"ЛИХОЛЕСЬЕ"

      В тёмном лесу до рассветного часа бродит леший — чёрная смоль, вонючий гудрон, тысячи глаз, миллионы ушей. Лес окутает тьма, меж деревьев поползёт пелена тумана, всё погрузится в сон… а сам он не спит — наблюдает… Как бы кто не прошёл из людей — покой лесной не потревожил. Топит их, на ветки насаживает, сжигает заживо, душит парами болотными. Тишина гробовая стоит, сам ветер боится ветку задеть, неровен час — ты пропадёшь: шаг в лес и шёпот леденящий, глаза — два красных огонька перед лицом, и ты — с концом!       Лишь один смельчак нашёлся, чтоб попытаться одолеть лихо болотное… глупец!       — Так, а чего я-то сразу? Чуть что — сразу Кеша?.. Не хочу я в эту вашу командировку рабочую… в лихолесье это! Мне и тут х-хорошо… вакцину вот почти изобрёл, чтоб голова не болела, сегодня на крысах пробую… А от вас головная боль такая, хоть на себе эту вакцину пробуй… Ну какая наука зовёт? Н-никуда она меня сегодня не звала, я записки от неё не получал, звонков тоже, у меня и телефона-то нет… Что? Наука просила передать, что за поездку премия будет? Передайте науке, что я всё равно не поеду!.. Немалая?.. На остаток дней хватит? На какой остаток? Я шаг в лес сделаю, меня сожрут, какой остаток?! Что?.. Ну помню, да… Да, давно машину хочу! И фотоаппарат новый тоже хочу, этот совсем старый! И снасти новые… Вообще на всё хватит и ещё останется?.. живым бы остаться… Пусть эта ваша наука научит меня людей уговаривать как она. Ладно уж — еду!       Собрал чемоданчик, запрыгнул в электричку, по рельсам, по шпалам — на дальнюю станцию -«ЛИХОЛЕСЬЕ». Табличка прогнила, наполовину в землю вошла, покосилась. С глухим стуком колёс уходящего поезда уносится и сердце куда-то подальше, чем пятки. Оглядись — бездна из тьмы… Лишь островок станции тускло тлеет холодным свечением скрюченного фонаря. Букашка у лампы мечется, села на лампу — сгорела, малая…       — А м-мне совсем н-не страшно, да… Я вообще н-не боюсь!.. вот, щас… щас шажочек сделаю… т-ты только не убивай м-меня, пожалуйста, Тьма Бездонная… я ж-жить ещё хочу… ты… ВЫ! девушка красивая, я на ВАШИ красоты не покушаюсь, я здесь по работе… Заранее простите! Не убивайте… Ах… Как же шаг-то сделать?.. Это что, что-то чёрное булькает там?.. Фух, показалось… Ну, что же… Ладно…       Вдох глубокий, последний. Бесшумный шаг в никуда… твёрдая земля… стоим! Тихо, вокруг никого, можно и шаг ещё.       — Ну-у-у! И нестрашно совсем! — шаг один, шаг другой и ещё… — И чего все боятся леса? — шаг один, шаг другой и ещё… — Даже ветка нигде не хрустнет… — шаг один, шаг другой и… — Ах… Я же фонарь забыл! Дурья башка!..       Повернулся назад — ЦОК! Тьма! Непроглядная тьма! Станция И-С-Ч-Е-З-Л-А! (или просто фонарь потух).       — К-как же т-так п-получилось? — прикусив губу, замер.       Посреди тишины звенящей сердца барабанная дробь… и рваный шум собственного дыханья перемежается с чьим-то ещё… Где-то хрустнула ветка!.. Сложно теперь дышать… Леденящий страх душу камнем подвесил в воздухе… ещё чуть-чуть и упадёт на самое дно болота… Огоньки красные? Иль показалось? Дрожь по телу, и пот холодный прошиб… Тихий хрип на ухо:       — Кх-х-х-х-х, Кеша?       — А-А-А-А! Кто ты?       — Игорь. Вместе за партой сидели.       — Игорь, ты чего, бешеный? Ты ч-чево пугаешь? Фух! Ну, слава богу, это ты… Я уж думал… лихо лихое…       — Болотное…       — Чего?       — Лихо болотное… леший… Я.       Глаза красные перед самым лицом: не двигаются, оценивают. Форма безликая — чёрная нефть, медленно циркулирует. Рта — нет.       — Прости, Кеша.       — За что ж?       — Нельзя отпускать мне тебя.       — Как же?       — Тебя отпущу — другие полезут. Станций наставят, линий проложат, будут гудеть провода, будут леса умирать, вырубаться, загрязняться… У всех болит голова…       — Кто — все?       — ЛЕС. Думаешь, он не живой? Шум ваших радиовышек режет нам всё внутри, соки все выжимает. Я у них боль забираю. Жаль, не всегда до конца. Боль эта Н-Е-В-Ы-Н-О-С-И-М-А-Я. Кеша, прости. Отпустить не могу.       — Игорь, н-не надо.       — Надо. Я ж лихо болотное.       — Ну какое же ты лихо? Даже гудроном не пахнешь! Мог бы убить меня сразу, а завязал разговор. Сердце в тебе ещё есть и душа! Позволь помочь! Говоришь, голова болит? Так я, вот, вакцину закончил… щас… из кармана достану… От головной боли! Сегодня хотел испытать… правда, лишь на мышах… ой… ну, а потом на себе думал, н-ну, испытать. Но голова не болит как-то… Может, тебе попробуем? Хуже не станет… А лучше станет, так, может, и лесу придумаем как помочь… на свежую-то голову оно легче, так?       — Так.       — Ты — существо безликое, какой тебе от вакцины вред? Может, хотя бы попробуешь?       — Трудно людям довериться.       — Н-ну, так давай я половину себе, потом половину тебе. Здесь на двоих достаточно.       Чёрное бульканье мыслей в гробовой тишине, веток шуршанье, ветра далёкий вой. Два красных глаза пристально смотрят.       — Сначала себе, потом мне?.. Ну, давай…       Взмах острым крылом — половина пошла в рукав, растянулась вязким снадобьем, капилляры сполна насытила. Вена синяя гулко пульсирует.       — Ну, что ж… полминуты прошло… можно колоть и тебе…       Чёрный рукав гудрона руку обвил…       — Сюда. Жидкость свою сюда.       Игла вошла в темноту, выжимай до конца. Булькающе, шипяще поглощено всё до капли… и тишина, ни звука…       — Где же твои полминуты, если четыре прошли?       — Как же так? Не работает?       — Час рассветный близок… Время моё задерживал! Чтобы уйти успеть!       — Никуда не хочу уходить! Давай подождём чуть-чуть! Ну ещё чуть-чуть, н-ну, пожалуйста! А вдруг… и правда сработает?..       Солнце скоро вырастет из-под земли, времени мало… только жижей рукав сцепило… обвило словно вязкий плющ… и сильнее к себе подтягивает… не доверяет…       Вдруг забулькала жижа бездонная, скрючилась, забурлила. И послышался вой неистовый, и посыпались зубы молочные, и запахло жжёным волосом… и под красное глаз сияние паром жарким почти мгновенно разлетелась темнота в стороны и предстал облик человеческий, руку положил на плечо…       Тут и солнце взошло, ослепило лучами тёплыми… но лишь стоит глаза приоткрыть, рядом Игорь — живой, невредимый, лучей солнца игра в волосах, растрёпанных ветром… Запах свежей смолы. И глаза как кристаллы — ЯНТАРНЫЕ!       — Не болит голова больше, Кеша! И с рассветом не исчезаю… Дай тебя обниму покрепче!       — А ведь ты меня съесть хотел…       — Да, я бы поел щас чего-нибудь… Да не бойся же, не тебя! А пойдём ко мне на болото? И обсудим радиовышки… Нам лисицы накроют на стол!       — А пошли! Знаешь, появилась одна идейка, н-ну, по поводу радиовышек, думаю, очень поможет…       И ушли в сторону подболотников…       Солнечных лучей нектар лениво разлился повсюду, окутал все уголки. Птицы защебетали, живность лесная ожила. По грибницам пошли гулять рассказы о новом дне. Лес оживился, светлый, уютный, домашний… Скоро здесь будет совсем хорошо, все будут жить в покое и мире, в гармонии… ведь в двух головах — человека и хтони — рождается нечто прекрасное: симбиоз леса и города…       Смогут и взрослые и ребятишки гулять по цветущему лихолесью, будут они говорить, что прекрасны места болотные, живописны озёра, богата природа… только лесничий какой-то недобрый на вид…       — СКАЗКИ всё это! — ответит им Кеша, — Игорь — самый заботливый.