокая машина для кары небесной всем неверным?       — Кас…       Напряженный голос одного из братьев вывел ангела из раздумий. А… они же тут вроде как воевать собрались…       — Ты ведь не причинишь им вреда? — с опаской пряча крылья, спросил Касиэль.       Братья Винчестеры с нарастающим недоумением смотрели на него, но пока ему было не до этого. Аббадон же ухмыльнулся и тоже спрятал крылья.       — Я не люблю причинять вред душам, которые мне понравились, — сложив руки на груди, произнес он, немного морщась, будто объяснял что-то очевидное.       — Тогда… мы можем спокойно поговорить?       — Я полагаю, будет вполне честно обменятся парочкой вопросов, не так ли? — улыбнувшись, Аббадон тряхнул руками. — Я буду чай. Желательно, зеленый без каких-либо добавок.       Цепи, сковывающие существо бесшумно разлетелись в пыль, а горящее масло вмиг потухло. Это была явная демонстрация силы — это понимал Касиэль, спокойно принимая ее, так как знал, кто перед ним. Однако братья Винчестеры были лишены этого знания, да и восприятие человека сильно отличалось от восприятия ангела, поэтому неудивительным было то, что стоило только Аббадону спокойно перешагнуть за пентаграмму, как точно в его сердце вошел ангельский клинок. Кас просто не успел остановить, просто-напросто ошеломленный представлением того, чем это все может кончиться, а Аббадон не пожелал уворачиваться от столь простой атаки. Оставив клинок в его груди, Дин отошел на пару шагов назад, всматриваясь в бесстрастное лицо.       — Наверное, я должен сказать: «Ау»? — он устало почесал шею. — В любом случае, не делай так в ближайшее время, а не то я могу выйти из себя. А это пока не входит в мои планы на этот вечер.       Ничем не перепачканный клинок вернулся его владельцу, а Аббадон продолжил свой путь к ангелу. У последнего же в голове образовался полнейший вакуум.       — Ты… Вы изменились, — потрясенно произнес Касиэль, не веря своим глазам.       — Молодой ангел, никто еще не знал меня настолько хорошо, чтобы это утверждать. И да, на будущее: мне неинтересна ваша песочница, детишки. Как только наша беседа закончиться, я сразу же уйду. Я не буду вмешиваться в дела душ, ангелов, высших сущностей и прочего. Это понятно? — Аббадон сказал это, смотря прямо в глаза напротив.       Волна первобытного (а по-другому назвать это чувство было никак) ужаса окатила ангела, стоило только ему заглянуть в эти глаза. Ангел будто провалился в глубокую пропасть, которая давила отчаянием, радостью, апатией, гневом и другими эмоциями и чувствами со всех сторон. Ангел жестокости, хмыкнув, милосердно отвел взгляд уже через секунду, однако Касу показалось, что прошла сотня лет, не меньше. Хоть это и мало, по сравнению с тем, сколько он прожил, но оставило свой отпечаток. След. Вмятину на его памяти. Вот что значит, посмотри в бездну, и бездна посмотрит в тебя. Не хочется больше испытывать такое… Кастиэль смог лишь кивнуть в знак того, что он услышал. Честно говоря, у него и в мыслях не было переманивать на свою сторону это существо. Аббадон был слишком…       А, вообще, создавал ли его Отец?       …силен для них. Союзники должны превосходить тебя в той же мере, что и ты их. Грубо говоря, это и называется сделка на равных. Однако в случае с этим существом шло только полное подавление. Было даже лучше, что Демоноподобный ангел не вмешивается в ход событий, предпочитая по каким-то своим причинам держаться в стороне, потому что вступление в их битву на чьей-либо стороне такой силы неизменно принесло бы той стороне скорейшую победу. Касиэль посмотрел на двух людей, чьи души чудом сегодня избежали уничтожение. Иногда братья Винчестеры были достаточно умны, чтобы не вмешиваться, а иногда — нет. Слава Отцу, что сегодня был именно первый случай.       Опомнившись, ангел поспешил догнать удаляющегося Аббадона. Не то чтобы он горел желанием проводить свое свободное время в обществе существа, способного противостоять всем силам Рая одновременно, но он сам предложил разговор, пытаясь спасти две охотничьи задницы, которые непонятно как отрыли тысячелетиями успешно скрывавшегося от всего мира Ангела жестокости и пару раз (а, может, и больше!) чуть не спровоцировали вышеупомянутого на тотальное истребление всего живого.

***

      Поверить не могу, я взаправду пью с ним зеленый чай. Пытаясь подавить нервную улыбку, так и норовившую показаться на его лице, Касиэль заставлял себя отхлебывать из белой чашки, наполненной горячим травяным напитком. Разговор шел нормально.       Ну, то есть как «нормально»… Аббадон, успевший где-то взять солнцезащитные очки и нацепить их на себя, спокойно попивал уже третью чашку чая, расспрашивая Касиэля обо всем сразу, меняя темы как ему угодно, а дезориентированный ангел позволял вертеть собой, максимально информативно отвечая на вопросы. Это была односторонняя беседа. Даже не так. Это был допрос. И до поры до времени Аббадона это, кажется, забавляло, но только «до поры до времени». Как Касиэль потом поймет, анализируя этот разговор, именно из-за своих непостоянства и непредсказуемости, которые, казалось, будто текут по его венам вместо обычной человеческой крови, Ангел жестокости вдруг ни с того ни с сего схватил его за руку и мило улыбнулся, обнажая три пары клыков.       — А теперь и ты спроси что-нибудь, молодой ангел, — попросил он.       Краем глаза Кас отметил, как девушки за соседним столиком тихо запищали, смотря на них, а затем начали что-то бурно обсуждать. Хотя, почему это «что-то»? Касиэль не слепец или глупец, так что понимал, как они выглядят со стороны, но также он был достаточно умен, чтобы понимать и то, что Аббадон просто забавлялся, но с пользой для себя: теперь никто особо не обращал внимания на то, как нервничает ангел.       — А как зовут твое воплощение? — не подумав, спросил совершенно растерянный ангел.       И не успел он пожалеть о своем вопросе, ка на него уже начали отвечать, будто это был нормальный вопрос для кого-то уровня Смерти.       — Никак. Это мое тело. Мне не нужно искать для себя сосуд, если я могу его просто создать.       Касиэль пообещал себе, что обдумает эти слова позже, а пока, раз у него полный карт-бланш на вопросы, то…       — Куда делся Отец? Ты что-нибудь об этом знаешь?       — Он сдох, как и все боги до него, — буднично ответил Аббадон, подливая себе чаю из стоявшего по правую руку от него чайника.       — То есть?! — сжав руки в кулаки в тщетных потытках сдержать себя, Касиэль все же грубо потребовал объяснений.       — Мм? Спокойно, **, — Касиэль, видимо, из-за своего состояния не услышал, как его назвали, но тут же почувствовал, как начал успокаиваться. Что за чертовщина?— Ну, знаешь, изначально Бог — это Бог. К примеру, Океан был Богом морей и океанов, а Деметра — Богиней плодородия и земледелия. А затем они умерли, либо слившись со своей же силой, либо став теми, кто им поклонялся, унаследовав одно-два своих качества.       Бывает, что люди слышать что-то, что действует как вода на оголенные провода с током, вызывая короткое замыкание. Такой вот водой для Касиэля оказались и этим слова. Все еще не в силах хоть как-то соображать.       — Ты говоришь так, будто сильнее Отца…       — Естественно, я сильнее, — впервые Кас сам поднял голову, чтобы посмотреть в эти глаза-бездны, которые лучились интересом наполовину с усталостью. — Почему же? — Аббадон отпустил его руку и встал, расплачиваясь за них двоих. — Все очень просто: жестокость была раньше бога.       И, не сказав больше ни слова, Демоноподобный ангел удалился, никем не окликаемый, чтобы вновь затеряться среди живых и мертвых, скрываясь ото всех у всех на виду. При нем остались мотивы его действий, его мысли, его чувства и его хандра — неизменная спутница жизни, которая время от времени давала этому миру шанс.