Подсолнухи

— Ах, нон, не хочется прятать такое хорошенькое личико, но у нас положено надевать маски, — сказала молодая женщина-администратор, но, когда Кэп улыбнулся и полез было в сумку, добавила: — Ладно, один разок можно и нарушить правила. Вы такой милый, нон… — она заглянула в документы, — Кэптэн! Надолго остановитесь? — Мне нужно сесть на утренний автобус на Бангкок. — Ах, всего на одну ночь? Нон Кэптэн, у нас в округе столько достопримечательностей! Точно не хотите задержаться? Завтрак входит в стоимость проживания… — Спасибо, пи, но не могу. С видимым сожалением женщина протянула ему через стойку документы и ключ-карту. Мотель представлял собой отдельные двухэтажные коттеджи на несколько номеров. Кэпу досталась комната наверху. Он сразу раздвинул двери на затянутый москитной сеткой балкон и плюхнулся в кровать. Горизонтальная плоскость! После целого дня за рулем, пусть и в комфортном мерседесовском кресле, лежать было блаженством. Снаружи слышались городские шумы и звон цикад. Кэп заставил себя подняться и сходить в душ, а потом, не включая свет, снова улегся. Ему казалось, что он уснет, едва голова коснется подушки, однако, сон не шел. Он привык жить один, но сейчас чувствовал себя ужасно одиноким. Кэп пытался угадать, чем занят Вайт. Представлял праздник в кругу большой семьи, дедушку-именинника, маму Вайта, его дядей и прочих родственников. Интересно, от кого он унаследовал свои прекрасные глаза? Кэп вдруг осознал, что, несмотря на то, что прошло совсем немного времени, он уже скучает. Стоило закрыть глаза, перед внутренним взором вставал образ Вайта — смеющегося, что-то рассказывающего, напряженно раздумывающего. Кэп словно наяву видел немного взлохмаченную челку, пушистые ресницы, тень вечерней щетины над верхней губой. Не выдержав, он зажег ночник и полез в сумку за камерой. Как же он жалел, что успел сделать так мало снимков! Снова погасив лампочку, Кэп принялся листать фотографии. Каждую он открывал и под максимальным увеличением двигал изображение на маленьком экране камеры, разглядывая подробности. А несколько кадров задницы Вайта пересмотрел не один десяток раз. Позволив своей фантазии разыграться, Кэп представлял, что было бы, если бы они не остановили свой поцелуй на том поле среди подсолнухов. Как начали бы ласкать и раздевать друг друга. Глядя на фото, Кэп почти ощутил жаркие лучи солнца на коже, прикосновение шершавых, словно наждачная бумага, листьев и стеблей, жесткую землю и запах парфюма от волос Вайта… Из кафе или бара, расположенного где-то неподалеку, доносилась красивая грустная мелодия. От одиночества хотелось зарыться лицом в подушку и, может, немного поплакать словно ребенку. А как часто получится встречаться в Бангкоке? Вайт трудился на семейном предприятии, Кэп учился и подрабатывал. Сколько времени они смогут выделить друг другу? Может, на фирме Вайта найдется свободная вакансия? Пусть меньше денег, но зато ночи не будут заняты… От этих мыслей Кэпа отвлек стук в дверь. Кто вдруг решил заявиться среди ночи? Ошиблись номером? Проблемы с оплатой, с документами? В любом случае надо было встать и открыть. Лень было натягивать джинсы, и Кэп обернул бедра простыней, наплевав на приличия. В конце концов, ломиться к людям, которые, по идее, уже спят, тоже не очень-то прилично. Всю недолгую дорогу из Па-Санга обратно в Май-Чан Вайт придумывал серьезные оправдания, почему он сбежал с банкета, не дожидаясь окончания праздника, почему без приглашения приперся в час ночи, но все их вынесло из головы, когда взгляд уперся в голую грудь Кэпа. Тот открыл дверь в одной лишь простыне на бедрах, сонно щурясь под светом коридорной лампочки. Когда он узнал гостя, его лицо вмиг перестало быть сонным. Он ухватил Вайта за галстук (пиджак остался висеть на спинке стула в банкетном зале, а на переодевание жалко было тратить время) и втянул в темную комнату. — Миллион раз видел это в кино и всегда хотел так сделать, — пробормотал он, накручивая хвост галстука на кулак, прежде чем поцеловать. Вайт счастливо засмеялся ему в губы. Как же он мечтал о поцелуе последние несколько часов! «И не только о поцелуе» — подумал он, оглаживая голую гладкую спину. Очень хотелось избавить Кэпа от простыни, чтобы посмотреть, есть ли под ней трусы, но Вайт немного стеснялся. А вот Кэп без всякого смущения вытянул ворот рубашки из-под петли галстука и принялся расстегивать пуговицы, не прерывая поцелуй. Вайт водил ладонями по его плечам, ощущая, как перекатываются мускулы под чуть влажной кожей, и ему ужасно нравилось это новое, ранее не испытанное чувство. Сейчас ему не требовалось проявлять инициативу — Кэп хотел его не меньше, чем он Кэпа. Парней не надо спрашивать — тебе хорошо? Тебе нравится? Стояк говорил сам за себя. А еще мурашки по телу, затвердевшие как камушки соски и частое тяжелое дыхание. Кэп, наконец, справился с пуговицами на манжетах, стащил рубашку с плеч и уронил Вайта на кровать. Сам оседлал бедра и принялся за ширинку. Вайту уже не терпелось освободить сжатый брюками член, но Кэп вдруг хихикнул: — Только не смейся, — сдавленно произнес он. В темноте выражения его лица было не разобрать. — Обещай не смеяться. — Обещаю, — ответил Вайт несколько напряженно. — Я понимаю, как глупо выглядит, мы же лишь сегодня познакомились… — Да что такое? — В общем, у меня вдруг возникло не дежавю, а обратное чувство, не помню, как называется. Будто это мы через пять или сколько-то лет. Мы, типа, живем вместе, и ты пришел с работы, а я тебя ждал… У Вайта в груди разлилось горячее. Вот бы и правда так было! Он не любил загадывать на будущее, но сейчас, в этот момент жизнь с Кэпом показалась единственно правильным, идеальным развитием событий. — А я за длинный день в офисе устал от людей, и есть лишь один, кого мне хочется видеть — ты. Я ужасно соскучился… — подхватил он. — Я правда хочу тебя видеть! Давай свет включим? — Я буду смущаться, — заявил Кэп, без всякого стыда стаскивая с Вайта брюки. — Мы уже пять или сколько-то там лет вместе! — со смехом возразил Вайт. — Я уже все видел! На самом деле ему, конечно, ужасно хотелось посмотреть. Но Кэп упорно не желал расставаться с простыней. — Ты там голый? — спросил Вайт, прожигая взглядом выпуклость под белой тканью. Он облизнул пересохшие губы и все-таки включил ночник. Щеки и уши у Кэпа были красные, а глаза казались черными и блестящими в полутьме. Вайт сжал простыню в кулаке и медленно потянул на себя. Тонкий хлопок заскользил по коже, а Кэп неотрывно смотрел в лицо. Его ноздри трепетали от тяжелого дыхания, высоко поднимавшего грудь. Открылся левый бок, гладкое бедро без перемычки трусов, и у Вайта дух перехватило. Он никогда не предполагал, что мужское тело будет его настолько возбуждать — до дрожи, до звона в ушах, до огня в паху! — Ты очень красивый! — сказал Вайт севшим голосом, и Кэп увидел реальное восхищение в его глазах. Он, конечно, понимал, что никакой не красавчик. Его спасал достаточно высокий для Таиланда рост — минимум на полголовы выше основной массы мужского населения. Но остальное оставляло желать лучшего — и нос мог бы быть поуже, и плечи пошире, и бедра постройнее. Кэп это знал, но, если он нравился Вайту, то какая разница? Сомнения отпали. Ну и пусть раньше Вайт любил только девушек, сейчас он с ним, с Кэпом! Пальцы расслабились, отпуская край простыни, все еще прикрывавшей пах. Ткань сползла, член качнулся, поднимаясь навстречу горящему взгляду Вайта. Это ужасно смущало, но одновременно неимоверно возбуждало. Вайт протянул руку, но застыл, не коснувшись. Ладонь зависла так низко, что Кэп кожей ощущал исходящий от нее жар. Вайт заглянул в лицо, словно спрашивая разрешения. По его шее вниз-вверх прокатился кадык. Кэп хотел что-то произнести, но не смог и лишь кивнул. Тут же пальцы обжигающим кольцом сомкнулись вокруг его члена. Застонав, Кэп навалился на Вайта сверху, чтобы касаться и трогать, прижиматься и тереться… и целоваться… Кончики ресниц в свете ночника казались золотыми, а глаза глубокими как вода, состоящими из одного лишь зрачка. Радужка, и без того темная, сейчас была совсем не видна. Кэпу хотелось попробовать губами, какие ресницы Вайта на ощупь — мягкие или колючие. А еще лизнуть гладкие брови и завитушки ушной раковины. И зарыться носом в его волосы, пахнувшие одуряюще приятно. А еще измерить в поцелуях расстояние от адамова яблока до начала блядской дорожки. И все это одновременно! Видимо и Вайта обуревали те же желания, и вместо размеренных ласк у них получалась бестолковая горячечная возня. — Всё, лежи тихо! — не выдержал Кэп. — А то свяжу! И он ухватился за галстук, до сих пор по-дурацки болтающийся у Вайта на шее. — Ты это тоже в кино видел? — захихикал тот. — Ага, в фильмах для взрослых… А Вайт вдруг сложил руки и подставил. Кэп засмеялся и ткнул его в ребра: — Извращенец! Вайт хохотнул и потряс сцепленными ладонями: — Передумал? Тогда я тебя! И он потянул с шеи галстук. Они немного поборолись, но Кэп был чуток массивнее, и победа осталась за ним. Вайт оказался с заломленными вверх руками. — Мне надо стонать? — с деланым простодушием и озорной улыбкой поинтересовался он. — Надо! — кивнул Кэп и ткнулся носом в ухо. Вайт вздрогнул, но промолчал. Но когда язык Кэпа заскользил по краю, обвел мочку и нырнул вглубь, он издал-таки тихий гортанный стон. От этого звука в груди завибрировало и приливной волной отдало в пах. Кэп обнял ногами бедро Вайта и потерся о него ноющим членом. Вайт толкнулся навстречу, тоже обхватывая ногами и руками. Простыни сползли на пол, подушки куда-то пропали, но парни не обратили на это никакого внимания. Кэпу так нравились сладкие стоны Вайта, что он думал лишь о них. Поглаживание под коленкой — хорошо. А поцелуй в сгиб локтя лучше — громче, протяжнее. А если языком вокруг соска — все тело Вайта вытягивалось в струну, и стоны получались вибрирующие, звенящие…