Тебя так не хватало

Влад вяло перелистывает страницу учебника по истории, делая краткие пометки в тетради. Он за столом уже третий час сидит, не вставая. После сборов дел и долгов появилось немерено, что времени на отдых и передышку совсем нет. Да и к тому же чем ему ещё заняться, если его практически заперли в собственном номере на базе? Уже несколько дней подряд всё идёт не так, как планировалось в конце третьего сбора. После победного матча в Кубке, который Влад пропустил из-за сдачи зачётов в школе, в команде несколько игроков почувствовали недомогание. Сначала это списали на усталость после игры. Но потом, на следующее утро, капитан и несколько игроков основы слегли с температурой. На лицо все признаки ОРВИ, однако сейчас это может означать слишком многое. Влада, как и почти всех других, отправили на сдачу тестов. К счастью почти все они оказались отрицательными. Точно так же как и у самого Торопа. Только вот его всё равно попросили оставаться на дистанции несколько дней. И вся эта ситуация пусть и не настолько пугающая, однако у Влада всё равно сердце не на месте. Впереди первая игра после зимней паузы, а их капитан слёг на карантин. И это означает только то, что на игру с Локомотивом придётся выйти ему или Бокову, если конечно его самого не закроют. Ведь он тоже был в контакте с Игорем долгое время. Тороп отрывает взгляд от строчки, которую читает уже третий раз, и устало тыкает пальцем в экран телефона, проверяя время и отсутствие уведомлений. Последнее сообщение Влада Илье с вопросом о состоянии здоровья и настроения так и осталось не прочитанным. Не то, чтобы это напрягало. Влад прекрасно понимает, что он тоже занят, впереди тяжёлая игра с Краснодаром и ещё не сыгранная игра с Уфой. Правда, это всё равно не успокаивало. Странное тревожное чувство поселилось где-то внутри и жадно скребёт ногтям по органам. Через час Влад ещё раз проверяет телефон и уже обиженно нахмуривается. Илья был в сети десять минут назад, но всё также не соизволил прочитать уже несколько обеспокоенных сообщений. Ребёнок внутри дует губы, и мальчишка с лёгким раздражением отмахивается от телефона, цепляясь в обложку книги с такой силой, что пальцы белеют. Он пытается сосредоточиться на подготовительном материале, но мысли разбегаются в стороны, оставляя лишь пустоту в голове. В какой-то момент Тороп отмахивается от пособия, трёт покрасневшие глаза и поднимается из-за стола, хрустя коленками. По времени скоро должен начаться обед, и Влад накидывает на плечи свою олимпийку. Полчаса в компании друзей можно будет считать хорошим отдыхом. Только открыв дверь, он почти налетает на Бокова, который стоял у самого порога, видимо собравшись постучать. Влад успевает выставить руки и схватиться за косяк. Так что они не валятся на пол, а лишь пошатываются, бубня друг на друга. — Дань, ты чего? — охает Влад, поднимая скатившуюся олимпийку, надевая её теперь нормально. — Да я этого... самого, — мямлит Боков, пряча руки в карманы спортивных штанов. Взгляд у него блестит слегка, губы растянуты в лёгкой улыбке. — Меня попросили тебя позвать... — Ну, до столовой я и сам могу дойти, — Тороп усмехается, разворачивается, закрывая номер и делая несколько шагов по направлению к столовой, которая находится на его этаже. Только вот Данил за руку его хватает, снова привлекая внимание. Влад разворачивается резко, но спросить ничего не успевает, улавливая какие-то довольные возгласы с первого этажа. — А что там такое? — Пойдём, как раз посмотришь. Влад нахмуривается, но лишь кивает, шагая за Даней, который ведёт его на этаж ниже, в холл. Чем ближе они подходят, тем ярче становятся разговоры и смех. Команда, точнее её часть, стоят столпившись возле чего-то. Точнее возле кого-то, окружив гостя, которого издалека Влад не может разглядеть. Правда стоит кому-то из тренерского штаба заметить двух молодых вратарей, так почти все расступаются по сторонам, пропуская их вперёд. Даня в какой-то момент тоже в сторону отходит и у Торопа внутри сердце с громким треском бьётся где-то в пятках. Он забывает дышать несколько секунд, когда взгляд фокусируется, и он видит перед собой Илью. Помазун, до этого стоящий вполоборота и разговаривавший с Гончаренко, сам резко замолкает, поворачивается в сторону юноши. Слабая, добрая улыбка появляется на его лице, когда Влад удивлённо глазами хлопает, смотрит так, словно привидение увидел. Илья делает два больших шага и рядом оказывается, тут же сгребая мальчишку в самые настоящие медвежьи объятья. Не будь Влад в таком шоке, то точно бы поблагодарил. Потому что ещё немного, и он бы свалился на пол, не устояв на ватных ногах. Чужая спортивная сумка падает к их ногам и Тороп словно просыпается. Он хлопает глазами и крепко сжимает чужие плечи пальцами, не веря в то, что происходит. Они обнимаются на виду у почти всей команды, но это не важно. Влад вдыхает родной терпкий запах чужого парфюма и сердце начинает так сильно стучать, что аж по вискам бьёт. Парню требуется некоторое время, чтобы прийти в себя. В какой-то момент он ловит себя на мысли, что видит перед собой напуганный взгляд карих глаз. — Может позвать врача? — раздаётся из-за спины, но Влад тут же отрицательно мотает головой. — Не надо, — хрипит Тороп, своего голоса не узнавая. Он сглатывает ком и слегка отодвигается, осматривая Илью с головы до ног. И теперь поток рациональных мыслей возвращается в его голову, заставляя нахмуриться. — Подожди... Что ты здесь делаешь? У тебя же скоро игра с Краснодаром. И потом… — У меня игра с Локомотивом, — спокойно говорит Илья, гладя по щеке, улыбаясь. А после слегка наклоняется, добавляя чуть тише: — Я вернулся домой, Влад. Влад рот открывает, чтобы что-то ответить, но тут же закрывает его, понимая, что ничего связного он не скажет сейчас. Взгляд скользит с Ильи на Виктора Михайловича, который до этого спокойно за их спинами стоял. Но заметив непонимающий и слегка напуганный взгляд, он ближе подходит, касается плеча Ильи. — Он попросил тебе не говорить, пока сделка не совершиться. Мы ждали его вечером, поэтому думали, что успеем тебе сказать. Но он решил приехать утром, — заходит издалека Гончаренко. — Влад, я понимаю, что ты воспитанник клуба. За два года ты очень хорошо набрал в практике. Ты растёшь прекрасным вратарём. Но выпускать тебя сейчас на поле слишком рискованно для положения команды. А Бокова тем более. Поэтому мы решили воспользоваться опцией возвращения игрока из аренды. Урал пошёл нам на встречу. — Мне Виктор Михайлович позвонил на следующее утро после игры с СКА. Сказал, что дело совсем плохо. Половина обороны слегла. Из вратарей только малышня, — усмехается на последнем слове Илья, касается снова светлых волос, треплет по макушке. — Конечно же, я сказал, что готов вернуться. Но попросил ничего не говорить тебе. Беспокоился о том, что ты себе места не найдёшь и твои зачёты плохо пройдут. Да и к тому же я хотел сделать сюрприз. — Ты же прекрасно знаешь, что я не люблю сюрпризы, — фыркает Влад, невольно припоминая Илье день его отъезда в Урал. Тогда тоже всё было сумбурно. Но заметив растерянный взгляд Ильи, Влад тут же сжимает пальцами его ладонь, решая спросить о том, что грызёт внутри. — Ты ведь не уедешь? Команда, до этого стоявшая безмолвно, понимает всю ситуацию и тихо уходит по лестнице наверх, в столовую. Виктор Михайлович говорит, чтобы они здесь тоже не задерживались и тоже шли на обед. Но они так и остаются стоять на одном месте. Помазун переплетает пальцы, аккуратно ладонь подносит к лицу, целует нежно, ведя губами по костяшкам почти невесомо. — Не уеду, — выдыхает Илья, снова обнимает Влада, чувствуя жуткий голод до касаний и поцелуев. Но он держится, лишь крепче прижимая юношу к себе. — Я не уеду, я обещаю. А после, за обедом, делают вид, что не замечают мокрых пятен на футболке Ильи от слёз Влада.

***

Впервые за долгое время Влад просыпается раньше будильника. Просыпается от того, что ему до безумия жарко. Он проводит пальцами по лбу, смахивая мокрые светлые волосы. Он слегка приподнимается на локте, но тут же падает назад, потому что чужая рука, которая лежит на талии, почти прибивает его к постели. Влад голову в сторону поворачивает и улыбается совсем счастливо, видя перед собой спящего Илью. Вообще, Виктор Михайлович запретил им жить в одном номере, и Илье была выделена комната в другом крыле. Гончаренко повторил это несколько раз, грозя пальцем перед носом этих двоих. Но они не были бы сами собой, если бы послушались. Помазун явился к Владу почти сразу после отбоя. Влад как сейчас помнит этот довольный прищур глаз, руки, которые его над полом подняли, и первые поцелуи. А дальше все словно в тумане. Но Влад отрывками вспоминает эту ночь и краснеет сильнее, облизывая припухшие губы. Каждое прикосновение, каждый поцелуй горели на теле, и юноше стоило больших усилий, чтобы не взвыть в голос. Правда Илья сдерживать хриплых стонов не стал, когда Влад отвечал на нежность, целуя в шею, смеясь и прося побриться. Тороп и сейчас улыбается этим воспоминания, ощущая, как от лёгкого раздражения покалывает в области шеи. Из мыслей резко выдергивает будильник, и парень резко тянется к нему, отключая, надеясь, что Илья не успеет проснуться. Но когда он ощущает, как рука, которая лежала на талии, скользит по коже, касаясь низа живота, Влад понимает, что полежать ещё несколько минут в тишине не получится. — Я уже стал забывать о том, насколько хорошим бывает утро, когда ты рядом, — шепчет довольно Помазун, прижимая Влада к себе ещё ближе, целуя за ухом. Влад вздрагивает, мысленно соглашаясь с тем, что этого не хватало. Он тоже отвык. Еле как развернувшись на кровати, которая для двух почти двухметровых парней не предназначена, Тороп утыкается носом в шею, обнимая Илью и закидывая ему на бедро свою ногу. Илья смеётся тихо, проводит пальцами между прядками волос и слегка замирает, заставляя юношу поднять голову. — Ты весь мокрый, — Илья нежно касается губами лба. Но тот оказывается холодным. — Не беспокойся, — успокаивает Влад, проводя пальцами по щеке, приподнимаясь. — Мой первый тест был сомнительным, вот меня и отстранили. Второй уже был отрицательным. Я не болею. Я не имею право себе это позволить, когда теперь ты здесь. — Ты ведь знаешь, что болезни всё равно, — грустно произносит Илья. — Просто боюсь, чтобы ты не слёг. Ты мне нужен на поле. Соскучился по тренировкам с тобой. — Сейчас пока что будут индивидуальные, через неделю, может и раньше, разрешать вернуться, — Влад пожимает плечами, падает обратно на подушку. — Да и к тому же я тону в учёбе. Итоговое сочинение, подготовка к экзаменам. Всё это так напрягает. — Ты у меня умный парень. Ты справишься. А я буду рядом. Если бы Влад себе позволил, то разревелся прямо здесь. Он невольно возвращается в мыслях в прошлое, когда Илья только ушёл в аренду. Парень места себе найти не мог, словно дозы не хватает. Тогда решил уйти с головой в тренировки и учёбу. Как итог — постоянная усталость и выгорание. Про отсутствие Ильи он забыл. Ведь сил хватало только на то, чтобы доползти до кровати и уснуть, даже не раздевшись. Спустя месяц-полтора наконец-то он научился искать компромиссы, и всё более-менее вернулось в норму. Правда, иногда же Илья приезжал. Эти несколько дней были наполнены счастьем и уютом. Но после он уезжал и эйфория заканчивалась. На следующие пару дней Влад опять впадал в апатию, однако научился быстро возвращаться обратно. И вот теперь про это можно забыть. Трансферное окно вот-вот закончится, Илья остаётся здесь, рядом с ним. Может быть, они даже смогут вернуться домой. Влад бывал в квартире Помазуна только в дни его приезда в Москву. В другие же дни он не имел никаких сил, чтобы быть там. Да и на базе ему было легче. Теперь же можно вернуться в их тихий мир. И даже как-то можно будет вместе съездить на дачу, ведь давно там не были. Влад улыбается этим мыслям, хотя раньше даже думать об этом не мог. — Мне нравится, что ты улыбаешься, — Илья целует в кончик носа. — У тебя очень красивая улыбка. — Я помню, как ты мне первый раз сделал такой комплимент, — вспоминает Влад. — Мы тогда ещё даже не встречались. Как-то после тренировки сидели в раздевалке, болтали о чём-то с Ваней и ты повернулся ко мне говоришь: "У тебя красивая улыбка". Сначала я думал, что провалюсь под землю. А вечером не мог выкинуть это из головы. Илья слушает это, мягко ведя по волосам и сам не замечает, как начинает улыбаться. Он тоже помнит это. На удивление он помнит почти каждый комплимент, который когда-либо говорил Владу. Не потому что это было большой редкостью, нет. Просто потому что потом Влад либо до безумия мило начинал смущаться, либо улыбался так, что затмевал собой самые яркие звёзды на свете. А такие моменты не забываются. И как бы долго не хотелось так валяться, обнявшись, тренировка не будет ждать. Поэтому Илья нехотя, но всё-таки поднимается, быстро одеваясь. Ведь ещё нужно вернуться в свой номер, душ принять и переодеться к завтраку. Будь Влад с командой, то он тоже бы так носился сейчас. Но мальчишка лишь лениво потягивается на кровати, наблюдая за Ильёй с улыбкой. — А ты вставать не собираешься? Завтрак никто не отменял. — Не хочу на завтрак. Если я сейчас встану и пойду с тобой, то мне потом ещё где-то два с лишним часа болтаться по корпусу. У нас же перенесён график тренировок. А так я посплю ещё. — Какой хитрый мальчик, — Илья усмехается, наклоняется, целуя. И протестующе мычит, когда Влад сжимает пальцами затылок, утаскивая в поцелуе обратно на кровать. Илья успевает свободной рукой ухватиться за изголовье, отрывается от мягких губ. — Давай только без фокусов, русалка. — Моё сердце так тоскует.., — мелодично тянет слова Влад, напевая песню из любимых Пиратов Карибского моря. Илья только глаза закатывает, снова наклоняется, заставляя затихнуть. — Скоро увидимся, утёнок. Теперь же я рядом. Влад только кивает и, дождавшись когда Помазун уйдёт, снова падает на постель. Переставив будильник на час, Влад накрывается почти с головой и утыкается носом в подушку, которая всё ещё пахнет Ильёй.

***

Влад с раздражением щёлкает по кнопке «ВКЛ» на пульте и откидывает его в другую сторону. Без света от телевизора в комнате поселяется мрак. На улице уже давно темно, время медленно ползёт к позднему вечеру. Юноша дышит совсем тихо, вслушиваясь в стук настенных часов, который звучит всё тише. Тремор собственного сердца перекрывает его. Играть таким составом было опасно и не мудрено, что в итоге они получили такой результат. Быстрый гол в начале, несколько ошибок в обороне и второй почти так же появился в сетке ворот. А после череда ошибок, слабых ударов, незабитый пенальти, который решил исход этой игры. Всё вполне объяснимо. Многие игроки основы слегли, заменить удалось еле-еле. Но внутри всё почему-то разрывало от обиды. И сейчас Влад чувствует это особенно сильно, находясь на базе, а не на стадионе, рядом со своей командой. Тороп приоткрывает окно, пуская в номер свежий воздух и прислоняясь лбом к холодному стеклу. Он сжимает в руках телефон, несколько раз включает и выключает его, не решаясь написать Ильей. Сегодня за него обиднее всего. Как бы Помазун не говорил, что футбол везде один и тот же, что он готов всегда стоять за свой дом, но на самом деле Влад знает, как он боялся этой игры. Слишком большой груз ответственности давил на его плечи. Он до безумия сильно хотел оправдать доверие клуба, показать, что он достоин этого места на поле. Что он тоже часть семьи. Что он тоже может играть. Но эти два гола точно ударили по нему. Раз Влад почувствовал внутреннюю боль, то Илья на стадионе подавно. Перед глазами ещё стоит его расстроенное лицо после первого забитого гола. Спустя пятнадцать минут Влад всё-таки заставляет себя напечатать короткое: "Как ты?". Он ходит туда-сюда, переживает. И не удивляется, когда получает такое же короткое: "Нормально, уже собираемся" в ответ. Ситуацию это не улучшило, но Влад хотя бы понял, что Илья в состоянии хоть кому-то отвечать. Проходит два часа перед тем, как в холле базы появляется движение. Задремавший в кресле Влад просыпается от шума в коридоре. Выглянув, он натыкается на парней, которые тащатся по своим номерам, устало здороваясь. Заприметив Данила, Тороп даже выходит в коридор, перелавливая друга на полпути. Боков сразу понимает, что от него хотят. — С первого взгляда вроде бы всё нормально, но кажется он совсем разбит, — шепчет на ухо Данил, сжимая плечо Влада. Тороп кивает в знак благодарности, отпуская чужую руку. Он в номер возвращается, не закрывая дверь на замок. Илья появляется через десять минут. Полоска света из коридора ползёт по полу и крашеным стенам. А после мужчина щёлкает выключателем возле двери, включая небольшое бра, разуваясь. Влад стоит, прижавшись к подоконнику, совершенно растерявшись в этот момент. Когда Илья играл в Урале, Влад обязательно звонил после каждой игры. После победной, ничейной, проигранной. Каждый раз он находил нужные слова и понимал только по одной интонации голоса, какое сейчас настроение у Помазуна. Каждый раз он чувствовал себя героем, который спасает от падения целый мир. А сейчас, оказавшись с этим миром один на один, все слова разбежались в разные стороны. Говорить по телефону оказалось легче. Только это не заменит живую поддержку. — Илья, — зовет Влад, делая шаг вперёд. Но мужчина и головы не поднимает, медленно расшнуровывая кроссовки. Тороп замирает на месте, ожидая, когда наконец-то снова встретится взглядом с этими чёрными глазами. Но Илья так и продолжает сидеть на небольшом пуфе, не поднимая головы. Внутри что-то страшно жжёт и Владу кажется, что если он сейчас не увидит родное лицо, то сгинет на этом же месте. — Илья, пожалуйста, посмотри на меня, — звучит намного жалобнее, нежели планировал Влад. Но план срабатывает. Помазун поднимает голову, а след за этим встаёт сам, откидывая рюкзак в сторону. — Тебе плохо? — вдруг спрашивает Илья, подходя ближе. — А тебе? Слова вылетают быстрее, чем Влад осознаёт их. Он поджимает губы и сам опускает взгляд, но Илья касается аккуратно чужого подбородка, поднимая голову. Теперь он смотрит, не отрываясь. Молчит, смотрит, ждёт. А после резко притягивает Влада к себе, утыкаясь носом где-то между шей и плечом. Илья обнимает его, словно цепляется за соломинку. Потому что сейчас это нужно ему больше, чем дышать. Проигрыш обидный, да. Но проиграл не только он. Проиграла вся команда, болельщики, армейская семья. И поэтому разделять учесть поражения придётся тоже вместе. Илья принимает это и прекрасно осознаёт. Урал придерживается такой позиции, чтобы не терять веры в то, что они всё смогут. Илья научился этому там. Но забыл о том, что есть вещь поважнее веры в лучшее. Это вера в любовь. Илья боялся идти сюда, поэтому вышел из автобуса последний, поэтому не стал звонить сам ещё со стадиона. Он боялся показаться слабым. Ведь это он должен защищать Влада. Илья должен быть ему опорой и поддержкой. Но стоило ему зайти и упасть на этот дурацкий пуф, так мысли окатили его, как окатывают холодной водой. Он вдруг испугался того, что если перестанет показывать своё настоящее лицо вместе с эмоциями, то совсем закроется от Влада. Потеряет его в какой-то момент. А это страшнее любого поражения. — Мне так жаль, — в какой-то момент выдыхает Илья, сжимая в объятьях так, что рёбра захрустят. — Я не оправдал... Я не смог в этот раз. Влад выдыхает шумно и лишь касается пальцами растрёпанных вьющихся волос, которые Илья так старательно залачивает. Он ведет пальцами по голове, слегка массирую, успокаивая, зная, как это нужно ему сейчас. Будь они в тысячах километрах друг от друга, то Тороп нашёл бы все нужные слова, успокоил своим голосом. Но сейчас всё по-другому. Сейчас им обоим нужна эта тишина. Они без слов раздеваются, попутно сообщая тренерскому штабу, что не появятся на ужине. А после заваливаются на кровать, переплетаясь ногами и пальцами. Влад мягко укладывает чужую голову себе на грудь, продолжая всё также гладить по волосам и плечу, пока Илья сам обнимает, отпуская всё плохое, что случилось сегодня. Это долгое молчание постепенно становится всё менее тревожным и в какой-то момент они уже оба спокойны и снова наполнены любовью. А ещё жуткой усталостью, которая словно забилась в мышцах. Илья, уже на границе со сном, тянется к излюбленному лицу и просто целует, придерживая голову ладонью. Это ленивый, но до головокружения нежный и долгий поцелуй. Поцелуй, который дороже тысячи сказанных через телефон слов. — Тебя так не хватало, — хрипло отзывается Илья, когда отстраняется, роняя голову рядом, продолжая держать пальцы на скуле. — Все эти чёртовые полгода. С самого первого дня и до последнего дня аренды. — Знал бы ты, как тебя не хватало, — Влад судорожно втягивает воздух, скрывая нервную улыбку. — Но стоят ли эти несколько игр твоего возращения? Ты ведь понимаешь, чем это, в конце концов, обернётся. — ЦСКА — это дом. Ты моя семья. Этого вполне хватило для того, чтобы принять решение. И предложи мне ещё раз это возращение, я бы снова согласился. Даже зная, что это будет стоить мне места в основе. Юноша поджимает дрожащие губы и уже сам роняет голову на грудь к Илье, ощущая лёгкий поцелуй в макушку и руки на плечах. Эти слова прозвучали громче любого признания. Любовь внутри Влада расцветает новыми красками, даруя такое важное спокойствие. Они теперь рядом. Остальное вторично.